Yelis – Можно ли обижать девочек? (страница 49)
– А что тебя смущает (кроме возможности перемещения человека во времени)? – поддержала дискуссию Антонина. – До недавних пор и магию считали выдумкой писателей-фантастов и детских сказочников. Вспомни-ка всё, что ты сама о нём докладывала.
Государыня достала из зелёной папки знакомый Надежде документ и зачитала, бегая глазами по напечатанному тексту:
– Появился непонятно откуда, никто его не знает, ни в одной базе данных не зарегистрирован, физическое развитие и физиологические показатели значительно лучше современных норм, «золотая» кровь, повышенный интеллект. Это если не брать во внимание мистической составляющей, нарытой моей девочкой-аналитиком. Я ничего не забыла?
– Устаревшая, не соответствующая возрасту речь, непонятные пробелы и разброс в школьных знаниях, интерес к Припяти и Чернобыльской катастрофе, интерес к давно забытым книгам, музыке и фильмам. Современные ему явно не нравятся. – согласно кивая, закончила перечисление Ярая-Шевцова. – Всё это укладывается в твоё предположение.
– Но ведь имя своё он назвал сам! – тут же привела новый контраргумент министр.
– Разве из-за этого оно не может быть настоящим? – возразила Антонина.
– А причём тут «золотая» кровь? – не сдавалась Надежда.
– Она у всех женщин нашего рода, кроме первой государыни Руси. При этом у нас всегда рождались девочки и никогда мальчики. – проговорила Антонина, раскрыв затем ещё одну небольшую тайну своего рода. – Александра, в память об обеих своих матерях вводит в нашем роду ещё одну традицию – называть дочерей именами, поочерёдно начинающимися на О и А. А в память о своём отце, так любимом её матерью, давать всем девочкам по прямой родовой линии отчество Вячеславовна. И, как видишь, эта традиция соблюдается по сей день – свою дочь я назвала Огнеславой. И отчество её всей стране известно.
– Но выпускнику десятого класса должно быть не меньше семнадцати лет! А нашему Счастливчику всего тринадцать? – Надежда нашла, наконец, неопровержимый аргумент.
– Вот на это мне нечего тебе сказать. – развела руками государыня. – Этот аргумент переворачивает всё с ног на голову. Но есть ещё несколько фактов.
Из зелёной папки появилась виденная Надеждой в этой же комнате, но несколько месяцев ранее, пожелтевшая бумага с замеченными вблизи небольшими подпалинами на ней. Лист сначала был безжалостно скомкан, а потом аккуратно разглажен чьими-то заботливыми руками. Мельком взглянув, Антонина бережно протянула его собеседнице:
– На то, что он ламинирован, не обращай внимания. Это сделано относительно недавно по распоряжению моей матери.
Взяв в руки потрёпанный временем тетрадный листок в клеточку, Надежда с нескрываемым любопытством прочитала написанное простым карандашом стихотворение:
Как хотел бы не уснуть я
Ночью той, под мраком лет!
Так и хочется проснуться,
Чтоб исчез мой пьяный бред.
Ты прости за боль утраты –
Потеряла ты покой.
Не ищи в том виноватых,
Я хотел бы быть с тобой.
Пусть вокруг довольно женщин,
Вижу их я здесь везде –
Сильных, умных и красивых.
Но грущу я о тебе!
– Стишок так себе – художественной ценности явно не имеет. – вынесла она вердикт, сильно разочаровавшись в содержимом так давно интересовавшего её документа. – А что это за прямые линии? Похоже на линии сгиба. И почему листок опалён?
– Ты права, художественной ценности, там действительно нет. – согласилась с подругой Ярая. – И со вторым ты тоже угадала. Мои эксперты, недолго мучились с этой загадкой, сразу предположив, что это что-то из оригами38. По таким же линиям из подобного листка бумаги, они смогли сложить самолётик, который очень даже неплохо летал. По поводу подпалин на листе ничего сказать не могу. В таком состоянии он был вклеен в дневник Анны. А вот ценность этого документа – историческая.
38. В переводе с японского – «сложенная бумага» – искусство складывания фигурок из бумаги.
В руках у государыни появились две новые бумаги, в одной из которых Надежда с удивлением узнала объяснительную, полученную её людьми от Счастливчика:
– Вот акт положительной графологической экспертизы рукописи стихотворения и тот образец, с которым производили сравнение.
А её подруга между тем продолжала:
– И этот листок, и листы дневника Анны Бахметьевой изготовлены одинаковым способом, соответствующим полиграфическим технологиям конца двадцатого века. Возраст дневника, подтверждённый экспертизой давности, составляет сто плюс-минус пять лет. А вот листок со стихотворением, будучи в два раза старше, был аккуратно подклеен к обложке дневника.
– Точность почерковедческой экспертизы какая?
– Правильные вопросы задаёшь. Сразу видно профессионала! – похвалила государыня своего министра. – Учитывая возраст и состояние бумаги, плохое качество карандашной записи и способ получения объяснительной, вероятность ошибки в своих результатах эксперты оценили величиной от десяти до тридцати процентов.
– То есть с вероятностью от семидесяти до девяноста процентов почерки Счастливчика и автора стихотворения совпадают! – уточнила Надежда.
– С математикой у тебя тоже всё хорошо! – съязвила Антонина, на что подруга не обратила никакого внимания.
– С учётом всего сказанного у тебя остаётся только один выход – генетическая экспертиза. – предложила Надежда.
– Не поверишь, но я боюсь её делать. – призналась государыня, складывая в папку все выложенные из неё документы.
– Почему?
– Представь себе, что её результаты окажутся положительными. Что мне тогда делать? Убийцей кровного родича, тем более такого, я быть не хочу и не буду. Остаётся или упрятать Счастливчика далеко и надолго, или признать его своей роднёй.
– Первый вариант без громкого шума уже невозможен, так как он обзавёлся семьёй и несколькими родственницами. – принялась анализировать министр внутренних дел. – А сколько посторонних людей в курсе существования Счастливчика! Зачищать всех моих следопыток, Пензенских полицейских, медиков и ювеналов, гимназию, все базы данных, в которые он успел попасть? Этого ни я, ни ты, как я надеюсь, не хотим и тоже делать не будем.
– Признавать тринадцатилетнего парня своим несколько раз прадедом – меня тут же уберут, признав полностью невменяемой. И никакие акты экспертиз мне в этом не помогут. – приняла эстафету кивнувшая Антонина. – Объявить его потерянным в молодости, а теперь вновь обретенным сыном? Так я беременела один раз, а до беременности и после неё всегда была на виду. Как вписать его в установившуюся государственную систему? Как к нему отнесутся в стране? Вдобавок образуется ворох проблем во взаимоотношениях парня с моей дочерью и вообще с престолонаследием. И какой имидж будет у государыни, легко теряющей своих детей? А какая охота начнётся за его генами? И это только малая часть вопросов, которые первыми приходят в голову.
– Самым оптимальным вариантом в твоей ситуации будет ничего не делать, обеспечив парня охраной. – сделала закономерный вывод министр МВД.
– Вот этим твоя группа и занимается. Так что, вот тебе мои просьбы и одновременно приказы. – проговорила довольная государыня. – Так как расширять круг вовлечённых в это дело людей я считаю нецелесообразным, то группа, которая сейчас занимается Счастливчиком, будет прикомандирована к нему навечно. И над морально-психологической и социально-правовой накачкой своих людей, а также увеличением их мотивации тебе также предстоит серьёзно подумать. Впрочем, как и мне. Настойчиво предлагаю всех членов группы принять в слуги нашего рода. Все оперативные расходы возьмёт на себя казна рода. И сделай генетический анализ.
– А как я получу биологические образцы Счастливчика?
– Как хочешь. Но всё должно быть сделано незаметно. Для всех! И особенно для него! – И ухмыльнувшаяся Антонина с улыбкой добавила. – Или рожай! И знаешь, я решила-таки попробовать проверить парня на прочность. Не посвящая, конечно, при этом следователя в подробности нашего дела. Пусть покажет ему видеозаписи с камер наблюдения. Посмотрим, как наш Счастливчик будет выкручиваться.
– А если что, то Катерина нас прикроет. – кивнула Надежда. – Очень дальновидно с твоей стороны было закрыть одним человеком две должности – начальницы службы безопасности рода и главы СГО.
***
Глава 10
После последней своей фразы Надежда Ростиславовна Ярая-Шевцова замолкла, устремив задумчивый взгляд на так и продолжавшую висеть в воздухе голограмму Счастливчика, возвращающегося поздней ночью в свой персональный жилой корпус на территории Быковской гимназии и не подозревающего о провале своего непонятного для двух высокопоставленных наблюдательниц мероприятия.
Антонина Ярая, выдав соратнице, сородичке и непосредственной подчинённой все свои ценные указания, не отвлекала ту от процесса напряжённого их обдумывания, лишь изредка с интересом поглядывая на свою ближайшую подругу.
Спешить им сегодня было некуда. Все намеченные на почти закончившийся рабочий день мероприятия были выполнены. Последнее, оставшееся незавершённым дело, коим они сейчас и занимались, тянулось уже почти полгода, и завершаться, пока никоим образом не планировало. По крайней мере, в ближайшем обозримом будущем. А только с каждым днём порождало всё больше и больше вопросов и неожиданностей.