Yelis – Можно ли обижать девочек? (страница 42)

А другие девчонки смотрели на меня кто с удивлением, кто с недоверием. Были и радостные взгляды, в основном моих одноклассниц, которые поглядывали на стоящих напротив толи оппоненток, толи конкуренток с выражением, мол: «Знай наших! Если даже пацан такое смог, то мы тем более сможем! Наше воспитание!»

А мадам Говорова, забрав разобранный, а потом собранный мною автомат, отнесла его в сейф возле входной двери, вернувшись с ещё одним средством для уничтожения непрошенных гостей.

– А с этим такое сможешь? – женщина, проверив не заряженность, положила передо мной что-то, что своим видом походило на упрятанный в сейф семьдесят четвёртый, и в то же время сильно от него отличалось. Представив мысленно оба автомата рядом, я понял, что так могли выглядеть на фотографии заслуженный ветеран-дед и перенявший от него всё самое лучшее повзрослевший офицер-внук.

Прежде всего (и это сразу бросилось в глаза) автомат имел дополнительную рукоятку под цевьём и, по-видимому, телескопический регулируемый приклад, а на крышке ствольной коробки и со всех сторон цевья крепились какие-то ребристые планки. Потом я разглядел изменённую форму пистолетной рукоятки и то, что приклад можно сложить. С удивлением рассматривал непривычную форму мушки и полупрозрачный прикреплённый магазин, долго искал шомпол. А назначение различных кнопочек и рычажков я мог только предполагать. И это только то, что я смог разглядеть снаружи. А что скрывается внутри?

– Без команды и без учёта времени. – уточнила наставница, видя, что я рассматриваю новое для меня и явно незнакомое оружие.

И только я открыл рот, чтобы отказаться от предложенного невыполнимого для меня задания (хоть автоматы внешне чем-то схожи, но и различий в них тоже хватало), как со мной что-то произошло.

Сознание моё продолжало оставаться чётким и ясным, я всё видел и слышал, обонял и осязал, ощущал руками и ногами. Но управлять своим телом уже не мог. Мой рот резко захлопнулся, неприятно ударив зубами нижней челюсти о сотоварищей верхней. Ноги раздвинулись, обеспечив телу более устойчивое положение в пространстве. А руки снова объявили о своей независимости от головы.

Но это было совсем не то ощущение, что я испытал несколько минут назад, когда производимые действия настолько привычны, что для их выполнения осознанная мыслительная деятельность становится ненужной и вместо неё подключается мышечная память, поэтому голова отключается и ты делаешь всё на автопилоте.

На этот раз пилот-то как раз у меня был. Именно он проворно разобрал автомат, показав мне, где у него находится шомпол и что делать с кнопочками и рычажками, а затем так же быстро его собрал, заставив мой рот произнести в конце:

– Готово!

После этого внешнее командование моим телом плавно сошло на нет, позволив собственному сознанию перенять бразды управления и не свалиться ошарашенному теперь уже Вячеславу Александровичу на пол бункера.

Сколько прошло времени, что происходило вокруг меня, какая было реакция Ольги Станиславовны и девчоночьего взвода на мои действия я не знаю, так как мне откровенно было не до них. Я на собственной шкуре впервые почувствовал, что значит раздвоение личности. Ведь разбирал и собирал автомат не я. Да и как я мог это сделать, если пять минут назад впервые его увидел?

Я автоматически кивал, двигал плечами и даже улыбался. Но кто и что мне говорил, о чём спрашивал, я не знаю. Ведь моя голова в это время пыталась понять, что с ней произошло, можно ли и нужно ли что-то предпринимать, и как со всем этим жить дальше.

За своими размышлениями я не заметил, куда исчез автомат с так и оставшимся неизвестным названием, как Ольга Станиславовна, подойдя к левому пульту у второго выхода из комнаты, что-то на нём нажимала и двигала, после чего входная дверь заперлась на замок, а противоположная наоборот – открылась. Мимо сознания прошло и то, что все девчонки переместились через отпертую дверь вглубь бункера, а наставница, вернувшись к сейфу около входной двери, что-то из него достала.

В действительность меня привёл шлепок ладонью по спине и произнесённые Говоровой слова:

– Всё готово. Пойдём.

Сконцентрировав на женщине взгляд, я понял, что автомат никуда не исчез, а переместился ей за спину, что в её руке был зажат магазин, только не прозрачный и чуть более толстый и длинный, чем был до этого, и, главное, что она от меня чего-то хочет.

Чего ей надобно я спросить не успел, так как, не став меня дожидаться, наставница прошествовала к открытой двери, ведущей в глубину бункера. Оглядевшись вокруг и никого больше не увидев, я также понял, что мне нужно направить свои ходули вслед за ней.

Пропавшие девушки обнаружились в стороне от входа в следующее широкое и длинное помещение, у дальней стены которого рядом с ещё одной дверью возвышалась обычная ростовая мишень.

«Метров пятьдесят тут есть» – прикинул я дистанцию стрельбы до мишени.

«А кто сейчас будет стрелять?» – мысленно поинтересовался я, подходя вслед за Ольгой Станиславовной к огневому рубежу, который был обозначен голой, бетонной по виду тумбой.

– Рассказываю для вас, барышни. Но и для Вячеслава тоже будет не лишним послушать. – начала говорить наставница, уперев вертикально стоящий автомат прикладом в бетонный куб и дождавшись полной концентрации внимания окружающих на своих словах. – Данная модель автомата является почти полной копией боевого оружия, изготовленной специально для проведения учебно-тренировочных боёв. Но это вовсе не означает, что из него нельзя стрелять боевыми патронами. Поэтому, говорю вам, забегая несколько вперёд, и потом ещё не раз буду это повторять. Перед любой! Подчёркиваю! Перед любой стрельбой проверяете автомат на наличие в нём боевых патронов, как это демонстрировал вам Вячеслав. Даже здесь! Даже если вы полчаса назад это уже делали. Смотрите и запоминайте, как это правильно делается. На следующих занятиях будете делать сами.

Проведя инструктаж по технике безопасности при обращении с оружием, Ольга Станиславовна закончила свою лекцию словами:

– Автомат АК-12-20УТМ благодаря специальному магазину и некоторым внутренним компонентам полностью имитирует выстрел боевым оружием. Нажав на спусковой крючок, вы услышите звук выстрела, ваше плечо почувствует толчок от отдачи, ствол оружия, если будете его некрепко удерживать, подбросит вверх. Не будет разве что дыма и запаха сгоревшего пороха. Разумеется, результатом вашей стрельбы должно стать поражение учебной мишени. И ещё забыла уточнить. Сейчас и в дальнейшем, из-за того, что стрельба будет вестись в замкнутом помещении без использования наушников, громкость выстрела будет снижена в три раза по отношению к ему же реальному.

А после окончания речи я получил ответ на заданный ранее мысленный вопрос в виде протянутого мне снаряжённого автомата – того самого, оказавшегося внучком из славного рода Калашниковых.

«Это что, во время своей прострации я согласился продемонстрировать навыки практической стрельбы?» – внутренне изумился я, стараясь, чтобы испытываемые мною чувства, как у японских самураев (и почему я о них подумал?), никоим образом не смогли прорваться наружу. Не хватало ещё, чтобы во мне распознали начинающего сумасшедшего. И так, как говорится, никогда ещё Штирлиц не был так близко к провалу. Хотя, куда там близко! Уже давно провалился и лечу вниз в ожидании «мягкой посадки».

И как не хотелось мне повторно брать в руки опасный для моего рассудка автомат, но иного выхода я не видел. Информацию о том, как произвести из него выстрел, моё второе я до первого ранее донесло, и что делать с этим орудием убийства я уже знал.

– Магазин запрограммирован на три выстрела. – напутствовала меня наставница. – Стреляй самостоятельно по готовности.

Подойдя к тумбе, сняв оружие с предохранителя, успокоив дыхание и найдя глазами мишень, я вскинул автомат и, плотно уперев приклад в правое плечо, стараясь не думать, как можно запрограммировать магазин, прицелился и сделал три быстрых, но плавных нажатия на спусковой крючок указательным пальцем руки.

Действительно были и приглушённые звуки выстрелов, и отдача от них. Должен быть и результат, который мне самому не терпелось узнать. И ещё, не показалось ли мне, что последний выстрел был чуточку кем-то подправлен?

Забрав у меня автомат и выгнав всех из тира в первую комнату, наставница, выйдя из него последней, поколдовала над знакомым пультом и вывела над ним изображение поражённой всё-таки мною мишени.

Не знаю, пятёрка, семёрка и десятка – это хороший результат или плохой? Наверное, неплохой. Так как, посмотрев на него, Ольга Станиславовна задумчиво проговорила:

– Где научился стрелять, тоже не помнишь?

И после моего отрицательного покачивания головой официальным тоном произнесла:

– Ставлю вам, курсант Елизаров, зачёт по теме «Огнестрельное автоматическое оружие» и разрешаю на следующие три занятия в этом бункере не приходить.

– Спасибо! – обрадовано произнёс я, получив неожиданную выгоду от своего ненормального рассудка. – А вам ничего за это не будет?

– В смысле? – не поняла моего вопроса наставница.

– Ну, например, если меня, прогуливающегося по парку во время вашей пары, увидит директор. Или, не дай Бог, … – в этом месте я хотел постучать по дереву, но его вокруг не было. Даже цевьё и приклад упрятанного в сейф семьдесят четвёртого Калашникова были изготовлены из пластмассы, не говоря уже о новом автомате. – … в это время я попаду под машину?