Yelis – Можно ли обижать девочек? (страница 41)

– Раз в год и палка стреляет. – вылетело из моих уст, прежде чем я успел прикусить свой своевольный язык.

И продолжил дальше, отвечая на выпад начальствующей вредины:

– Команды «вольно» и разрешения присоединиться к проводимому уроку, госпожа Опалова, ни от вас, mein Führer, ни от наставницы я не получал.

И только закончив фразу, понял, что в очередной (какой уже по счёту!) раз сделал несколько провальных ошибок. Во-первых, допустил промах в своём поведении. Во-вторых, вряд ли кто-то из присутствующих дам поймёт мою иронию с немецким, а точнее нацистским, величанием моей непосредственной классной начальницы, так как все мы в гимназии изучали английский язык. И, в-третьих, я ненароком указал на оплошность наставницы, вольно или невольно забывшей о моей половой принадлежности, оставившей меня стоять по стойке «смирно» у входных дверей и не давшей никаких указаний для дальнейших действий.

На «во-первых» я просто мысленно вздохнул и махнул рукой. По теме «во-вторых» я оказался полностью прав – на женских лицах при моём немецком обращении появилось некоторое недоумение. А вот Ольга Станиславовна, не соизволившая больше оборачиваться к своему нерадивому ученику, на укол в свой адрес никак не отреагировала (а выражение её спины я прочитать не смог), кроме как фразой:

– Вас, курсант Елизаров, моя команда так же касалась. Подойти к столу.

– Есть! – ответил я, едва не вскинув правую руку к «пустой» голове.

Но к столу с повторно уложенным на него наставницей оружием и посторонившимися девчонками всё же подошёл.

Впрочем, действительно особого интереса тема урока у меня не вызывала, так как была очень хорошо известна. Здесь моя тёзка была права. Да и НВП32 в своё время я не очень любил. Судя по моим внутренним ощущениям, с тех пор, за прошедшие сто лет (шутка) мало что изменилось.

32. Начальная военная подготовка.

Странный такой у меня выверт психики – играть в войнушку в детстве мне нравилось, как и смотреть военные фильмы. А вот боевого оружия … Нет, не боялся, скорее опасался.

– И ничего я не боюсь. Просто не люблю играться с настоящим оружием. Опасно это. – пояснил я повернувшей всё-таки в мою сторону голову и заинтересовавшейся возникшим диалогом наставнице, которая и не думала почему-то его прерывать.

А мне вспомнилось бездыханное тело молодого солдата, застрелившего себя при неосторожном обращении со своим оружием. Наш сосед, служивший в воинской части, взял в тот день своего сынишку, а до кучи и его лучшего друга, меня, то есть, на учебные стрельбы своего подразделения. И хоть пронесённое невдалеке от меня тело было полностью закрыто плащ-палаткой, но проступившее в районе головы пятно крови мне долго потом снилось по ночам. Соседа, который, кстати, никоим образом не был виноват в случившемся, по результатам служебного расследования всё равно понизили в звании с майора до капитана. Дабы никому больше неповадно было таскать детей и вообще посторонних на армейский полигон.

– Считайте, что я – пацифист. – дополнил я свой ответ, очнувшись от неприятных воспоминаний.

– А Родину, если что, кто будет защищать? Мы с девчонками? – никак не хотела отцепиться от меня наша староста. – Даже пацифисту может пригодиться умение обращаться с оружием. Что ты будешь делать, если к порогу твоего дома придёт враг? Поднимешь ручки и сдашься ему на милость? Так и скажи, что ты – простой трус! А то бросается тут умными словами. Пацифист он, х…!

На заинтересовавшей меня букве так не вовремя оборванного слова Опалова брезгливо скривилась и, сложив руки под своей грудью, презрительно отвернулась.

Ну и пусть. Мне, как уже не раз говорил, на чьё-либо суждение, а тем более нашей старосты, плевать с самой высокой башни мира. Для меня значение имеет мнение обо мне моих родных, семьи, друзей (коих здесь у меня, кроме Лады, пока нет) и близких. Так что обращать внимание на устраиваемые какой-то девчонкой представления я совсем не собирался. Но вот то, что после прозвучавших нелепых обвинений смущённо опустила глаза Лада, меня неслабо так задело.

– И кто вам сказал, что я не умею с ним обращаться? Засекайте. – проговорил я, подвигаясь к автомату поближе и проверяя направление расположения его ствола.

Выходное отверстие лежащего передо мной на столе убойного механизма ни на кого из присутствующих молодых и юных женщин не смотрело.

И только после автоматического выполнения этой проверки до меня потихоньку начало доходить, что хитрая девчонка развела меня на обычное «слабо». Но, если я хотел оставаться человеком слова, деваться уже было некуда. Да и конечный результат этого развода старосте, думаю, не понравится.

Получив негласное разрешение в виде кивка головой от скептически улыбающейся наставницы, я замер, глядя на неё и вспоминая все тонкости предстоящего упражнения: «Так, с чего всё начинается? Тут как в Библии – сначала было слово. То есть без голосовой команды проверяющего или инструктора за оружие хвататься нельзя».

Что ещё говорит «Руководство по стрелковому делу»? Или там было «Наставление ...»? Уже не помню. Да и неважно.

Итак: «Разборку, как и сборку, автомата следует производить на столе или чистой подстилке». Мои глаза снова пробежались по находящемуся передо мной «натюрморту». Стол – есть, автомат – тоже. Подстилки нет, но и без неё можно обойтись.

Далее: «Части и механизмы необходимо класть в порядке разборки, обращаться с ними осторожно, не класть одну часть на другую и не применять излишних усилий и резких ударов».

– Чего ты ждёшь? – недоумённо спросила строгая женщина в военной форме, не дождавшись от меня каких-либо действий после её разрешающего кивка.

– Соответствующей команды. – лаконично ответил я, продолжая прокручивать в голове последовательность выполнения предстоящего упражнения: «Взять автомат за шейку приклада или цевьё, отсоединить магазин, проверить отсутствие патрона в патроннике, сделать контрольный выстрел».

На словах «контрольный выстрел» мои глаза самопроизвольно посмотрели на Опалову, а указательный палец слегка согнулся.

– Хм! – едва заметно, но всё-таки смутилась Ольга Станиславовна (а нечего было меня застраивать!) – Курсант Елизаров, к неполной разборке оружия приступить!

– Есть! – во второй раз за неполные пять минут воскликнул я, одновременно подхватывая автомат под цевьё.

Выполняя контрольную проверку на наличие случайно забытого в автомате патрона, на старосту я уже не смотрел. Мои руки словно зажили самостоятельной жизнью, отодвинув в сторону мешающие им сейчас мозги. Только краешек сознания фиксировал некоторую неуклюжесть в движениях. Словно делалось что-то хорошо знакомое, но на какое-то время отчего-то позабытое.

– Готово! – воскликнул я, укладывая газовую трубку вместе с разобранным автоматом на стол и возвращая основное управление голове.

– Ровно девятнадцать секунд. – подвела итог моим стараниям не верящая своим глазам и показаниям секундомера Ольга Станиславовна.

И пусть в норматив на «отлично» уложиться у меня не получилось, но, вспоминая раздражающую зажатость своих движений, твёрдую тройку я честно заработал. С чем себя и поздравил, мысленно погладив по голове. Что в который раз напомнило о необходимости подстричься.

– Ты где так научился? – удивлённо спросила меня Говорова.

– Не помню! – буркнул я, понимая, что из-за своей несдержанности опять прокололся, причём буквально на ровном месте.

– Как так? – ещё больше удивилась Ольга Станиславовна.

– А вот так! – был мой исчерпывающий ответ.

– Кто-то сможет собрать? – указала поражённая произошедшим наставница на разобранный автомат, обведя взглядом не менее ошарашенных девушек и чуть задержав его на старосте нашего седьмого «Б».

Не получив ни от кого положительного ответа, женщина, вернувшись ко мне, вопросила:

– Слава?

Я молча кивнул головой – пропадать, так с музыкой! И после незамедлительно прозвучавшей команды приступил к процессу, обратному только что проделанному.

Вот здесь я немного вылетел за максимально допустимые тридцать две секунды. Но расстраиваться по этому поводу даже не подумал. Всё-таки и тело у меня сейчас не то, что было раньше, и необходимые навыки оно, судя по ощущениям, растеряло. Тем не менее, похвалу, прозвучавшую от наставницы после завершения упражнения, считаю вполне заслуженной.

А уж какое было выражение лица старосты моего класса! Словами не передать! «Вот тебе за труса!» – подумал я мстительно, чтобы через секунду себя одёрнуть.

«Герой, блин! Самоутвердился среди малолетних подростков. Да ещё девчонок!» – теперь уже неприязненно к самому себе размышлял я, опустив взгляд и вытирая пахнущие оружейной смазкой руки о свои выделяющиеся на общем фоне спортивные штаны. «Хотя не всё так однозначно в этом времени в отношениях между полами!» – вспомнив местные реалии, несколько успокоился я.

Дополнительной наградой мне послужили восхищённые глаза Лады и её робкие аплодисменты, поддержанные ещё парой девушек моего класса и значительно большим их количеством из коллектива параллельного.

Вот, казалось бы, и фигура у девушки немного полновата, что, как я думал раньше, не совсем в моём вкусе, и лицо простоватое, и причёска – словно взрыв на макаронной фабрике, но запала она в мою душу и выпадать оттуда, судя по всему, не собирается. Хотя, если потрясти посильнее, может и вывалится, пока не совсем укоренилась, но в том-то и дело, что трясти ничем и ничуть не хочется.