Яцек Бабиньски – Легенды Русских Героев: Дьявол в Москве I (страница 5)

В тот же самый момент, когда Анатолий переписал свое видение на листочки бумаги, на сцену театра вышла Мария. Она начала приветствовать собравшихся зрителей. В зале находилось много разных творческих людей и её коллега Надежда, которая стояла рядом со сценой.

Анатолий поначалу энергично писал, но затем что-то пошло не так. Он остановился, вырвал бумагу из машинки, сжал в комок и бросил в мусорную урну.

В этот момент в глубине зрительного зала театра открылись пять пар дверей. Удивлённая Мария пыталась разглядеть, кто это, так как появившиеся могли быть частью незапланированного спектакля. В зрительной части театра началось странное движение. Замаскированные люди с автоматами принялись стрелять в потолок и разбрасывать дымовые шашки.

Зрители в зале начали паниковать, вставать со своих мест и хаотично бегать по залу между креслами. Люди в масках не давали им выйти из зала и избивали пытавшихся выйти прикладами автоматического оружия. Мария осознала, что это не игра, а настоящие террористы. Война только что ворвалась с телеэкрана в её жизнь.

Анатолий впал в транс. В своем воображении он бежал по улицам Москвы с перепуганными людьми. Ночную тишину нарушали сирены, в небе тут и там взрывались грибы зенитных ракет. Сидя с закрытыми глазами, он видел бурю над Москвой в 1941 году, где ночь на небе раздиралась яркими проекторами противовоздушной обороны, которая пыталась засечь в ночном небе немецкие бомбардировщики. На улице падал снег.

Актеры театра быстро поняли, что это нестандартная ситуация. Все побежали со сцены к тяжелому красно-коричневому занавесу. Один из инженеров сцены попытался закрыть сцену, задернув занавески, но в него попала пуля одного из террористов, который уже бежал к нему.

Мария застыла в ужасе. Время, казалось, остановилось. Звуки резко стали низкими и отдавались эхом. Она отчетливо слышала как пули, пролетая мимо нее, свистят. Порой ей казалось, что она даже видит завихрение воздуха, которое следует за пулей, пересекающей пространство, уходя за шлейфом горячего воздуха на долю секунды.

Крики людей доносились до Марии с опозданием. Она очень ясно видела бегущих зрителей, людей в масках, безвольно лежащие тела. Оцепенев от страха, она не могла пошевелиться, не могла издать ни единого звука; она просто застыла в небытии драмы, которая разворачивалась перед её глазами.

В то время между несколькими рядами взорвались дымовые гранаты, которые вызвали еще больший переполох среди и без того растерянной аудитории.

Мария надеялась до последнего, что это неправда. Что это просто тренировочные учения, не по-настоящему, и скоро кто-то включит свет, а из динамиков прозвучит голос с просьбой о мире. Он сообщит, что все происходящее – это всего лишь обучение и ничего опасного не происходит!

Слезы потекли из её глаз. Один из бежавших техников упал на землю прямо перед ней, пронзенный шальной пулей.

Мария видела, как группа террористов спокойно шла к сцене, без угрызений совести, и стреляла в спины людям, пытавшимся забраться на сцену. Люди в масках бережно обходили одного из террористов. Вероятно, он был их лидером. Мужчина выделялся среди других террористов тем, что у него были длинные светлые волосы, и на его лице не было маски. Мария запомнила его лицо; ей даже показалось, что она где-то его уже видела – в новостях.

Внезапно она почувствовала сильный рывок в руке такой силы, что сначала подумала о том, что, возможно, пуля попала в неё. Она посмотрела в сторону руки. Не понимая, что произошло, ей прилетел жгучий удар в щеку.

– Давай скорее! Ты что, стоишь как вкопанная?! Бежим отсюда! Ты меня слышишь??

Надежда схватила Марию за руку и потянула за кулисы.

Актеры в форме НКВД и солдаты с макетами оружия бежали в растерянности, совершенно беззащитные и перепуганные, хотя ещё несколько мгновений назад они были такими мужественными и даже опасными на сцене, исполняя свои роли. А сейчас они просто убегали, спасаясь, кто как может.

Часть музыкантов попыталась выбраться на сцену с оркестрового кармана. Нескольким людям удалось выбраться; остальных настигли пули…

Мария, убегая со сцены, впервые близко увидела загадочного мужчину без маски и смогла его разглядеть. Он зашел на сцену. Этот мужчина был высокого роста, около 1 метра 90 сантиметров. У него были длинные светлые волосы и темные очки. Одет он был в военную форму и бронежилет. На нем висело снаряжение, которое Мария не могла распознать, так как не разбиралась в оружии. Последнее, что она заметила, – это граната в его руке. Остальные террористы окружили его, защищая как очень важную фигуру. Мужчина поднял руку вверх, показал гранату собравшимся в зале перепуганным людям и на ломаном русском языке с очень сильным иностранным акцентом произнес несколько фраз:

– Сегодня вы заплатите за справедливость! Негодяи!

Остальные террористы тоже вытащили гранаты и подняли руки вверх. Загадочный мужчина в очках разблокировал гранату и бросил её в сторону невинных людей, после чего окружавшие его террористы последовали за ним и тоже начали бросать гранаты.

Гранаты полетели в зал и начали взрываться тут и там. Некоторые из них ранили людей, другие подожгли стены и стулья. Из комнаты раздался крик ужаса. Люди бросились толпой прямиком на террористов, но те начали в ответ стрелять по всем без пощады, будь то мужчины, женщины или дети. Потоки огня захватили стены зала. Иностранные мужчины прицельно стреляли по всем, кто попадал в их поле зрения.

В романе Анатолия тем временем послышались первые взрывы бомб. В его голове раздавались крики перепуганных людей так же как крики тех, кто застрял в это время в горящем театре под огнем террористов. Анатолий сидел с закрытыми глазами. Его руки писали машинально. Видя, как рвутся бомбы и приближаясь все ближе и ближе, он чувствовал запах пороха, грязи и ощущал кисловатый привкус пыли, осыпающейся со стен домов.

Солдаты нервно перенаправляли пушки в сторону увиденных бомбардировщиков. Немецкие самолеты прорвались достаточно близко к Кремлю. Красноармейцы, несмотря на огромный риск для жизни, не покинули свою огневую позицию и старались до последнего сбить вражеские летательные аппараты.

В театре вооруженные солдаты с автоматами выкрикивали слова на непонятном языке. Показывая время от времени пальцем в потолок, они перезагружали автоматы и начинали заново стрелять по людям.

Некоторым гостям из зала удалось присоединиться к группе сбежавших актеров, хорошо знавших местные подземелья, тоннели и складские помещения театра…

Свежая кровь. На снегу кругом разбросанные вещи. Толпа испуганных людей, опасаясь за свою жизнь, бежала вдоль улицы, по обеим сторонам которой горели дома. Офицеры НКВД и пожарные старались пробиться через толпу, пытаясь остановить бегущих людей и предотвратить панику.

Анатолий не мог предполагать, что, пока он писал роман о войне, в нескольких кварталах от его дома разыгрывалась похожая трагедия, которая произошла в 1941 году. Люди снова бежали в ужасе, погибая в огне из-за того же врага.

Хотя современное столкновение длилось уже несколько лет, оно по-прежнему оставалось абстрактным для тех, кто жил в уединении своего дома, ходил на работу, жил обычной жизнью и имел представление о нем только из газет и экранов телевизоров. Анатолий не мог себе представить, что сегодня его жизнь кардинально изменится навсегда, и война постучится в его дом.

Дым ограничивал видимость. Многие люди теряли ориентацию, спотыкались и падали. Все хотели выжить любой ценой. Звуки выстрелов не стихали, а наоборот, создавали впечатление, что они приближаются, как будто террористы шли по пятам за группой выживших.

Горстка актеров, вместе с Марией и Надеждой, пытались спастись, пробираясь в сторону выхода через заднюю часть сцены между сценографиями.

Среди них было несколько охранников, но никто из них не был вооружен. Руководство театра полагало, что к ним приходит только интеллигенция и светские особы, поэтому вооруженная охрана казалась излишней. В худшем случае им приходилось просто вызывать такси для неадекватных гостей.

Мария пыталась дозвониться в полицию, но сигнал в подвале театра был очень плохим. Когда ей все же удалось дозвониться, сеть оказалась перегружена, и автоответчик оперативного отдела предложил оставаться на линии, чтобы дождаться ответа от дежурного.

Внезапно сигнал на телефоне со скрипом прервался, и у Марии сложилось впечатление, что кто-то взял трубку!

– Привет! Полиция? Террористы ворвались в театр, расстреливают людей. Театр горит! Помогите!

В ответ она услышала повторение сообщения от искусственного интеллекта, после чего сигнал прервался из-за отсутствия связи.

В тоннеле под театральной площадью времен Второй мировой войны актерам пересек дорогу вооруженный мужчина, который закричал что-то на своем языке и начал угрожать им пальцем, направляя на них автомат. В этот момент наступила гробовая тишина. Один из охранников театра очень нервно отреагировал на происходящее. Он смотрел на террориста с загипнотизированным выражением лица и что-то шептал себе под нос.

Друг Марии, актер Вячеслав Егоров, играющий капитана НКВД, достал из кобуры деревянный пистолет и намеренно нацелился на террориста, как будто это был настоящий пистолет, стиснув зубы. Он велел террористу опустить автомат, произнеся свою речь на английском языке. В этот момент наступила пауза. Террорист в темной комнате засомневался что пистолет, направленный ему в голову, не настоящий. Теперь только собравшиеся вокруг актеры знали, что пистолет – игрушка, и они находятся в очень плохой ситуации.