Ясна – Храм Великой Матери. Трилогия. Книга 1. Призыв (страница 6)
Я смотрела на свои руки и не понимала, что с ними делать.
Сесть?
Стоять?
Ходить?
Я попробовала занять себя чем-то простым. Встать. Пройтись. Налить воды. Эти действия всегда работали – возвращали в привычный ритм, помогали не думать.
Теперь они были пустыми.
Вода была просто водой.
Шаги – просто шагами.
Свет – просто светом.
Ничто из этого не держало.
Мне вдруг стало ясно:
всё, что раньше помогало,
принадлежало той версии меня,
которой больше нет.
И я продолжаю автоматически тянуться к её инструментам,
не понимая, что они больше не подходят.
Это было не осознание, скорее – тупик.
Свет, к которому я привыкла, оказался бесполезным.
Он не согревал, не направлял, не объяснял.
Он лишь подчёркивал пустоту, в которой я осталась.
Я села прямо на пол – не потому что так было нужно, а потому что дальше стоять было невозможно.
В голове не было ни одного ясного вопроса, ни одной опоры.
Только нарастающее чувство, что я больше не знаю, как быть человеком.
И в этой беспомощности, впервые за весь день, я перестала делать вид, что понимаю происходящее.
Я ничего не знала.
Ничего не умела.
Ничего не контролировала.
Свет продолжал гореть.
И именно тогда я поняла – не словами, а холодным, точным ощущением: этот свет мне не поможет.
Он был слишком привычным, слишком внешним, слишком из той жизни, которая закончилась.
И дальше оставалось только одно – провалиться глубже…
Ночь Души, когда свет забыл своё имя
После ресторана всё пошло наперекосяк. Я долго шла пешком.
Не потому, что не было такси – просто тело отказалось ехать.
Оно двигалось само, будто стараясь вынести меня на воздух.
Ноги сами вели куда-то, по пустым улицам, где неон отражается в лужах, а воздух пахнет усталостью города. От этих отражений становилось только холоднее.
Запах мокрого асфальта был слишком реальным – как якорь, который удерживал меня здесь, чтобы я окончательно не провалилась внутрь себя.
Я чувствовала себя выжатой до дна, как будто за вечер из меня вынули смысл.
Мир рассыпался на осколки.
То, что называлось «я», уже не держалось – куски сознания плавали в потоке мыслей, запахов, света, незнакомых голосов.
Память вспыхивала и тухла.
Иногда я видела, как сама себе что-то говорю, но не помню, что именно.
То ли молитву, то ли проклятье…
Слова мелькали, но не оставались.
Состояние было похоже на дурной трип – вспышки света, обрывки голосов, сальную кислотность эмоций.
Мысли скакали: от восторга до паники, от нежности до отвращения.
Мир стал театром, в котором актёры играли одновременно все роли и я не могла понять, где сцена, а где кресла.
Сон не приходил.
Тело лежало неподвижно, но внутри всё продолжало двигаться – медленно, тяжело, как если бы меня опускали в плотную тёплую воду. Я не плыла и не тонула. Я просто становилась тяжелее.
Мысли перестали складываться в цепочки. Они больше напоминали обрывки, которые всплывают и тут же тонут, не оставляя следа. Я не могла ухватиться ни за одну из них.
И вдруг появилось ощущение – странное, непривычное.
Вес.
Не боль.
Не страх.
И не усталость.
Вес был везде. В груди, в животе, в руках, даже в веках. Как будто само существование стало плотнее и больше не позволяло двигаться по инерции.
Я попыталась повернуться – получилось с трудом.
Не потому что тело не слушалось, а потому что любое движение требовало слишком много усилия.
Казалось, мир стал глубже, а я – меньше.
В этом состоянии не было угрозы.
Но не было и утешения.
Я вдруг ясно почувствовала:
здесь нельзя ускориться.
Нельзя перескочить.