Ясна – Храм Великой Матери. Трилогия. Книга 1. Призыв (страница 5)

маски,

платье,

чужие улыбки.

Но я сижу.

Сжимаю салфетку в руках.

Слышу, как внутри одна за другой просыпаются мои тени.

Одна – холодная, сжимает плечи: «Поздно. Всё уже решено. Смирись».

Другая – язвительная: «Смешно. Думаешь, ты особенная? Таких, как ты, тысячи».

Третья – тихая, детская: «Но ведь я хотела по-другому…»

И ещё одна – уставшая, тяжёлая: «Просто доешь и иди домой. Завтра снова отчёты».

Их голоса накатывают, как волны, заглушая музыку.

Глаза застилает туман, уши звенят.

Мир будто распадается на пиксели.

Я почти теряю равновесие.

Хочется закричать, но рот не открывается.

Тело будто парализовано – ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Люди вокруг продолжают смеяться,

не замечая, как я тону.

Я – внутри стеклянного колпака,

под который не проходит воздух.

И вдруг внутри поднимается хриплый, беззвучный вопль:

«Помогите… хоть кто-нибудь…»

Но никто не слышит.

Только пульс в висках, горячий, как тот синий огонь.

Я чувствую, как внутри всё рушится.

Как-то беззвучно, без пафоса,

тихо, будто дом после пожара,

когда от стен остался лишь запах.

Там, где было «я»,

теперь пустота.

Я понимаю – вот оно, дно.

И, может быть, только теперь

можно начать падать по-настоящему

вниз,

туда, где нет больше «надо» и «должна».

Где, может быть, впервые услышишь себя.

А пока – я сижу за столом,

среди смеха и хрусталя,

вглядываюсь в остывшее блюдо,

где отражается мой собственный огонь

тот, что когда-то погас,

и теперь, кажется,

снова начинает дышать.

Пыталась вспомнить, как обычно делают.

Когда становится плохо.

Когда всё идёт не по плану.

Когда нужно просто переждать.

В голове всплывали обрывки знакомых формул – не как мысли, а как заученные движения:

возьми себя в руки,

не драматизируй,

ты же всегда справлялась.

Я цеплялась за них, как за перила в темноте, не понимая, ведут ли они куда-нибудь…

Я вышла в холл.

Свет.

Резкий, белый, потолочный.

Такой, который обычно помогает собраться.

Комната стала чёткой, узнаваемой, правильной.

Вещи стояли на своих местах.

Ничего не происходило.

Вот, – подумала я.

Всё нормально.

Просто сбой.

Сейчас пройдёт.

Но внутри ничего не отозвалось.

Свет не успокаивал. Он делал всё ещё более чужим. Каждая деталь словно подчёркивала: снаружи всё на месте, а внутри – нет.