Ярослава Осокина – Сказки неназываемых земель (страница 25)

– Я слышу вас, – очень тихо ответила она. – Кто вы?..

Мы были избранными этой землей до тебя, мы королевской крови, как и ты. Земля не отпускает нас, поэтому мы всегда вместе.

– О, – сказала Ри. – Так вы теперь будете и за мной ходить?

Всегда-всегда, – подтвердили голоса.

– Тогда понятно, почему Энио сошел с ума, – не подумав, сказала она.

Прости, малышка, – отозвался один из голосов. – Я-то сейчас знаю, что было правильно, а что нет, а тогда все перепуталось, и голоса эти не помогают совсем.

Это отец, подумала Ри. Какое странное чувство. Его голос был мягок и добр. Совсем не похоже на человека, который умертвил своих детей и приказал убить множество других людей.

– Что ты, – неловко отозвалась Ри. – Мне-то ты ничего не сделал.

Она помолчала.

– А здесь все-все?

Нет. Только те, кто носили корону. Другие спят в земле.

Когда ты умрешь, ты станешь одной из нас.

Будешь с нами вместе.

– Это скучно, – ответила Ри. – Разве вам не надоело? Вы не хотите освободиться?

Земля любит нас.

Мы не люди, нам не может быть скучно.

А я бы отдохнул.

Раньше было скучно, но теперь есть ты.

Ты все равно не сможешь ничего сделать.

Нам очень понравилось, как ты поставила этого дракона на колени.

Но его надо было убить.

Надо было наказать его.

Обязательно надо было его усыпить, как и его родичей.

Это кое о чем напомнило Ри, и она, присев поудобнее прямо на землю, спросила:

– Скажи, отец, ты следил за мной?

Всегда.

– И даже на той стороне?

Конечно.

– Это ты дал мне совет про руку Флама?

Я.

Ри подумала и сказала: спасибо.

– Знаете, – медленно произнесла она потом. – То, что я чувствую в себе здесь… Ведь наверняка вы такие же. С той же силой и могуществом. И если вы не ушли, значит, сами так хотели. А я не думаю, что хочу слышать вас все время. Так что постарайтесь помолчать, пока я не спрошу сама.

Шорох, шелест, смех за спиной.

Кем ты себя вообразила? Никому никогда такое не позволено.

– Не вы придумали правила, верно? – вежливо ответила Ри. – Я попрошу землю, чтобы она вас приняла. Так что если хотите быть вместе…

Голоса замолчали. Сколько она ни вслушивалась, более уже не могла ничего различить. Правда, каким-то образом, она знала, что голоса не ушли, только примолкли на время.

Сказка о безумном короле

В неназываемых землях, что находятся далеко-далеко, дальше, чем может пролететь птица и представить человек, испокон веку правят короли, в чьих жилах течет особенная кровь. Неназываемые земли слушают только тех, кто принадлежит к королевскому роду.

Неназываемые земли любят избранных, и, говорят, если истинного короля долго нет, то земли скудеют, перестают плодоносить, бури и разные бедствия становятся постоянными гостями в тех краях.

Но еще хуже бывает, когда король болеет – или сходит с ума. Земли не прощают тех, кто приносит вред своему избраннику, и безумного короля нельзя заменить, нельзя убить.

Энио по прозвищу Рослый воистину был баловнем судьбы. Неназываемые земли любили его, ни одного неурожая или бедствия не произошло со времени его признания. Врагов он подавлял, а друзей награждал, и жил в любви и согласии со своей королевой.

Пока могущество не вскружило ему голову и не отравило кровь. Много что случилось в стенах Аннургарны, когда король сошел с ума. Вырубили древние яблони, посаженные еще при королях-близнецах – Энио показалось, что деревья плетут против него заговор. В Путаный лес ежегодно отправлялось все войско короля – ему слышалось, будто сквозь истончившееся пространство идут войной сумеречные демоны. Заставил строить лестницу до неба, чтобы достать несколько звезд на новую корону. Старая казалась ему некрасивой.

За любое слово или взгляд можно было лишиться свободы, а то и головы. И когда даже старший сын короля попал в башни Молчаливых и умер там, королевский совет решил устроить переворот.

В одну ночь, когда король был особенно не в себе, чародеи попытались окружить его и пленить. Но король был куда могущественнее, он вырвался и сбежал. Тьма совсем застлала ему разум, и он убил своих детей и ранил супругу.

Королеве удалось спасти самого младшего ребенка и передать его одному из мятежников. Ребенка спрятали, а королева умерла в ту ночь от ран.

Мятежники тем временем окружили короля, но сдаваться живым он не собирался и погиб в бою.

Так печально закончилась эта сказка, но ты не грусти, дальше будут другие.

Из сказок няни Селены

(краткий пересказ)

Глава восьмая,

в которой королеве устраивают проверку,

а призраки смеются

У этого неба был глубокий лиловый оттенок. Если долго смотреть, то можно было различить извилистые воздушные течения, широкими мутными лентами неспешно плывущие в далекой высоте за облаками. Одни были шире и светлее, другие тоньше и прозрачнее, струились и струились, расчерчивая глубокое небо петлистой многомерной паутиной.

– Красиво, – сказала Эдда, устраиваясь рядом. – Мы вчера на закате смотрели, тоже было здорово. Захотелось рисовать сразу. Я пробовала фотографировать на телефон, но не вышло. Мурху сказал, тут электроника сбоит безбожно. Ну, так она вовсе не работает. Я телефон включаю, а он б-ж-ж-ж – и вырубается. На третий раз включился-таки, я запускаю фотокамеру, а там все в серую крапинку и черт знает что сквозь нее видно. Будто рожи какие пялятся.

Эдда передернула плечами: воспоминание было неприятным. Орна, который лежал на жухлой желтой траве по другую руку от Ри, отозвался:

– Вполне может быть. У нас тут любимая шутка, какую-нибудь гадость показать, если кто пронесет фотоаппарат и попытается сделать снимок.

– Чья «любимая шутка»? – не поняла Эдда.

– Разной мелкой нечисти, в основном… бывает, и привидения развлекаются, – если в доме снимать. По крайней мере, так было лет двадцать назад, когда еще фотоаппараты пленочные были.

Орна сплюнул травинку, которую жевал, и прикрыл глаза, наслаждаясь теплым солнечным днем. От травы пахло медом и сеном, а если скосить глаза направо, то можно было глядеть на задумчивый четкий профиль Ри. Девушка молча сидела, обхватив колени руками и смотрела по сторонам, не отрываясь, изучая окружающее.

У Эдды и Мурху занятий не было, они бродили где вздумается. Ри слушала лекции Грамдульва и Фаукета. Потом предстояла экспертиза: Йоро отправился за медиками в Университет-Трех-перевалов. Тем временем в гостинице был аншлаг: собиралось Дворянское и Народное собрание, после экспертизы Фаукет предполагал дать некую пресс-конференцию для уважаемых членов этих собраний.

Сейчас Ри вышла на небольшую передышку и после четверти часа должна была вернуться в гостиницу, где ее ждал Грамдульв.

Гостиница вместить всех не могла, так что рядом еще разбили лагерь, и вся долинка у священной рощицы с переходом пестрела палатками и шатрами самых разнообразных оттенков и расцветок. Это больше походило на какую-то ярмарку или праздничный фестиваль, чем на серьезное мероприятие. Родеберт вытряс деньги из Фаукета, который был, как поняла Ри, главным казначеем Королевского совета, и полностью погрузился в организацию питания и увеселения почтенной публики, к которой постоянно примешивались местные, туристы и заинтересованные путешественники. Родеберт, пользуясь тем, что Фаукету было не до него, развернулся во всю ширь своей щедрой души.

Нанял обслугу, заказал еды и выпивки, приплатил бродячим артистам, которые случаем оказались рядом, так что вскоре с палаточным лагерем образовался небольшой увеселительный городок.

Грамдульв сразу сказал Ри, что она в этом участия не будет принимать. Сначала проверка, лекции, потом, если все будет в порядке, то разве что выйдет поприветствовать.

Мелькать в толпе запретил.

– Одной нельзя, а в компании тебя сразу вычислят, – сказал он. – Сейчас это ни к чему.

Поэтому, пока Мурху и Эдда гуляли по окрестностям, Ри сидела в одной из гостиничных комнат и прилежно слушала Грамдульва и Фаукета. В сказках-то едва упоминались некоторые названия, а о том, что и как организовано, не было ни слова. Сначала Ри думала, запомнит и так, но потом пришлось записывать. Орна оставался с ней, и как, подозревала девушка, слушал иногда с не меньшим интересом – он отставал от современности почти на два десятка лет.