Ярослава Осокина – Сказки неназываемых земель (страница 23)

– А кстати, где она? – спросила Эдда, прерывая его. – Можно ли ее увидеть?

Она глядела на Гленварта, полагая, что раз уж они были сообщниками в том деле, то и знать он должен более других.

– Я не знаю, – сухо сказал он. – Селена пропала, и очень давно. Передала мне записку о том, что ей нужно кое-что проверить и что все должно идти так, как уговорено. И все, больше ничего.

– Ты не искал ее? – спросил Орна.

– Искал, – сквозь зубы отозвался Гленварт, и было непонятно, то ли его злит сама тема, то ли то, что он вынужден отвечать Орне, которого он явно недолюбливал. – Искал, еще как. Ни следа. Ни тут, ни там.

– Мы еще поищем, – мягко сказала Ри. – Обязательно что-нибудь придумаем, потому что была и еще одна сказка, в которой, мне кажется, она о себе говорила. Но это надо проверить.

Красные глаза чародея уперлись в нее не мигая. Что за мысли таили они, Ри не знала. Одно можно было догадаться: исчезновение Селены волнует его куда больше, чем он это показывает. И больше, чем могло бы волновать исчезновение партнера по заговору.

Что ж, все было важно для них сейчас: и то, что было той ночью во дворце, и куда пропала Селена, и что будет теперь дальше.

– И однажды ночью, – Ри запнулась, вспоминая дословно сказку, – мятежники (а их было числом двенадцать) проникли в королевские покои, неся с собой заговоренные цепи и путы, чтобы схватить короля. Они рассчитывали на то, что король будет отвлечен недавним рождением еще одного малыша, и, быть может, на радостях некоторая толика разума будет с ним. Беда была в том, что несмотря на то, что ум короля ослаб, тело и магические силы его были крепки. Веря, что это демоны сумеречного края пришли, чтобы убить его, король совсем помешался. Вырвавшись из рук мятежников, он бросился в детскую и своими руками убил детей, сильно ранил королеву, которая пыталась спасти хотя бы самого младшего.

Она помолчала, оглядывая своих собеседников. Она могла гордиться своей отличной памятью и, однако же, память эта содержала всего лишь слова, тогда как эти люди – люди ли? – присутствовали там сами, пусть и не видели всего.

– Это то, что я знаю о той ночи. Так рассказывала Селена. Если в остальном ее сказки обернулись правдой, то и эта история, наверно…

Она неловко пожала плечами.

– Так это он… – устало хмурясь, произнес Грамдульв. – Это все он, а мы-то версии городили…

– Грамдульв, – позвала Ри. – А как же так все получилось… со смертью короля? В этом месте Селена всегда очень кратко описывала. И я думала: если тот, кто убьет короля, становится проклятым, как же вы решились на это? И стали ли вы… проклятыми?

Грамдульв внимательно смотрел на нее. Обменялся взглядами с остальными. Флам коротко кивнул, и старый дракон произнес:

– Король сам приказал убить себя. Мы лишь хотели обездвижить его и доставить на суд, чтобы потом заключить в Крестовой башне. В ту ночь… точнее, уже утро, начинало светать, мне показалось, будто разум вернулся к нему на миг. Я еще не знал тогда, что случилось с детьми. Он своей королевской волей приказал убить себя. И был так спокоен и собран, в первый раз за много лет.

– Мы не смогли противиться. Королевская воля – особый дар, которым Энио владел в совершенстве, – печально сказал Фаукет. – Он приказал драться… он один против всех нас и, несмотря на всю свою силу, не устоял. Он скрылся, раненый, и мы не знали, что своей кровью он навел проклятье на Аннургарну. Едва последний живой человек покинул замок, Аннургарна была закрыта. Мы и сами пытались проникнуть туда несколько раз, и мародеры были, и организованные отряды добровольцев…

– Были те, кто вообще не смог дальше врат пойти, были те, кто не вернулся вовсе, – продолжила Орели, когда Флам сделал паузу. – Все, что мы видели – спутанный клубок смертельных чар и ловушек у главного входа.

– А были ведь и не главные входы? – спросила Эдда. – Через них как?

– Никак, – сказал Родеберт сумрачно. – Мы отовсюду пробовали, наш отряд только через главные пустило, но далеко мы не ушли. Через Садовые врата путь легче, но они открываются не всем. Остальные ходы… те, кто прошел ими, так и не вернулись. Так что черт знает, что там.

– Садовые врата, – задумчиво повторила Ри.

– Что мы вообще делаем? – вдруг сказал Йоро с выражением крайнего изумления.

Когда разговор стих и на него обратили внимание, Ланне ткнул в Ри пальцем и сказал:

– Какого черта? Разве мы все не решили единогласно, что она будет сидеть в Башнях? Разве мы не решили, что нам не нужна кровь проклятого короля? Почему мы тут сидим и обсуждаем, что делать дальше?

Эти вопросы поставили в тупик даже Грамдульва.

Происходящее казалось таким естественным. Принимать ее так, будто они знали ее много лет. Решать вместе с ней, что следует делать дальше. Хотя старый дракон и не чувствовал никаких магических пут на себе, но, тем не менее, все их действия, их подчинение ее приказам и признание могли объясняться простейшим образом.

– Каков твой уровень? – сделав логичные для себя выводы, спросил Грамдульв.

Когда девушка удивленно посмотрела на него, мужчина уточнил раздраженно:

– Твой магический уровень. Селена ведь обучала тебя?

Виновато оглядев их, Ри медленно покачала головой.

– Ты не владеешь магией? – не веря своим ушам, переспросил Родеберт. – Королева, которая не владеет магией?..

Грамдульв, однако, пожал плечами.

– Каждый король чем-либо да отличался.

– А я могу… могу вот эти все вещи научиться делать? – осторожно спросила Ри.

– Уже нет, – вздохнул Орна. – Если упущено время, то ничему уже не научить. Твое тело не справится с этим. Начинать обучение магии следует в детском возрасте.

Ри расстроилась больше, чем хотела показать, и отвернулась, пряча глаза.

– А что… ну вот эта штука, с истинным зрением? – тихо спросила она.

– Это просто врожденное свойство, проявляется в королевской династии время от времени, – отмахнулся Флам, который, казалось, тоже выглядел расстроенным.

Наверно, подумала Ри, потому что это слабость. То, что у нее нет магии – слабость. Почему же Селена не стала ее ничему учить? Чтобы эта история с перепутанными девушками была идеальной? Или у нее были на то свои причины?

Творить чудеса… использовать эту самую магию – мысль, что она никогда не будет способна к ней, причиняла боль. Могла бы. Если бы все изначально пошло как полагается, она бы не уступала окружающим ее чародеям. Но так как есть теперь, она пустота, ничто. Ри никогда не сможет себя защитить без участия магов.

Эдда сильно толкнула ее в плечо.

– Не расстраивайся, – сказала она. – Подумаешь. Зато ты наконец оказалась в своей давно желанной волшебной стране.

Ри подняла глаза. Собравшиеся сочувственно глядели на нее.

Ну, кроме Ланне.

Тот возмущенно ткнул в нее пальцем и сказал:

– Ну вот! Вот! Снова же! С чего начинали? И вы все снова на ее стороне.

– Так и ты вроде ничего против не имел, – хмуро сказал Флам. – Чего сейчас возмущаться начал?

– Из чувства справедливости, – отозвался Йоро. – И вообще. Почему без всякого обсуждения вы все стали на ее сторону?

– Точно, – кивнула Орели. – Помните, еще в том человеческом кафе, едва она сказала, что ее надо через таможню проводить, вы все сразу согласились?

Родеберт задохнулся от возмущения:

– Разве не ты, курица, первая стала ей поддакивать?!

Орели подпрыгнула, вспыхивая как порох.

– Ты опять назвал!.. он опять назвал меня курицей! Фаукет!..

– Помолчи, – с досадой отозвался тот. – И ты, Родеберт, не маленький уже. Возвращаясь к нашей теме – может, это клятва крови говорит?

Ри вспомнила, что ее же упоминал и Мурху. Решила уточнить:

– А что это?

– Мы все приносили клятву нести вечную службу королевской крови, – пояснил Флам. – И, может быть, она вынуждает нас принимать тебя и подчиняться.

– Не может быть, а точно, – усмехнулся Мурху. – Это и дураку ясно, а вы все боитесь признать.

Самоуверенность и пренебрежительный тон Мурху сказались последней каплей для Родеберта Ирге. Последние сутки стали для него не самыми простыми, а уж если по-честному, так и вовсе одними из самых дерьмовых за последние годы. Только отрубленная рука чего стоила. Терпеть еще и простолюдинов, сидящих с ним за одним столом и нагло усмехающимся ему прямо в лицо, он не мог.

Кипя как перегретый чайник и едва сдерживая гневную дрожь, он рванул вперед, одновременно швыряя прямо в морду ублюдку излюбленным режущим захватом, который расшвырял в стороны недавно расставленные хозяином гостиницы и так не тронутые кружки с подогретым вином. Черная лакированная древесина стола полетела щепками, задетая вскользь.

Орели завизжала, ныряя под стол. Грамдульв и Флам вскочили, а Гленварт, напротив, с грохотом свалился вместе со стулом, случайно откинутый по дороге Родебертом.

Орна почти мгновенно закрыл девушек щитом.

Один лишь Мурху не двинулся, резким жестом припечатал воздушный коготь, одновременно активируя заготовленный заранее узел заклинания. Еще тот, который делал для него Орна.

Пять каменных щитов, которые были у него в запасе, к чертям развалили стол и превратили в глиняное крошево кружки. Резкий запах пролитого вина и пряностей наполнил воздух. Со стороны Гленварта раздался поток ругани, сопровождаемый небольшим разрядом синей вспышки, подпалившей плечо Родеберта. Гленварту было наплевать на простолюдина, а вот из-за прыжков Родеберта он заработал внушительную шишку на лбу и кровоточащую ссадину.