Ярослава Осокина – Сказки неназываемых земель (страница 16)

– И что потом? – невольно заинтересовавшись, спросила Эдда.

Девушки сели рядышком на диване, Орна присел на подоконник.

– Потом развернули лазарет прямо в поле, раненых много было, отрядный маг навел запирающие чары, чтоб пока подкрепление не прибудет, не расползлось ничего. А там прилетел Грамдульв и сжег к чертям все эти сады.

– Боже мой, – сказала Эдда. – Это имя даже я помню. Он ведь дракон, да? У меня просто разрыв шаблона какой-то из-за этих сказок. Почему нам в детстве не рассказывали обыкновенные?

Мурху пожал плечами.

– Давайте поедим в кафе, – предложила Ри, нарушая наконец неловкое молчание.

И спустя полчаса вся компания уже сидела в «Глобусе», за одним из самых удобных столиков, среди зелени, почти под розой ветров, нарисованной на потолке. Пока спутники заказывали обед, Орна провел рукой по темному дереву массивного стола, вспоминая тот вечер три дня назад, когда они оказались здесь в первый раз. Тогда по высоким окнам текли серые струи дождя, зал был освещен ярче, да и они были как-то веселее, особенно малышка, понурившаяся сейчас.

Когда принесли заказ, Орна активировал заклинание, превращавшее их слова для случайного свидетеля в непонятную мешанину, но сам разговор начался чуть позже, когда они расправились с первыми блюдами.

Эдда отодвинула от себя суповую тарелку и подперла подбородок кулаком, внимательно посмотрев на Ри.

Девушка аккуратно доедала суп, грустно и сосредоточенно, явно через силу.

– Мы все не о том, да не о том говорим, – произнесла Эдда. – Расскажи-ка мне лучше, почему ты мне не говорила ничего? И почему ты сразу не сказала о том, что эти двое ошибаются? О том, что королева – это ты?

Эдда кивнула на Орну и Вила. Ри испуганно посмотрела на нее, откладывая ложку:

– Ты что, поверила? Я ведь врала на ходу… Чтобы время потянуть, а потом… ну, как-то в роль что ли вошла… Может быть, если бы ты им сразу что-то приказала, – уже совсем неуверенно закончила она, – то они бы тоже послушались.

Она устыдилась, поймав свое отражение в зеркале за стойкой – самое обыкновенное лицо, – и рядом четкий профиль Эдды. Это даже смешно, подумала она, ведь сразу видно, кто из нас кто. Да и все ищут не меня, Селена же сказала, что Эдду…

– Я помню сказки Селены, – наконец сказала Ри. – Она всегда рассказывала именно о неназываемых землях и, наверно, только о тех людях, которые должны нам повстречаться. Ведь если она была провидицей, она должна была знать, кто это будет.

Эдда смотрела на нее внимательно и задумчиво. Мурху тщательно растирал выкуренную сигарету в пепельнице.

– Ты смело поступила, девочка, – медленно сказал он. – Честно говоря, я и сам поймался… даже не знаю. Все это казалось естественным. Как будто так и должно быть.

Он помолчал и добавил растерянно:

– Но Селена четко сказала: ищите девушку по имени Эдда.

– А она уточнила, что именно я – королевского рода? – резко спросила сама Эдда. – Она сказала, что меня надо найти потому, что я та, кто вам нужен? Вы не думали, что я всего лишь ориентир?

Она сердито фыркнула.

– И вы, и они развели тут такие эпические битвы, а толком никто ни в чем не разобрался. Ну, а теперь скажи, Ри, о чем ты молчишь все это время?

Эдда уперла в подругу прищуренные глаза.

– Я сначала думала, что ты испугалась всех этих больших дядек, – Эдда кивнула на Орну, сидящего между ними. – Потом подумала, что ты жалеешь, о том, что не ты главная героиня всего происходящего. Ведь из нас двоих ты всегда любила сказки. – Ри опустила голову, нахмурившись. – А потом я вспомнила: ты сразу поняла, что эти двое – не такие, как все. И эта история с чарами на твоем доме, и твоя память. И твои сны. Это не просто так. И я вижу, что ты не договариваешь чего-то.

Эдда тряхнула волосами.

– Выкладывай все, что знаешь, Ри.

Девушка вздохнула. Должно же это было когда-то случиться.

– Я видела сон о тебе, – сказала она, глядя на Орну. – Еще до того, как вы первый раз появились. Ты был в два раза больше, чем сейчас, и твои волосы были длиннее. А за пазухой ты нес ребенка. И была буря. Мурху, ты, наверно, тоже там был, но я плохо тебя разглядела.

Орна повернул голову и встретился с ней глазами. Ри улыбнулась.

– Я тебя сразу узнала, – сказала она. – А ты меня нет.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, и в глазах Орны было сожаление – и что-то смутное, подавленный гнев, недовольство. Он с силой потер лицо рукой, и Ри поняла, что такая возможная смена расклада отчего-то нравится ему гораздо меньше.

– Мурху, ведь это так очевидно, – простонал Орна. – ведь все просто об этом говорило: и знак на подъезде, и чары на доме – на доме Ри, не Эдды, и сказки эти, которые помнила только малявка. И… подожди, что ты сказала? Она сразу поняла, что мы не такие? – Орна обратился к Ри. – Как ты это поняла?

– Ну, – сказала девушка. – Вот он, например. У него серая кожа и глаза красные. А у тебя татуировки по лицу. Татуировки, конечно, бывают и у нас, и кожу можно загримировать, линзы те же цветные надеть, но… все вместе…

Она смешалась. Орна смотрел на нее с привычным внимательным спокойствием, а вот Мурху таращился во все глаза, как и Эдда.

Мурху вдруг захохотал, в то время как Орна, неосознанным жестом дотронулся до лба и переспросил:

– Татуировки?

– Ага, – кивнула Ри и показала на свои щеки, пальцем повторяя узор плетей шиповника. – Вот тут.

– А я не вижу, – растерянно сказала Эдда. – Я помню, как ты спрашивала об этом в первый раз, но и сейчас ничего не вижу…

Их разговор был прерван. Они не заметили, как давно пролетело условленное время, и хотя Эдда и Мурху крепко сомневались, что члены Совета придут, тем не менее давешние соперники колоритной группой появились в дверях кафе.

Правда, не через два часа, как говорила Ри, а почти через три, выдержав для чего-то паузу. Орна снял на время заклинание, маскирующее их разговор, Мурху подозвал официанта, и они сдвинули вместе два стола, чтобы всем хватило места.

В тяжелом молчании расселись. Фаукет заказал на всех чай и коньяк для Родеберта. Когда официант принес и установил спиртовку с пузатым глиняным чайником, источающим пряный свежий аромат черного чая и трав, Ри заговорила.

Робко, потому что весь прошлый запал она давно утратила. Но разговор надо было как-то завязывать, и, как ей показалось, лучше с дружественной ноты.

– Скажите, – произнесла она обращаясь к Йоро, сидевшему рядом с Эддой. – Я все хотела узнать, не сложно ли… не боитесь ли вы в таком виде по улицам ходить? Ведь все, наверно, внимание обращают?

Она неловко показала на небольшие рога Йоро, а тот недоуменно ощупал их и повернулся к Фаукету.

– Личина слетела?

– Нет, – отозвался тот. – Все на месте. Скажи-ка, девочка, что ты видишь? Например, вот он.

Он указал большим пальцем на бледного и злого Родеберта, который уже прикончил коньяк и с кислым видом следил, как Орели наливает ему чай.

Ри смутилась.

– Опиши его лицо, – уточнил Фаукет.

– Ну… борода, зеленые глаза, волосы светлые, вот тут, – Ри показала пальцами на щеки. – по три полосы, как от когтей.

Фаукет приподнял одну бровь и оглядел своих соратников.

– У нее истинное зрение, редкая штука, – буркнул Родеберт. – Но не вижу, что это может доказать.

Он хотел было пожать плечами, скривился от боли, и меховая накидка соскользнула при этом неловком движении. Родеберт мгновенно вернул ее на место, но Ри успела увидеть культю левой руки, крепко забинтованную.

– Ты сказал, она прирастет, – встревоженно обратилась она к Орне, а тот меланхолично пожал плечами. – Я думала, вы умеете легко такие вещи поправлять, – повернулась она к Родеберту. – Вам нужно приставить ее обратно. Это так страшно… выглядит.

Родеберт вспылил было, но Фаукет быстро осадил его взглядом.

– Попробуй сделать, как она говорит, – тихо сказал Флам.

Ри подумала, что совсем не понимает, какие у них в группе отношения. Родеберт явно привык приказывать, но тем не менее слушается Фаукета. Орели не слушается вовсе никого – на словах, – а на деле вполне себе выполняет все указания. Йоро молчалив, но ему никто ничего и не указывает.

Тем временем Орели навела полог над ними, отвлекающий внимание. Родеберт сбросил меховую накидку на колени, чиркнул увеличившимся ногтем, больше похожим на звериный коготь, по бинтам, и те змеями соскользнули с локтя вниз. Йоро выудил откуда-то сверток с рукой, развернул его и подал Родеберту.

Ри быстро огляделась – но никто в кафе даже не смотрел в их сторону.

Эдду замутило от вида отрубленной конечности, она отвернулась, болезненно скривившись. Орели закрыла лицо руками, тоненько охнув.

Ри, чувствуя больше свою вину, чем отвращение или брезгливость, глаз не отводила. Фаукет помог Родеберту приставить руку на место и тихо произносил какие-то слова, осторожно дохнув на место соединения.

С влажным хлюпаньем, чавканьем и каким-то совершенно мерзким присвистом рука вновь стала единым целым, и Родеберт поднял к лицу ладонь, пошевелив пальцами для проверки.

– Это твои проделки? – сердито зыркнул он на Орну, когда убедился, что все в порядке.

Тот защищаясь поднял руки: зачем мне это, мол.

Ри потупилась, рассматривая свою тарелку. Взяла ложку, поковырялась ею в остатках супа. Отложила. Вздохнула.