Ярослава Осокина – Сказки неназываемых земель (страница 15)
– Хватит уже, – твердо сказала Ри. – Хватит драться и калечить друг друга. Надо поговорить и решить все цивилизованно.
Фаукет смотрел на нее, по-птичьи склонив голову к плечу.
– Ты, маленькая королева, слишком много на себя берешь. Мы решили уже, что должно сделать.
– Это не мешает нам поговорить, верно?
Фаукет и Ланне одновременно вскинули руки, чтобы снова кинуть в нее путы чар, но теперь за ее спиной стоял Орна. Чуть поодаль замер Мурху, бережно держа на руках темноволосую девушку.
Орна широко развел руки в стороны, сухо и зло улыбнулся. Воздух неожиданно сгустился, придавливая их к земле, не позволяя ни вздохнуть, ни шевельнуться.
– Это «Общее подавление», – учтиво пояснил Орна. – Не мог применить его раньше, все отвлекали по мелочам. Поэтому слушайте внимательно, что малышка говорит.
– Чтобы вы ни решили ранее, это не мешает нам поговорить. Спокойно и… и по-взрослому, – сказала Ри. Она чувствовала себя все неувереннее, но старательно этого не показывала. – Мы будем ждать вас, через два часа в кофейне «Глобус». Это на углу улицы Мира и Ковалевской.
Она не знала, откуда сейчас берутся слова и смелость, чтобы их произносить, но самоанализ решила отложить на потом. Когда можно будет спрятаться, не боясь показаться маленькой и испуганной, и даже поплакать. Если выйдет.
– Мы будем ждать. И… в неназываемые земли я все равно приду, с вами или без.
Она кивнула через плечо: «Уходим». Орна, стремительно вырастая, подхватил ее на руки, шагнул в сторону и исчез в слабом белом завихрении небольшого портала. Мурху с Эддой на руках последовал за ним.
Спустя несколько секунд общее подавление утратило силу, и они смогли двигаться. Орели без сил опустилась на землю. Родеберт пошатнулся, и Фаукет подставил ему плечо.
Несмотря на все лекарское искусство Фаукета, рука так и не прижилась. Ее обернули в куртку Йоро Ланне и охлаждающие чары.
*
Выкинули на пальцах, кому убирать безобразие на стадионе, и Ланне проиграл. Когда все маги удалились, оставив только Йоро, который чертыхаясь и поминутно сплевывая, принялся восстанавливать асфальт и разметку на поле, Диамердау плюхнулся прямо на траву, в совершеннейшем восторге. Тело затекло, потому что все это время он провел замерев в одной позе, боясь отвлечься и что-нибудь пропустить. Он даже запустил небольшое заклинание-наушник, усилившее слух.
Нет, это не только развлекательная история для матушки, это нечто такое, о чем должны знать вообще все. Юноша достал телефон, краем глаза поглядывая на усердно трудящегося Йоро. Тот уже вошел во вкус и сосредоточенно выравнивал трещины в дальнем конце поля, старательно воспроизводя потертость белой краски, которой была нанесена разметка.
Диамердау вошел на общий портал выходцев из неназываемых земель (благопристойно функционирующий под фасадом любителей садоводства) и стал строчить потрясающие новости в свой блог, не упустив возможности разместить украдкой снятое фото Йоро Ланне, одного из членов Королевского совета, разравнивающего асфальт. Дима жутко жалел, что побоялся фотографировать в процессе предыдущего действа и не заснял лицо дочери безумного короля, которая, оказывается, все это время жила тут.
Диамердау еще не знал, что его ожидает. Уже к обеду он будет самым читаемым и цитируемым автором в их сообществе, которое забурлит от новостей и обсуждений, а ближе к ночи его найдет Йоро и набьет морду за фотографию, добавив злопакостное заклинание, окрашивающее волосы в ядовито-зеленый цвет и добавляющее непередаваемо тонкий и всепроникающий запах тухлых яиц. Впрочем, будет уже поздно, потому что фото к тому времени разойдется по сети с самыми оскорбительными для чувствительной души Йоро подписями.
***
– Жаль, мы не взяли с собой мальчишку, – с сожалением сказал Фаукет.
– Ты же первый был против, – удивилась Орели. – Да и он… странноватый.
Она хихикнула и скорчила гримаску в ответ на разозленное шипение Родеберта.
– В любом случае, – продолжил Фаукет, – действуем как договорились. Нам нужно привести ее в неназываемые земли, и мы это сделаем. Ну, а что она сама будет об этом думать, абсолютно неважно.
– То есть мы все-таки пойдем в кафе? – обрадовалась Орели.
– На переговоры, – тяжело уточнил Фаукет.
– А мороженое можно будет?
– Орели…
– Тогда тортик, – быстро поправилась та.
– Надо передать послание на
– Мне это не нравится, – вдруг сказала Орели. – Не нравится, что мы снова идем против королевской власти. Это неправильно.
– Это не власть, и она не королева, ты, дура, – огрызнулся Родеберт. – Ты сама знаешь, что нам всем грозит. Засунь свое «не нравится» подальше.
***
Первое, что сказала Эдда, когда они оказались в уже привычной для мужчин успокаивающей зелени вокруг старых девятиэтажек, было: «Вил, что с твоими глазами? И… кожа… поменяла цвет…»
Она не отшатнулась, и на том спасибо, подумал Вил, осторожно опуская девушку на землю.
– Стоять можешь?
Она кивнула, и тогда Мурху повернулся к Орне, жестом указав на лицо. Последнее заклинание, которое освободило его от теневых оков, заодно сняло и личину.
Орна, сосредоточившись, восстановил ее.
Мурху развел руками, виновато смотря на Эдду.
– Прости, так вот выгляжу. Это и у нас непривычно, а уж тут вовсе из ряда вон, это я знаю.
Интересно, что изменилось, подумала Ри, нахмурившись. Серая кожа и красные глаза Мурху были все теми же, что до манипуляций Орны, что после. «Они прячут эти признаки от Эдды? Но почему не от меня?» – удивилась Ри.
– Я не хочу домой, – сказала Ри, сама удивившись своему странному нежеланию.
– Нужно переодеться и подлечить вас, – мягко сказал Орна и взял ее за локоть, увлекая к дому.
Орна залечил их царапины и ссадины. Девушки переоделись, пока Орна пытался сам себя исцелить. Вышло плохо, так что Мурху позаимствовал у Ри аптечку и обработал изрезанные руки Орны обычными средствами.
– Орна, – тихо позвала Ри, помогая Мурху. – Скажи, а там, у вас, отрезанные руки обратно можно приделать?
– Переживаешь, малявка? – фыркнул добродушно Вил.
– Ну… да. Как-то очень странно все получилось. Даже страшно.
– Все в порядке будет, – отозвался Орна. – Это у меня с целительными чарами не очень, а Фаукет и Йоро в этом мастера.
– Мне один раз руку по плечо отрубили, кровищи было, – встрял Мурху. – Отрядный целитель обратно приделал, день потом шевелиться нельзя было, прирастала.
– Долго. Это он затянул, видимо, сил не хватило на быструю регенерацию, – заметил Орна.
– Не, народу было много раненых… нас бросали на зачистку Голубиных садов, где пару лет прятались маги Гнилой головы.
– А, ну слышал, – сказал Орна, пошевелив забинтованными пальцами. – Баловались запрещенной магией и экспериментировали с червоточинами между мирами.
– Во, – подтвердил Вил. – Ну и набралось там грязи, в этих садах, деревья гнили на корню, а вместо плодов росли на них черные отрубленные пальцы. А птицы, голуби эти, которые там жили, сидели на деревьях, щелкали клювами, а сами уже полуразложившиеся.
Девушки слушали его, широко распахнув глаза. Орна досадливо поморщился:
– Ведь красивое место же было. Особенно по весне: деревья цветут, белым, розовым, сиреневым, будто облака на земле, и оттуда стаями белоснежные голуби, вырываются и кружат в небе… смотреть, конечно, надо было издалека, иначе весь в этом голубином дерьме будешь.
– Ну да, – вздохнул Мурху, соглашаясь. – Дерьмо одно и осталось от всей этой красоты. За два года там уже настолько все выбросами пропиталось, что даже насекомые сдохли. А маги иллюзию поддерживали, чтоб издалека не видно было. Только запах спрятать не смогли, да и твари эти, из червоточин, израненные, искореженные, стали по округе расползаться, тогда и обнаружили. А там уж столько намешалось, и эти все маги, два десятка их было, половина уже полностью безумны, скрючились, почернели, по-человечьи уже и почти не говорят, стонут да воют. Смрад стоит, чем ближе к центру, тем хуже, земля как болото хлюпала, и не вода проступала, а будто и кровь. Жертвы они там приносили, кишки разматывали, по деревьям развешивали. Души их несчастные не отпускали, стражами поставили.
Мурху болезненно морщился, вспоминая. Потом осекся.
– Да что это я, – покачал он головой. – Нашел о чем с барышнями говорить. Вам такие страсти и не нужно слушать.
– Нет, ты расскажи дальше, – тут же вскинулась Ри. – А то я теперь мучиться буду, как оно все закончилось, и что дальше было.
– Да что там было? Нас послали, два отряда на зачистку, вперед пятерых разведчиков. Разведчики не вернулись, мы пошли так, думали ведь, что червоточина просто открыта, откуда все это лезет. Сначала шли, еще разглядывали, дивились мерзости, а потом не до того стало. Маги стали на нас гнать дрянь всякую, чудищ скрученных, души в оковах, своих же безумных товарищей. Мы прорубались, как через лес густой, и помню, так странно было: внизу вот это дерьмо, гниль, смрад, а вверху, за ветвями небо чистейшее, светлое, и облачка перышками несутся. А мы вдруг завязли, ни туда ни сюда, ноги еле двигаются, и сил все меньше, мы и отступили, пока нас в кольцо не взяли. Когда уходили, я с товарищем прикрывал, у самого выхода вылезло из теней такое дерьмецо, как мешок волосатый с ножками, и прям ему на голову, товарищ давай махать во все стороны клинком своим, и мне по плечу со всей дури рубанул… Ну я его приложил охранным амулетом, свою руку под мышку схватил, его тоже за шкирку и вывел. Лицо ему тварь до кости прогрызла.