Ярослава Осокина – Истории Джека. Цикл в 3 книгах (СИ) (страница 66)
Донно очень скупо отвечал на сообщения и письма, отговариваясь, что много работы из-за теракта. Звонить ему Энца не решалась, а все ее попытки письменно вернуться к
Тогда Энца заручилась поддержкой Джека, и они вдвоем решили, что делать.
Тем вечером Донно возвращался домой около девяти вечера, уже смеркалось, и занятый своими мыслями, он не обратил внимания на притаившийся на крыше крыльца темный силуэт.
Человек соскользнул вниз прямо перед Донно и быстро перехватил его руку, когда тот попытался бросить обездвиживающее плетение.
– Т-с-с, это же я, – сказала Энца, и Донно вздрогнул от неожиданности, даже сквозь блокировки ощутив привычный рисунок ее эмоций.
Донно по привычке раскинул сканирующую сеть: где-то слева, у соседнего дома еще один знакомый рисунок. Джек, полыхающий своей аурой, еще и потешается.
Да, наверно, нелепо это смотрелось – как опытный боевой маг был пойман за руку маленькой девчонкой.
– Послушай, – сказала Энца, глядя ему в глаза. – Давай немного поговорим?
– Уже поздно, – произнес Донно, не решаясь освободить руку. – Сейчас не время и не место…
– Донно, – перебила Энца. – То, что я тебе тогда сказала…
– Я понял, – напряженно отозвался Донно. – Еще тогда. Не хочу навязываться.
– Донно, – хмуро сказала девушка. – Ты меня сейчас слышишь? Ну, не в смысле, что ушами, а так?
– Слабо, – неохотно признался Донно.
– Жаль. Все равно, – она крепче сжала его руку, как тогда, обеими ладонями. – Послушай, Донно. Я ведь сказала правду – ты мне нравишься. Но и то что не люблю… Я вообще не думаю, что способна на такие сильные эмоции. Понимаешь, есть люди, вот как Анна – она сильная и любит от души, пусть и… немного нервно. Я так не умею. Никогда не умела. Наверно, потому что я не сильная. И… если тебя это… ну, не устраивает, тогда давай просто будем друзьями? Чтобы все как раньше? Ну, не совсем, – Энца наконец отвела от него глаза, смутившись, – а как до всего. Из-за меня ваша компания разваливается, и это плохо.
– Тебя только это беспокоит? – устало огрызнулся Донно.
– Переводишь стрелки, – сказала Энца. – Не отвечаешь на вопрос.
Донно все время забывал, что Энца, задавая вопрос, никогда не отступает, пока не услышит ответ. Так же, как и то, что даже будучи опытным боевым магом, в рукопашной схватке он не выстоял бы и нескольких секунд против нее. Отчего-то мысль об этом пришла ему в голову именно сейчас.
Может, ему просто пора совместить в своей голове обе ее ипостаси? И принять?
Донно хотел было сказать, что он слишком устал за последние дни на работе, что на этой неделе ему предстоит навещать мать, и голова заранее трещит от всего, и погружаться сейчас в эти идиотские размышления о чувствах, не-чувствах, отношениях и прочем ему совсем не хочется.
Однако вместо этого, Донно потянул руку на себя, и когда девушка качнулась к нему, обнял, прижимая ее голову к груди.
– Что бы там ни было, – сказал он. – Просто будь рядом. Мне достаточно. Скажи Джеку, пусть валит домой.
– В смысле? – удивилась Энца, уткнувшись носом ему в рубашку. Ее теплая радость грела до самого сердца. Донно даже жалел, что блокировки нельзя просто так снять и насладиться этим теплом полнее.
– В смысле, что ты больше к нему не поедешь. Я с трудом представляю ситуацию, когда девушка встречается с одним мужчиной, а живет с другим.
– Ну… почему же, – попыталась возразить Энца. – А вот…
И осеклась, подумав, что аналогия с женой, изменяющей мужу, здесь совсем неуместна. Даже если в роли любовника выступает Донно.
– Тогда, – сказала девушка, – только до общежития. Я… ты извини, но я хочу, чтобы у меня был свой угол. Не обижайся! – поспешно добавила она.
Донно покачал головой: да и черт с ним, пусть так будет.
Джек моргнул, когда Донно сообщил ему о своем решении. На миг даже растерялся, и сам удивился этому: ведь логично. Разве не должно было так быть?
– А зачем ты сидела на крыше? – спросил Донно, когда они поднимались наверх.
– Мы с Джеком сейчас тренируемся передавать энергию на расстоянии. Мне надо было его видеть, чтобы настроиться.
О своих опасениях, что Донно, увидев ее издалека, не захочет подходить, Энца умолчала.
А с передачей на расстоянии получалось отвратительно. То совсем никак, то неправильно. Те чары, например, которые она наводила перед Железным лесом, сработали, но до конца снять их не получилось. Канал был неширокий, и Джеку никакого ущерба не причинял, они даже ходили в медблок, порадовать Орку очередным своим «фокусом». Тот долго чертыхался и примеривался, потом все же смог закрыть, но на всякий случай выписал обоим направление на обследование.
В больницу им так и так предстояло идти – проведать Сагана. После турнира он еще неделю лежал на восстановлении, отчаянно скучал и потому обрадовался, когда напарники зашли в «неположенное» время.
Энце в больнице совсем не понравилось. Очень уж уныло и серо было у них там. Низкие потолки, тусклые лампы и обшарпанный линолеум пола. Стены были покрашены в свежий мятно-зеленый цвет и все равно выглядели старыми и пыльными. Как тут могли лечить? Даже сам воздух был невыносимо серым. Саган тосковал, обложенный книгами, журналами, пакетами с чипсами, орешками, отстреливал монстров на потрескавшемся старом планшете и ходил на процедуры. У него был сосед по палате, неразговорчивый угрюмый мужик лет сорока – тот либо смотрел фильмы на своем ноутбуке, либо глазел в окно.
Больницу еще в прошлом веке строили, и удобства были… никакими они были. Одна на все отделение душевая с несколькими кабинками, туалеты в конце коридора. Энце пришлось идти через весь этаж в противоположный конец, чтобы попасть в женский туалет. Замученная медсестра на посту проводила ее глазами, но ничего не сказала. Две бабули в халатах жадно рассмотрели и стали обсуждать, какая-такая мелковозрастная девица может выходить из мужского отделения, да еще и не во время посещений. А вдруг и не девица? Развелось их…
Двери в палаты были открыты, по ногам дул сквозняк, не добавлявший никакой свежести воздуху. «И как люди могут тут выздороветь», – грустно удивлялась Энца, невольно скользя глазами по фигурам в палатах. У крайней двери она даже приостановилась: лежащая на кровати девушка показалась чем-то знакомой. Стесняясь задерживаться долго – вдруг та проснется, Энца не смогла ее вспомнить.
Пользуясь служебным положением, Энца и Джек еще пару раз посетили Сагана среди дня, повеселили его рассказами о флигеле и новом коллеге.
Совершенно парадоксально Унро заподозрил, что над ним шутят, когда они выехали на первое в этом месяце дело. Джек и Энца были серьезны, но их серьезность разительно отличалась от уже сложившегося у юноши образа великих и могучих напарников, с легкостью разоблачивших темного мага-некроманта, прошедших сложнейший маршрут Железного леса и еще немало различных опасных и тяжелых дел.
Что касалось выезда, то начиналось все как обычно: Энца выбрала из стопки запросов самый старый, собрала по нему информацию, подшила, захватила сумку с артефактами, и они поехали.
Унро первый раз был на подобном выезде: у них точечные прорывов почти не случалось, уж если прореха – так большая, отправлялись сразу целым нарядом. Смутных вялотекущих ситуаций, когда дело перекидывается между инстанциями в поисках крайних лиц, почти не происходило.
В машине он листал подшивку, зачитывая для Джека отдельные места. Хотя Джек подговаривал Энцу для первого раза выбрать что-нибудь «эдакое», девушка не послушала. Она помнила, как тяжело было ей, и не хотела ставить новенького в неловкое положение.
Они проехали по Третьей Каменной набережной, и Унро своими глазами посмотрел на желтые медленные воды реки Эне, где обитала горбана. Потом полюбовался на кованую ограду Лилейных садков, где пространство было свернуто в клубок, и наконец они оказались на месте, в тихом сонном районе Княжеской заставы.
Местом действия был сквер у полицейского участка. Жители неоднократно жаловались на то, что темными вечерами кто-то довольно шумно идет в тени деревьев параллельно дороге, а порой дергает за рукав и шепчет что-то.
За пару месяцев до того, в конце зимы, помер начальник маг-бригады из этого полицейского участка, и местное население отчего-то решило, что это его неупокоенный дух балуется. Человек он был тяжелый, вздорный и злопамятный, так что побаивались его даже подчиненные. А уж в виде покойника и вовсе никто не хотел видеть. Двое суток подряд бригада обшаривала сквер, изучая каждый листок и каждую веточку, но и следа паранормальной активности не нашла.
Однако преследования регулярно повторялись, и вскоре жалобы посыпались и в головное управление маг-бригад, и в Дисциплинарный комитет по делам магии. Дело спихнули в архивные исследования, и по известным причинам оно пролежало в отделе около месяца.
Унро, еще незнакомый с тонкостями подобного делопроизводства, читал отчеты и сопроводительные записки, все больше недоумевая.
– А у нас все по-другому, – говорил он. – А разве так можно вообще? Просто передали дело, а с проблемой не разобрались…