Ярослава Осокина – Истории Джека. Цикл в 3 книгах (СИ) (страница 114)

Каролус достаточно бесцеремонно вытолкал их всех, согласившись, однако, на возможность посещения в любое время. Судя по шипению, доносившемуся из ординаторской, заведующий отправился разбираться с подчиненным, нарушившим внутрений распорядок.

Донно забрал у напарника телефон, с которого тот читал личное дело Каролуса и присвистнул:

– Одаренный тип – две диссертации, научная степень… еще одна, аннулированная… пара увольнений за проведение опытов над людьми…

Донно, не сбавляя шага, мягко выбросил руки в стороны, останавливая резко бросившихся назад Сагана и Роберта.

– Это ж когда было, – пояснил он. – Почти десять лет назад. Да и не дурак он: видел, кто приходил, банально побоится что-то делать… Да стойте вы оба!

– А я-то думаю, что у меня руки чешутся, – сказал Джек.

Энца кивнула:

– От него ощущение, как от Артура, неприятное. Хотя тот не пугал.

– Еще бы, – фыркнул Джек. – Сравнила.

– Ребята, – вдруг вспомнила Энца, забежала вперед и остановилась перед мужчинами. – А ведь у нас сотрудник пропал. Что нужно делать? Может, она к родным поехала, но как с ними связаться, мы не знаем. Ушла с работы, но до общежития не дошла.

Конечно, Роберт и Донно были с дежурства, это Энца понимала. После двух суток – но если кто и мог сейчас быстро помочь, то это были они. Вдруг с Шиповник что-то дурное? Ведьма все так же на свободе. Насколько уж большие у нее повреждения после того вечера, и какая у нее нехватка сил, неизвестно.

Энца думала, что пусть уж лучше она перестрахуется и попадет в неловкое положение, когда узнает, что Шиповник просто у себя дома, в семье, а телефон… ну, сломался. Пусть лучше так. Даже если придется краснеть, оправдываться и писать объяснительные.

Вот только ни того, ни другого делать не пришлось. Сагана отправили домой, Роберт с Джеком пошли опрашивать коллег, а Донно и Энца – в общежитие.

Донно быстро уломал коменданта открыть комнату Шиповник.

Энца здесь была всего один раз, и на ее взгляд тут ничего не изменилось. Маленькая комната с кроватью, шкафом и письменным столом – Шиповник, как лучшая студентка на курсе, могла жить одна.

Сухой приятный запах трав, анисового масла и полыни.

На верху шкафа ровный ряд банок темного стекла. В специальной коробке с картонными разделителями полотняные мешочки, подписанные крупным почерком Шиповник, – травы. На столе беспорядочными стопками лежат бумаги, поверх – закрытый ноутбук. Кровать застелена.

Донно, войдя, повел носом. Потом, прикрыв глаза, сосредоточился на сканировании, пока Энца тихо скользила по комнате, не притрагиваясь к вещам и внимательно оглядывая предметы.

– Здесь есть защита, но она дезактивирована. Либо она забыла запустить ее, уходя, либо кто-то уже тут бывал. Но следов я не чувствую.

– Могли скрыть? – быстро спросила Энца, осторожно вытаскивая из бумаг фирменный бланк с маленькой птичкой в углу.

– Могли и скрыть, – сказал он. – Только зачем?

Издательство «Амадина». Приглашение на собеседование и стажировку, расплывчатые фразы о том, что успехи студентки впечатлили руководство и они будут рады предоставить свою материальную базу для помощи в написании дипломной работы.

Честолюбивую Шиповник это могло задеть. Исходящая дата – полторы недели назад. Может ли быть, что девушка это письмо распаковала недавно? С другой стороны, Шиповник не так уж и делилась своими личными делами, могла и умолчать.

Ходила ли она? Энца вернулась к дате, на которую было назначено собеседование, и едва успела его прочитать, как бумагу изъял Донно.

Девушка не расстроилась, нырнула под стол, чтобы вытащить мусорную корзину. Она была почти пуста – только пара бумажных платков.

Позвонил Джек, и Энца, покосившись на Донно, включила громкую связь.

– Прижали Финнбара и Леди Гарброу, – отчитался Джек. – Она сидела в нашем кабинете долго, потом помогала теткам, по их просьбе понесла документы Финнбару. Больше они ее не видели, ушли почти сразу домой. Финнбар сказал, что его не было в кабинете, а когда вернулся, Шиповник его ждала и была чем-то расстроена. Подписал бумажки и проводил ее до выхода – говорит, что все равно по дороге покурить надо было. Попрощался на крыльце. Куда пошла, не следил, вроде как отвернулся от ветра, чтобы прикурить. Ну, и все. Больше никто ее не видел. Унро пошел искать дворника, вдруг тот на ночь глядя решил прибраться и что-нибудь заметил.

– Джек, – сказала Энца, – тут письмо с приглашением от «Амадины».

Скрывать это девушка не видела смысла – Яков ничего не просил умалчивать. Да и это могло быть хорошей такой связкой, которая вывела бы их к девушке.

Джек помолчал, а потом сказал, куда как мрачнее, чем до этого:

– Мы тут подняли ее личное дело. Роберт говорит, что дозвонился до матери Шиповник. Дома она не появлялась.

– Скажи Роберту, что этого достаточно, – решил Донно. – Заводим дело и подключаем остальных. Тут явно дело неладно. Нужны поисковики. Про «Амадину» расскажете отдельно.

Был уже восьмой час. Донно предложил Энце проводить ее до общежития, но девушка отказалась, вдвоем дошли до флигеля. Финнбар уже ушел домой, написав необходимое для открытия дела заявление о пропаже сотрудника.

Энца была благодарна Донно за то, что тот не настаивал на разговоре или выяснении отношений: последнее время они мало общались, у мага было слишком много дел, а Энце было неловко.

После ухода магов, во флигеле они остались втроем, с Джеком и совершенно убитым Унро. Тот порывался то забиться в угол и страдать, то бежать и прочесывать город. Джек совершенно безжалостно гонял его за кофе и бутербродами, доставал с отчетностью и заставлял убраться в кабинете, пока юноша не вспылил.

– Ну вот, теперь ты на человека стал похож, – удовлетворенно сказал Джек, выслушав возмущенную тираду.

Энца, которая как раз зашла в кабинет, устало произнесла:

– Пойдем пить чай. Там в холодильнике пирог с мясом.

– Это ж Леди Гарброу принесли, – оживился Джек.

– Они нас на ленточки порежут, – опасливо сказал Унро.

– Да пофиг, – махнула рукой Энца.

Джек, заподозрив, что напарницу подменили, взялся задавать ей хитрые вопросы, чтобы вывести на чистую воду, и Унро даже немного похихикал, пока они не добрались до комнаты отдыха и пирога.

Спустя полчаса Унро, более-менее успокоенный звонком Роберта о том, что они они передали дело поисковикам, сытый и усталый, отправился домой, пообещав написать, как только доберется. Джек предложил проводить Энцу до ее общежития, но девушка снова отказалась.

– Так это правда? – хмыкнул Джек. – И где ты тут спишь? На диване? Тут даже ты не поместишься.

Энца побледнела, потом насупилась:

– Откуда узнал?

– Ты засиживаешься допоздна, а еще Унро сказал, что пару раз пришел очень рано, а ты тут уже была. Я сложил два и два. Почему ты у себя не ночуешь?

Энца помялась, потом подтянула коленки к груди и обхватила их руками.

– Мне страшно, – призналась она. – Не могу там находится вообще. Когда выключаю свет, у меня четкое ощущение, что она стоит и смотрит.

– Она?

– Ну… ведьма. Джек, я не знаю, почему, но там я больше спать не могу.

– Верх логики – сбежать, – презрительно фыркнул Джек. – Тебе в голову не пришло, что надо просканировать комнату? Мало ли что там начаровано? Или следы, например, если ведьма там побывала.

Энца изменилась в лице и сразу отвернулась.

– Ты что-о-о, – поразился Джек, тут же меняя тон, – ведьму боишься?

– Не боюсь я никого, – сердито проворчала Энца.

– Ну, после того, как я видел твою тетку, я даже знаю, почему. Я еще не встретил ни одного монстр-объекта, что был бы страшнее этой дамы… разве что Офелия? Но я не уверен, Офелия, все же более… милая.

– А, ты заметил, что они похожи чем-то? – обрадовавшись, что можно перевести тему, спросила Энца. А потом, невпопад, по ассоциации, перескочила на мысль, которая мучала ее с самого утра, – Джек, ты знаешь, сегодня на перроне, тетя снова проверяла мою реакцию… ну, она всегда это делает… и я едва сдержалась. Я вдруг подумала, что одним движением могу развалить пополам хоть весь вагон, хоть бетонный перрон…

Это непонятное, пьянящее и одновременно пугающее чувство поразило ее тогда. Энца и прежде не сомневалась в своей реакции и умениях, но по привычке всегда считала себя слабой – более слабой, чем, например, тетя. Во время учебных тренировок, с големами или на полосах препятствий, и когда тетя неожиданно нападала, проверяя, Энце удавалось уворачиваться из последних сил – если вообще удавалось.

На перроне она сделала это машинально – и вдруг поняла, насколько она превосходит свою наставницу. Та по-прежнему видит в ней ученицу, но на самом деле, ничему уже научить не сможет. Как големы, как монстр-объекты, тетя ей не соперник. Один удар – от которого нет физической защиты, – и всё.

– Не зарывайся, – сухо сказал Джек.

Он наблюдал за ней, враз посерьезнев.

– Не забывай, Энца, – сказал он. – На тебя хватит всего одного амулета подавления стихийной компоненты, и ты уже не тот боец, что обычно. Магу и амулета не нужно, чары-печать воздуха сложны, но все же известны. На меня не действует – но все равно и меня можно запросто вырубить фигней вроде детской «замиралки», ну или пресловутого «мертвого храна». На любую силу найдется противодействие.

Джек потер переносицу.

– Глупая Энца, – продолжил он. – Говоришь такие вещи, но ведь на самом деле на человека ты никогда в жизни не сможешь руку поднять. Ты же помнишь… ты помнишь, что не смогла.