Ярослава Осокина – Истории Джека. Цикл в 3 книгах (СИ) (страница 112)
С ув-ием,
Н.»
«Г-ну Н. <…@inpco.grajin.vd>
13 окт. 20xx, 18:02
Что за условия? В каком она состоянии? Перешлите мне отчет агента.
Координатор»
«Г-ну Координатору <…@magmail.vd>
13 окт. 20xx, 18:30
Нет возможности. Парень – овощ. Повторяет только то, что она приказала передать. Мы сняли его допрос на видео, в приложении к письму – ролик и стенограмма. Посмотрите и ответьте срочно, согласны на условия или нет.
С ув.,
Н.»
«Г-ну Н. <…@inpco.grajin.vd>
13 окт. 20xx, 18:43
Выполняйте.
Без промедления. И без ваших сантиментов, Н.
Координатор»
Напарники скучали, сидя в машине. Энца рассеянно крутила настройку радио – искала новостную частоту. Ссориться с Джеком, как обычно, из-за музыки, не хотелось, да и тетя, которую они ждали, не признавала ничего кроме песен военных лет.
Тетя уезжала домой на поезде. Ее чемодан был уже загружен в машину, а сама она сейчас отчитывала портье гостиницы за какие-то проколы. В суть претензий Энца углубляться не стала, сбежала к Джеку.
– Мать у тебя такая же? – спросил Джек, с интересом представляя дом, в котором, наверняка, и в отхожее место надо с оглядкой идти – вдруг кому понадобится срочно опробовать какой-нибудь приемчик.
– Нет, что ты, – испугалась Энца. – Она обычный человек… в школе учителем работает, но все равно добрая. Стин и ее тоже ругает, говорит, что надо быть жестче.
Джек открыл было рот, чтобы прокомментировать, но в машину скользнула Стин, сев на заднее сиденье. Темные угли глаз вперились в Джека через зеркальце заднего обзора.
– Надеюсь, ваша машина достаточно быстро ездит? – сухо спросила Стин. Она еще не простила последней перепалки и не упускала ни малейшей возможности поддеть напарника Энцы.
Джек медово улыбнулся и тронул с места. Пожалуй, еще никогда после сдачи экзаменов на права он не ездил, соблюдая все правила и ограничения скорости. Стин кипела и возмущалась – города она не знала, и понять, успеют ли они на поезд, не могла. Издергавшись, Энца, наконец, успокоила тетю, что успеют они вовремя, и в ответ снова выслушала сухие упреки в пренебрежении семьей.
– Мать ждет тебя в конце месяца, – покачав головой, сказала Стин. – Очень жаль, что тебя это недостаточно трогает.
– Ехать долго, те… Стин. Два дня туда, потом обратно. Да и с мамой я уже поговорила, она с подругами будет. Я лучше на зимние каникулы приеду, сразу на неделю. Вместе отпразднуем смену года.
Несколько минут в машине висело неодобрительное молчание.
– А у нас сегодня праздник, – наконец сказала Энца, неуклюже меняя тему. – Анна звонила, звала погулять. В Старом парке или Госпитальном.
– Что за праздник? – лениво спросил Джек, выруливая к стоянке у вокзала.
– Сула-Ветрогонник, будут змеев пускать и, может, даже на воздушных шарах… – Энца вздохнула, – я бы покаталась.
– Ну тогда пойдем, – легко согласился Джек.
– На вашем месте, – едко сказала Стин перед тем как вылезти из машины, – я бы сосредоточилась на работе, а не на сомнительных увеселениях. Энца, выйди, проводишь меня до перрона.
По дороге Стин попыталась еще раз надавить на Энцу, чтобы та приехала домой, но девушка неожиданно для тети уперлась.
Тетя только недовольно цыкнула языком.
– Пришлю тебе новый график нагрузок и упражнений, – вместо прощания сказала она, и резко взмахнула рукой.
Энца привычно уклонилась от свистнувшего в воздухе ребра ладони – тетка запросто могла разбить дюймовую доску, – но в этот раз девушка предусмотрительно держала руки по швам, хотя кровь так и вскипела. С удивлением отметила, насколько отвыкла она от подобного: последнее время, если требовалось бить, то только на поражение.
Стин хмыкнула, опуская руку, а Энца только вздохнула. Впрочем, Стин было присуще своеобразное чувство справедливости, поэтому, проследив за тем, чтобы проводник устроил ее чемодан как надо, она выглянула в окно, чтобы сказать Энце:
– Если бы не этот балбес, вчера ты бы меня задела, – она нахмурилась, глядя на удивленную племянницу, и поторопила ее: – Ну все, иди уже.
Энца только кивнула, слишком ошарашенная, чтобы ответить ей.
Вернувшись в машину, она долго молчала, потом изумленно произнесла:
– По-моему, тетя меня похвалила.
Унро тем временем сильно нервничал. Шиповник не появлялась с утра, и ее телефон был выключен. Все это он выложил торопливой скороговоркой, когда Джек и Энца вернулись с вокзала.
– Может, заболела, – предположила Энца. – Вечером зайди к ней в общежитие, я тебе номер комнаты оставлю.
– А у тебя он откуда? – спросил Джек.
– Я ей как-то заносила распечатанный доклад, который она на работе забыла, – пояснила Энца и снова повернулась к Унро. – Купи ей поесть, вдруг совсем плохо.
– А ты со мной не сходишь? – вздохнул Унро, представляя, как отреагирует Шиповник на вторжение коллеги.
– Извини, – смутилась Энца. – Я сегодня не могу, мы с друзьями договорились встретиться. Ты мне напиши, как там она, и что нужно будет, я завтра с утра забегу.
Унро снова вздохнул.
– Все равно мне это не нравится, – сказал он.
– Да ладно, – успокоила его Энца. – Когда я болела, тоже забыла телефон зарядить, он у меня несколько дней не работал. Если нервничаешь – сходи пораньше. Вызовов все равно никаких нет.
День был чудесный – солнечный, ветренный и не слишком холодный. Самый подходящий для Сула-Ветрогонника, старого-старого праздника, когда поминали беспутного младшего бога, управляющего ветрами и присматривавшего за ветряными мельницами, воздухоплавателями и прочим воздушным хозяйством.
Мало, конечно, кто сейчас действительно почитал полный пантеон, но этот день был любимым у стихийников вроде Энцы и Джека – сплошное удовольствие, развлечения и никаких сложносочиненных ритуалов.
Анна прятала лицо в складках широкого шарфа – боялась обветрить кожу и нетерпеливо постукивала каблуком. Они договорились встретиться у Якорного входа в Старый парк, то есть у самого канала. Тут ветер был сильнее, но очень уж красивый вид открывался, что на парк, что на неторопливые чернильно-черные воды.
Саган стоял, опершись спиной о кованую ограду и закинув голову, смотрел на парящих в небе над парком разноцветных змеев. Анна смотрела в другую сторону – ждала, когда подойдут Энца и Джек.
У Донно шли вторые сутки дежурства, и они с Робертом никак не могли вырваться. Это, впрочем, не мешало Донно писать магичке сообщения с просьбами присмотреть за Энцей.
– Да вот они, – сказала Анна и засмеялась, придерживая развевающиеся по ветру волосы.
Джек и Энца шли по другой стороне канала. Джек о чем-то глубоко задумался и широко шагал, засунув руки в карманы джинсов. Ветер трепал его волосы и полы длинного плаща.
Джек выглядел бы весьма лирично, если бы за его спиной не болталась как парапланерист Энца. Она ловила порывы ветра, подпрыгивала и зависала в воздухе на несколько минут, для страховки держась за полы плаща Джека.
Особо сильный порыв ветра отбросил ее в сторону, и она захохотала, описывая круг над водой.
Саган обернулся на звук и завистливо хмыкнул. Хотел было окликнуть их, но Анна, испугавшись, что Энца отвлечется и улетит прямо в канал, остановила его.
– Да уж, – сказал Саган. – Не зря говорят, что воздушники – до самой старости дети детьми.
– Кто б говорил, – засмеялась Анна.
– Огонь – солидная стихия, – надулся Саган, но всякая серьезность слетела, когда Джек и Энца перешли мост и присоединились к ним.
Анна тепло обняла сначала девушку, потом Джека. Его она, правда, исподтишка ущипнула – за «прошлое дурное поведение». Джек только снисходительно улыбнулся, не собираясь ни возмущаться, ни просить прощения.
– Воздушные шары там есть? – первым делом спросила Энца.
– Есть, – ответил Саган, – но не катают, только поднимают на тросе вверх-вниз. Слишком уж ветер сильный.