Ярослава Осокина – Истории Джека. Цикл в 3 книгах (СИ) (страница 105)

– Шутка.

– Безобразие, – покачал головой Джек. – И у кого ты только этому научилась. Ладно, идем уже. А кто эта Серафина? Тоже родственница?

– Не, – ответила Энца. – Это второе большое разочарование тети. Серафина младше меня на год. Тетя разглядела в ней потенциал и взяла к себе на тренировки. Но у Серафины стало портиться зрение: какое-то функционально-магическое расстройство, и мастера боя из нее не вышло. Тетя с ней почти не разговаривала до выпуска, потом помирились.

– Д-да уж, – только и сказал Джек. – И много у нее таких разочарований?

– Только два, – произнесла Энца.

Когда они возвращались во флигель, позвонил старший диспетчер, сообщил, что девушка, принимавшая в ту ночь вызов Джека, уволилась. Диспетчер сначала отказывался сообщать ее координаты, но когда Джек уже почти уломал его выслать данные на почту, связь оборвалась, вызов переключился на другую линию, и одновременно зазвонил телефон Энцы.

– А кому я сказал прийти ко мне сегодня? – скрипуче спросил недовольный голос.

– Кому? – поинтересовался Джек.

– А мы не знаем, где вы находитесь, – одновременно с ним растерянно сказала Энца.

Яков повесил трубку, и спустя пару секунд каждому пришло сообщение с кратким указанием маршрута. Потом еще одно: «Руки в ноги и сейчас же».

Пришлось идти, хотя Джек и предлагал настойчиво сначала зайти пообедать куда-нибудь, а там, авось, и рассосется.

Яков теперь сидел в одном из подвальных помещений Вдовьего дома, в окружении коробок, которые условно делили его новый «кабинет» на несколько секций. Помимо небольшого – и, видимо, не очень удобного – стола, в помещении была зеленая меловая доска и еще несколько письменных столов. Других сотрудников кроме Якова видно не было.

– А… кем вы тут работаете? – осторожно спросила Энца, в то время как Джек удачно вписался лбом в одну из труб, которые шли по потолку.

– Завхозом, – перекрывая поток брани, ответил Яков. – Присылают бумажки с запросами, сортируем, передаем кладовщикам. Ну и прочее.

– Так в чем дело-то? – спросил Джек, успокоившись.

– А дело в том, – сказал Яков и привычным жестом подпер подбородок сцепленными ладонями, – что меня завербовали.

Напарники мгновение молчали, потом синхронно спросили:

– Куда?

– А я не знаю, – легкомысленно отозвался маг. – Какой-то цирк. Вызвали для серьезного разговора, а у самих на входе – замаскированные плетения. Этакое страшилище красное, вроде как модная статуя… И отличненько так прополоскали мне мозги о том, в каком ужасном положении наше общество, маги, монстры и прочее. Предложили эту ситуацию изменить. А я разве против? Я завсегда за правое дело. Ну, сговорились мы вместе всех спасать. И вот выхожу от них, и на крыльце задержался, заболтал секретаря, а сам просканировал эту статую. А на ней, оказывается, висит неплохой триггер на ментальное воздействие – стирание памяти. Идея мне понравилась – все, что происходит между двумя точками, первым взглядом на эту статую и последним, затирается.

– Красная статуя? Мы же ее видели. Издательство? – вдруг спросил Джек. – Это было какое-то издательство, с названием цветка, что ли…

Он задумался, вспоминая, а Энца подсказала:

– Амадина. Это не цветок, а птица, Джек.

– Тебе череп не жмет? – скептически спросил тот.

Энца отмахнулась:

– Да какая разница. Мы ведь там были, только… только опоздали, и нас не приняли

Они переглянулись, осознавая.

– Мы не опоздали, да? – расстроенно спросила Энца Якова.

– Судя по всему, нет, – отозвался тот. – Жаль, что нельзя как в сказках, поковыряться у вас в головах и посмотреть, что там вам говорили.

– Думаете, заговор, да? – с энтузиазмом спросил Джек. – А нас возьмут?

– Вас уже не взяли, – ответил Яков. – А вот со мной больше на контакт не идут. Почему, я не знаю: ведь согласился же.

– А вы на самом деле согласились? – поинтересовалась Энца.

Яков посмотрел на нее поверх очков:

– Девочка моя, в искренности моих убеждений даже эмпат бы не засомневался. И ведь как они подают материал! Самый упертый сухарь разрыдается, от того, как тяжело живется магам в нашей стране. Хотя вы, как видно, не разрыдались. Раз вам память стерли.

– А давайте свой заговор устроим, шеф, – предложил Джек.

– Доиграешься ты когда-нибудь, – с сожалением покачал головой Яков. – Шутки шутками, но история неприятная. Гнилая, я бы сказал. Скинем сюда же все последние мероприятия, которыми нам запудривали мозги последнее время, и вырисовывается еще более интересная ситуация.

Джек открыл было рот, но Яков шикнул на него, уставив ему в переносицу широкий палец. Джек против обыкновения послушно замолчал.

– Историю помним, детки? – проскрипел Яков.

Он поднялся и встал позади своего стула, упершись руками в спинку. Блики света лежали на стеклах очков, не давая увидеть выражение глаз.

– Чуть раньше распада Империи и заключения Женевской конвенции, когда запретили использовать боевые артефакты, во время войны заградительные отряды и партизаны использовали так называемую тактику «пороховой пыли». Чтобы противник не смог обнаружить заложенные на его пути артефакты, по всей местности разбрасывались разные пустячки, бытовые амулеты, разбитые зачарованные сосуды и прочее. Поисковики фонили беспрестанно, и обнаружить среди этого мусора настоящую опасность было невозможно. Маг обнаружил бы, но солдат, вооруженный только поисковым артефактом – нет.

Яков замолчал, глядя на них.

Энца заговорила первой:

– Пробуждение ведьмы, – неуверенно перечислила она, – взрывы на турнире, убийства магов…

– Перестановки в руководящих кадрах, – с намеком продолжил Джек.

– Вполне может быть, что взрывами на турнире занимались не те, кого в этом обвиняли, – сказал Яков. – На всех допросах члены «Справедливой ассамблеи» утверждали, что не собирались причинять вред, а бомбы были безобидными хлопушками. В их словах не было лжи – подтверждено «слышащими правду». Если это так, то вырисовывается некая сила, которая стоит где-то там позади всех и дергает за ниточки. Они здесь, у нас – раз был доступ к архивам, там, у них в партии, и еще бес знает где. Пускают пыль в глаза, и не простую, а пороховую пыль.

– И… что же будет «боевым артефактом» на этом минном поле? – спросила Энца.

Ей стало неуютно. Скрипучий негромкий голос Якова отдавался эхом в серых глухих стенах подвала. В паузах было слышно, как где-то капает вода и бурчит-журчит в трубах над головой. Рассказываемое Яковом одновременно казалось и домыслом, сплетней, какие любят печатать в еженедельных журнальчиках про неопознанное, и совершенно логичной, обоснованной и страшной явью.

Словно все это лето они шагали по ступенькам вниз, а теперь замерли на пороге в подземелье, перед клубящейся темнотой.

– Мы в деле, – сообщил Джек. – С чего начнем? С того, что уже у нас есть или пойдем бить морды в «Амадину»?

Яков только вздохнул, но ответить не успел: дальше по коридору послышались шаги. Энца дернулась, прислушиваясь.

– Это тетя, – сказала она. – Она всегда меня находит.

Джек высоко вскинул брови, удивляясь такой прочной семейной связи.

– Тебя сложно не найти, – сухо сообщила Стин, появляясь у них за спинами. – Добрый день, Яков.

– Вы знакомы? – одновременно спросили напарники.

– Они всегда так разговаривают? – недовольно поинтересовалась Стин.

– Ужасно невоспитанные дети, – ответил Яков. – И вам доброго дня.

– Моя племянница, – высокомерно обронила женщина, – раньше себе такого не позволяла. По всей видимости, это ваше дурное влияние.

Она вдруг замешкалась, достала из сумки, спрятанной под накидкой, сверток.

Черная бумага, перевязанная бечевкой, зашуршала в руках Якова. Тот бережно принял сверток и спрятал его в столе.

– О, – заинтересованно прокомментировал это Джек. – У вас тайные отношения? Или еще один заговор?

– Отойдите немного в сторону, Стин, – ласково проскрипел Яков. – Я сейчас чем-нибудь тяжелым запущу в одного болтуна.

– Не стоит, – сказала та. – Мы уже уходим. Энца.

Женщина кивнула Якову и удалилась, не оглядываясь. Мужчины с интересом уставились на Энцу. Та была словно на иголках. Время, чтобы отказать тете, она упустила, а сидеть на месте, когда ей четко приказали уходить, было неловко.

Да и разговор с Яковом не закончился – нельзя было уходить.

– Ты сейчас пополам лопнешь, – сказал Джек, наблюдая за ней.

Энца вздохнула, отпуская напряжение.