Ярослава Осокина – Бумажные доспехи (страница 76)

Тень и Рок уже сидели у стены, приходя в себя. Надо было, наверно, к дверям отходить, но Тень боялся, что что-нибудь случится, полез зачем-то ближе. Теперь им было видно и шефа, и ведьму. Рок тяжело дышал, давил бусины на браслете, вылавливая из них силу. Тень прислонился спиной к холодной стене.

Альбина была белой, чистой, сияющей.

От них же шла только чернота, липкая и густая. Тени было по-настоящему больно, что они такие дурные. Плохие.

Свет искажал черты лица Унро. Юноша болезненно хмурился, и на посеревшем лбу проступили капельки пота.

— Я не могу предложить тебе сдаться, — тихо сказал он. — У тебя один только исход.

— Бедный мальчик. Кажется, тебе больно? Ох, вряд ли ты что-то сможешь сделать.

— Мне… не больно, — запнувшись, ответил Унро.

Но ведьма тихо засмеялась.

И, кажется, не было ничего страшного в этом смехе, а все равно, жестяным скрежетом прошелся по загривку. Тень не мог понять, почему шеф стоит — но, наверно, его просто ведьма зачаровала. И играется теперь, как с мышонком.

И мысли свои гадские в голову подкидывает — ведь только что бредятина лезла, «пожалеть ее»…

— Шел бы ты, мальчик. Ты уже никому не поможешь тут… а что этих дурачков оставишь, ты не бойся… Ты ведь уже предавал, — тихо сказала женщина. — Из-за тебя погибли твои друзья. Упали в черную дыру. Ты ж своими руками туда их столкнул. Ты слабенький, и твои глупые идеи ведут только к беде…

Унро дернулся.

— Шеф, не слушайте, — торопливо заговорил Тень, но мертвенная слабость охватила его, и он больше ни слова сказать не смог.

Рядом злобно зарычал Рок: он тоже не мог шевельнуться.

Она — ведьма. Пусть и начинающая только, но уже теперь она сильнее их, держит сразу троих и не морщится. Без усилий и напряжения. Мысли Тени все сильнее вязли, замедлялись, и только тлеющая внутри ярость не давала утонуть в слякоти окончательно.

Унро сгорбился и дышал уже с присвистом, слишком часто и поверхностно.

Приложил руку к груди.

— Ты вообще про кого? — вдруг спросил он и посмотрел на ведьму исподлобья. — Про Джека и Энцу?

— Про них, — мягко согласилась ведьма. — Про тех, которых ты убил. Заставил идти на смерть. Приготовил все для этого. Даже то, что ты сознался в последний момент, это тоже было твоей ошибкой. Ты же не думал, что ты герой? Все, что ты делал в этой жизни, никому не принесло счастья. Зачем ты существуешь? Ты только недоразумение, ты портишь другим судьбу…

Унро медленно выпрямился, держась рукой за сердце.

— Боги, как больно все это вспоминать, — простонал он. — Словно не полгода прошло, а вчера было. Это твоя заслуга, ведьма? Позвала мою память и хочешь, чтобы я вот сейчас взял и умер от печали?

И тогда Тень и Рок первый раз увидели, как шеф широко и совершенно искренне улыбается. Не так, как обычно, из вежливости, одними губами, еле-еле. Настоящая улыбка изменила его лицо, стерев боль и усталость.

Ведьма нахмурилась.

— Да Джек бы первый посмеялся надо мной, — сказал Унро. — Энца бы, наверно, не стала, она вежливая… А вообще, ведьма, тут все неправильно.

Старуха напряглась, сузила глаза. Сияние только усилилось.

— Меня зовут…

— Тебя никак не зовут, — оборвал ее Унро. — Ты ведьма, и больше не человек. У тебя нет имени.

Тьма распахнула крылья за его спиной, вязкая и осязаемая. От ее ледяного дыхания Рок и Тень стали приходить в себя, а сияние Белой поблекло, посерело.

Старуха по-прежнему была светлым пятном, а Унро — темным, но теперь это казалось всего лишь временным негативом реальности. Еще миг — и все встанет на места, так, как должно быть.

— Это правильнее, — сказал Унро. — И да… Я действительно приношу всем только несчастья. Иногда и смерть. Теперь твоя очередь умирать, ведьма.

Он шагнул к ней, и тьма потекла, полетела, разлилась киселем, захлестывая ведьму.

— Оставайся на месте, — повелительно сказала старуха, но Унро только качнул головой.

— Не работает, — сказал он. — Не на всех ведь действует…

И тут Тень почувствовал, как его тело движется. Само, отдельно от его мысли, и рядом те же движения повторяет Рок. Они одновременно замахнулись кулаками, кидаясь к шефу, и Тень ничего не мог сделать, только беззвучно орать.

Унро и не сказал ничего, бросил только щепотью за спину заклятье, и Рок с Тенью опять застыли, как дурацкие куклы, которых постоянно кто-то дергал за нитки.

— У нас был друг, — медленно сказал Унро. — Его звали Мирослав. Скажи-ка, ведьма, зачем ты его убила?

Старуха не отвечала, глядя на него с неприязнью. Сжалась вся, обхватила себя руками.

— У тебя и впрямь смерть за спиной стоит, — прошипела она. — Ты ей путь указываешь, дурак? Не боишься, что сожрет тебя?

— Я ничего не боюсь, — ровно ответил Унро. — Отвечай мне. Это ночью было, у реки. Мальчишку тогда похитили. Последнего в очереди.

— Ах, вот эти глупости опять! — сплюнула ведьма. — Дурочке моей снова показалось, что мальчика она нашла, напугала его, и сама испугалась. Уже мне пришлось идти, думала, что притоплю его, и еще маг заявился. Ты о нем? Не жалею. Глупый, злой, полез драться. Таких наказывать надо.

— Ты совсем человеческое теряешь, разве сама не чувствуешь? — спросил Унро.

Ведьма только зашипела на него, но из ее глаз вдруг потекли слезы.

— Суди еще меня, суди! Что ты понимаешь? У тебя своих детей нет и не будет! Я за девочек что угодно отдала бы и отдам! Я мать!

— А разве у тех, кого ты убила и хотела убить, не было матерей? — спросил Унро, вытягивая из рукава длинный изогнутый кинжал. — Ребята, сторожите дверь, чтоб не вышла.

«Замиралка» снова спадала, но Тень, едва не свалившись на пол, выдохнул:

— Она ведь снова нас под контроль возьмет, шеф. Лучше выруби, чтоб наверняка.

— Вы просто ее не слушайте, — отозвался Унро, будто это было легче легкого. — И… Закройте глаза сейчас.

— Что?.. — прохрипел Рок, но Тень потащил его к дверям за плечо.

За их спинами Унро сцепился с ведьмой, не дав ей издалека бросить клубок чар. Старуха легко перехватила его руку с кинжалом.

Сильнее была, но драться врукопашную не умела совсем. Юноша толкнул ее всем телом, сделал подсечку и завалил спиной на стол.

Полыхнуло белым, но Унро увернулся, удар прошел выше плеча.

— Ты… не сможе… — прохрипела ведьма, и голос ее оборвался бульканьем.

Она визжала.

С перерезанным горлом.

Ревела страшным низким голосом. Размахивала руками, отталкивала Унро, пока тот выверенным движением не воткнул лезвие в грудину и не рванул на себя.

Рок придержал напарника, которого едва не стошнило. Тень всякое повидал, и монстров разных, и нежить, и мертвецов, но не такое.

Как бы та ни было, старуха эта всего лишь недавно была только санитаркой, которая иногда укоряла их за грязь, оставленную на полу в больнице.

— Ее это не убивает до конца, — задыхаясь, сказал Унро. — Если тяжело, не смотрите. Но упокоение нужно провести до конца. Потом вызовем чистильщиков, отвезут в могильник и запечатают.

Двое против всех

Донно отбил атаку не задумываясь — и мимолетной вспышкой злой радости отметил, что тело все помнит.

Тьма раздражала, глухая и вязкая, мешала, давила, но не могла убить многие годы тренировок и боевого опыта.

Он шагнул назад, приказав Лейтэ молчать и не дергаться, чтобы его движения не отвлекали.

И принял на лезвие первый удар.

Они, конечно, опасны.

Страшны — только Донно их все равно не видит.