Ярослава Осокина – Бумажные доспехи (страница 30)

— А мне все-таки кажется, что у вас есть о чем печалиться, — сказал он. — По вашей ауре вижу, что вы еще не упорядочили свои энергетические потоки и не вполне их осознаете.

Лейтэ пожал плечами и отвернулся. Не то чтобы старик ему не нравился, просто непонятно, с чего такое внимание.

— А у меня такая же проблема в детстве была, — признался старик. — Вот я и не могу пройти мимо. К тому же, как я слышу, у госпожи Тилли сейчас посетитель, и мне придется подождать.

Госпожой Тилли звали их директрису, и Лейтэ невольно кивнул, соглашаясь. Там, внутри, все еще спорили. Это надолго.

— У меня не получается, — признался мальчик. — Так-сяк пробовал, не получается. Никакая магия. Я не вижу и не понимаю, что мне объясняют.

— Позвольте поинтересоваться, насколько сильна у вас стихийная компонента?

Лейтэ быстро — пока старик не вздумал сам смотреть его ауру слишком глубоко, — сказал:

— Воздушная, очень мало. Я забыл, сколько, но меньше десятка.

— Ясно, ясно, — покивал старик. — Что ж, это, кстати, вполне может облегчить дело. Мне в свое время помогло вот что: я представлял воздух некими потоками и плел из них то, что просили. Ну, а вообще налег на практический курс физики и парафизики. Когда понимаешь внутреннее устройство материи, воздействовать на нее не в пример легче. Есть еще замечательное пособие Саавуса, отличного педагога-дефектолога, который занимался детьми с магическими…

— Господин Ингистани!.. — потрясенно выдохнула рядом с ними директриса.

Видимо, спор с Марком закончился, и она вышла посмотреть, с кем разговаривает Лейтэ. Имя мага ничего мальчику не сказало, но судя по тому, как директриса схватилась за сердце, а Марк за ее спиной выразительно стал кивать ему головой в сторону, старик был непрост.

— Нам пора идти, — напряженно сказал Марк, когда понял, что его гримасы не доходят до Лейтэ.

— Спасибо, — сказал мальчик и встал. — Ну, за то что подсказали. Я попробую.

— Успехов, успехов, молодой человек, — благодушно кивнул тот. — Ну, Тилли, пойдемте. И скажите, чтобы чаю принесли. Я ехал всю ночь, очень уже хочется остановиться и передохнуть.

«Соврал», — с удивлением отметил Лейтэ, торопясь вслед за Марком. Он обернулся, но в щели захлопывающейся двери ничего не увидел.

— Что он у тебя спрашивал? — с волнением поинтересовался Марк, нисколько не замедляясь.

Казалось, что ему хочется удалиться от кабинета директрисы подальше.

— Спрашивал, почему у меня неупорядоченные потоки. Ему показалось, что я «печалюсь», — Лейтэ фыркнул, но Марк не заметил, на ходу нервно ероша свои короткие черные волосы. — А кто он такой?

— Это Ингистани, — сказал Марк, потом пояснил: — Глава Дисциплинарного комитета. Из столицы приехал.

— Ого, — уважительно протянул Лейтэ.

Хотя на самом деле, мало что понял. Ну Дисциплинарный комитет, ну столица. Чего так перепугалась директриса?

И зачем старик солгал?

Но это опять, скорее всего, взрослые хитрости. Лейтэ в который раз пообещал себе, что когда он вырастет и будет работать, все эти многосложности он оставит кому-нибудь другому.

Сегодня за ним опять приехал Сова и немного поругался с Марком — хотел снять Лейтэ с занятий, и как раз с практики. Марк взмахивал руками, доказывая, что Лейтэ нельзя пропускать ни минуты, в его-то положении, а Сова нависал над ним, иногда кивал и говорил: «Да ты не парься, парень, потом наверстает. Я его потом к своим ребятам закину, они фокусам поучат, не переживай». Марк вышел из себя, и Лейтэ было жутко неловко за него, но Сова без лишних нервов одержал победу и повез его снова в госпиталь Савике.

Лейтэ страх как не любил эти поездки, но когда в прошлый раз он стал бурчать, Сова щелкнул его по лбу.

— Не хами, — наставительно сказал он. — А пацан больше ни с кем так и не разговорился. Поэтому нас с тобой официально к этому делу пристегнули.

Лейтэ никак не мог проникнуться сочувствием к пацану. А последние пару дней тот начал сбегать из палаты. Просто уходил — и ни один из постоянно дежурящих у палаты магов не замечал его. Мать каждый раз была в истерике, и Лейтэ видел, как она визжала в коридоре, то обвиняя дежурного, что он не доследил, то врачей, что они как-то неправильно лечат. Потом ее увела медсестра, дала выпить успокоительного, и женщина тихо плакала в коридоре, пока сына не привели обратно.

Только первые два раза все стояли на ушах, пока не стало понятно, что он уходит всегда в одно и то же место: на территории больницы стояла небольшая подстанция, и Саня прятался в глубокой тени у двери — нужно было спуститься в небольшой приямок с цементными стенами.

В этот день мать мальчика не успокоилась, даже когда Саньку вернули — Лейтэ и Сова приехали как раз когда уже мальчишка был на месте, сидел на кровати, завернувшись с головой в одеяло.

К нему не пустили: мать напугала его слезами, и Санька мгновенно прыгал за тумбочку, стоило только кому-нибудь войти в палату.

— Это не мой сын, — вдруг сказала мать.

Она так и осталась в коридоре, нервно мяла рукава коричневого свитера, натягивая их на худые пальцы. Черная тушь размазалась по лицу. Она отпустила рукава и посмотрела на дежурного мага, который разговаривал с Совой.

— Это не мой сын, — повторила она. Покрасневшие от слез глаза распахнулись, она и сама была в ужасе, от того, что говорит. — Вы привезли кого-то другого. Он только притворяется. Он ненастоящий.

Лейтэ вздрогнул. Женщина была неприятна ему. Она была похожа на его маму: тоже светлые волосы, невысокая и худая. Но мама Лейтэ никогда бы так не сказала. И не подумала бы.

По крайней мере, представлять это было до тошноты страшно.

Дежурный маг незаметно кивнул медсестре, которая поглядывала на них с поста, и девушка тут же подошла со стаканом. Запах валерьянки заставил Сову поморщиться.

— Ну, мы пойдем, — сказал он. — Только зря своего пацана сдернул.

— Зайди ко врачу, — ответил дежурный. — Он хотел что-то передать следователю, захвати с собой, чтобы быстрее.

Женщина обреченно пила валерьянку, и Лейтэ сам не зная зачем, встал рядом, пока Сова ходил в ординаторскую. Смотрел на ее по-мужски торчащий кадык, который дергался.

— Вы лжете, — наконец сказал он. — Вы так не думаете на самом деле.

Мать Сани Жукина медленно опустила стакан и посмотрела на него.

— Что?

— Я умею слышать неправду, — неловко отступая на шаг, сказал Лейтэ. — Вы не думаете, что он — не он. То есть, что он ненастоящий. Может, они что-то с ним сделали, но ведь это как-нибудь пройдет, я не знаю.

— Тебе чего надо, мальчик? — резко спросила женщина.

— Я… — Лейтэ запнулся. — Ну, меня тоже она хотела украсть, только не получилось. Там страшно было. Но я… слушайте, — сказал он, ужасно жалея, что вообще подошел, — вы так не говорите больше. Что он — ненастоящий.

Женщина заморгала и стиснула руки на стакане. Медсестра рядом с ней просто глядела на Лейтэ.

— Отойди от меня, — напряженно сказала мать Сани. — Отойди, ясно? Что ты вообще несешь? Кто ты такой?

Ее взгляд переместился выше, и она отвернулась.

— Поехали, — сказал бесшумно подошедший Сова. — Может, успеешь на эту свою практику. А вы, дамочка, следите за языком. Что потом своему пацану будете говорить? Думаете, он дураком стал или не слышит, что вы тут несете?

Женщина снова заплакала, а медсестра вдруг устало улыбнулась, покачав головой.

— Да идите уже, — сказала она. — Я успокою. Вы, мужики, конечно, все правильно говорите, только уж слишком в лоб. Ну идите, идите. Завтра приезжайте пораньше, перед обедом поспокойнее.

В холле они встретили Ингистани — старик заходил в больницу в компании двух мужчин, которые почтительно держались позади, словно свита какого-нибудь короля.

Сова встал перед ним, неожиданно жесткий и подобравшийся, как перед дракой.

— День добрый, — сухо и неожиданно официально сказал он.

Лейтэ остановился за ним, вдруг испугавшись. Чего? Старик вроде улыбался — почти так же, как совсем недавно в коридоре у кабинета директрисы. Но сейчас он был просто похож на лягушку, никакой искренности в гримасе.

— Добрый, — согласился старик. — А позвольте узнать, вы по какому вопросу тут находитесь?

— Расследуем дело.

— Пропавшие дети? Разве вы лично имеете к этому отношение?

— Имею, — спокойно ответил Сова.

И в этом спокойствие было что-то жуткое. Сова всегда был или бодр, или зол, или раздражен, а вот такое глухая безэмоциональность пугала. Неужели Сова чем-то виноват? Что-то нарушил? Лейтэ, хмурясь, переводил взгляд с неприятной улыбки Ингистани на напряженную спину куратора.

— А мальчик? — ткнул в него пальцем Ингистани.

— Тоже.

Ингистани вдруг переменился, обмяк и расслабился. Улыбка пропала, и напряжение ослабло.

— Так это ты — Лейтэ? Виноват, и сам не представился, и твоего имени не спросил, — раскаянно произнес старик и протянул жилистую руку. — Ну, будем знакомы. Меня зовут Ингистани.

Лейтэ неловко кивнул и пожал его руку, теплую и сухую.