Ярослава Осокина – Бумажные доспехи (страница 32)
Мирослав спешил и был уверен в своей силе — не зря же недавно они раскидали целую компанию подвыпивших ребят, которые прицепились к этим двум странным парням. Побаливало в боку, да и правая рука тоже плохо двигалась, но на нем все заживало, как на кошке, и Мирослав не волновался. Пару дней потерпеть — и пройдет.
Решил срезать через кварталы за Речной заставой — уж если встретятся монстр-объекты — отмахается, не страшнее големов на тренировочной арене.
Ровной рысью Мирослав пересекал пустые кварталы — с наступлением темноты местные жители не выходили без особой нужды наружу, — как его взгляд зацепился за что-то.
По инерции пролетел вперед, потом досадливо сплюнул и вернулся. Во время последних недель стажерства их в хвост и гриву гоняли, говоря, что любое «что-то» может оказаться важным, если привлекло внимание.
По правую руку, у переулка, который вел обратно к набережной, валялся велосипед. Мирослав на взгляд определил, что велик пусть и дорогой, но явно не для взрослого — для подростка, судя по размеру рамы. У Мирослава велосипед был куда дешевле, но и его он бы ни в жизнь не бросил просто так.
На раме болтался замок. Мирослав, хмурясь, присел рядом.
Сам-то он велосипеды очень любил, и недавно тоже открыл сезон, накатывал каждые выходные по несколько километров за городом.
Царапало то, что он просто так брошен — ни подножку не выдвинули, ни замок не застегнули. Подростки, конечно, безалаберные существа, но велосипед был в хорошем состоянии, хоть и не новый. Значит, владелец заботился о нем.
Не мог просто так бросить.
Да ведь если и правда подросток, вдруг опять по тому делу?
«Ну, твою мать, — расстроился Мирослав. — Алинка меня точно убьет. Ладно, сейчас быстренько проверю, все ли с этим дураком в порядке, и побегу дальше». Звонить девушке не стал: все равно рассердится, так чего раньше времени слушать упреки.
Провел рукой над рулем и сидением, пытаясь уловить след хозяина. Сделал, как учили, но с первого раза не вышло — в этом Мирослав еще не очень силен был. Прошлый семестр практику только с третьего раза получилось сдать как раз из-за того, что след плохо ловил.
Ага, вот есть что-то.
Мирослав слегка расслабился, пытаясь не спугнуть ощущение. Говорят, у кого-то получалось даже глазами увидеть след передвижений человека, но у Мирослава оно было только как слабое интуитивное ощущение, в какую сторону нужно идти. А если он сосредотачивался или пытался обдумать, то тут же все терялось.
Осторожно шагнул в темноту переулка и пошел, подсвечивая путь небольшим клубком чар.
Переулок вывел его не к самой набережной, а к глухой стене портового склада Речной заставы. За ворохом ящиков была река и причалы. След терялся тоже где-то здесь.
— Эй! — позвал Мирослав. — Есть тут кто? Але!
Потом напрягся и попробовал просканировать окружающее, но прежде чем у него получилось что-то путное, из темноты за ящиками послышался тихий и полный ужаса голос:
— Дядя!
Мирослав рванул туда и вытащил невысокого паренька лет тринадцати. Тот был испуган, пытался сжаться в комок и спрятаться обратно. По лицу текли слезы.
— Ты чего? — встряхнул его Мирослав. — Обидел кто? Чего прячешься?
— Тут… — захлебываясь рваным дыханием, ответил мальчишка, — тут тетка орала, я чего-то побежал, может помочь надо, а она меня увидела и стала волосы на себе дергать. Потом за руки меня схватила, а я вырвался.
Он продолжал тянуть Мирослава в темноту, но парень нетерпеливо потряс его.
— Ну ты больной вообще, — раздраженно сказал он. — Зачем полез-то? Слушай, пойдем на свет. Ну тетка, ну сумасшедшая, наверно. Чего-то тебе сделала?… А, там велосипед — это твой?
— М… мой, — утих мальчишка. — Нет, ничего не сделала, я же спрятался. Но она страшная, вообще как в ужастике.
Он наконец перестал сопротивляться и пошел за Мирославом к переулку.
— Разглядеть смог? — деловито спросил парень. — Я в уголовном отделе работаю, не боись. Разберемся.
— Да, — кивнул тот, но руки его продолжали трястись как от озноба. — Разглядел. Она у фонаря стояла. Такая, рыжая… ну, ненастояще рыжая, покрашенная.
Белая вспышка на миг ослепила обоих, но Мирослав был начеку — почти мгновенно выставил щит, отбивая непонятное ему заклятье.
«А баба-то маг, — мелькнуло в голове, — неужто и в самом деле та самая похитительница?»
Он рванул в сторону, прикрывая щитом еще и пацана, бок прострелило: совсем забыл, что недавно получил в драке. Невидимая противница тут же прицельно выслала что-то вроде жгущего плетения — как раз по больным местам. Мирослав не смог погасить их целиком, едва не заорал, как продрало.
Ее плетения были странные, не похожие на учебные, которые им преподаватели демонстрировали. Неправильные и более опасные. И к тому же она, кажется, видела, по каким местам лучше бить.
— Пацан, давай, я отвлеку, а ты беги к своему велику! — прошипел Мирослав, наудачу шлепая сплетенным цепом.
Снова белая вспышка.
Кажется, ей нипочем.
«Ну что я, с бабой не справлюсь?!» — разозлился Мирослав, вспоминая ориентировку: та, которая едва не сцапала Лейтэ, была среднего возраста, полная тетка — каких полно. Не боевой маг же.
Пацан побежал было к переулку, но невидимая им магичка едва не задела его очередным плетением.
— Назад! — заорал Мирослав. — Давай назад, мне за спину! Идем к причалам!
Там были люди — и, может быть, баба поостережется лезть туда за ними.
Он отступал к ящикам, чувствуя судорожное дыхание пацана позади. Швырял «замиралки» и, постоянно держа истончающийся щит, бил наотмашь сплетенным цепом. Левой у него получалось неловко, хоть и сильно — нечаянно ударил по ящикам, брызнуло в стороны деревянной щепой. В темноте взвизгнула женщина, и Мирослав ощерился: задел.
Бред, вот бред.
Тоже мне, стажер, боевой маг.
Какая-то тетка даже не выдыхаясь, лупит по нему, а он только слабеет.
Со злости Мирослав хлестнул цепом так, что разбил асфальт — длинная развороченная трещина пролегла от него наискось.
Блин, лишь бы пацана вытащить.
— Прибавь ходу! — задыхаясь, крикнул Мирослав. — Ты чего, как я, спиной идешь? Развернись!
Сзади послышался грохот — мальчишка споткнулся обо что-то и растянулся. Мирослав едва успел остановиться, чтобы не упасть сверху.
Руки тряслись от напряжения, и губу он уже до крови прокусил — щит он держал в правой, и все удары режущей болью вгрызались в запястье, отдаваясь аж в челюсть.
Ну еще немного…
Только свернуть за угол этого проклятущего склада.
Краем глаза Мирослав уже видел свет от фонарей причала, бликующий на черной воде, когда его противница, мелькнув еле различимым белым пятном на краю тьмы, серией ударов прорвала щит.
Маг покатился кубарем, сшибая пустые ящики и поддоны. Пацан что-то закричал, и Мирослав хотел было ответить, но вдруг ощутил, как проваливается.
За ящиками не было ограды, набережная заканчивалась, и Мирослав, только чудом извернувшись, вцепился пальцами в бугристый асфальт.
Правую руку снова прострелило болью, и он не удержался, рухнул в ледяные воды тихой реки Эне.
Сквозь муть он еще успел увидеть росчерк очередной белой вспышки, летящей в лицо, и в отчаянном упрямстве, не желая сдаваться, ответил наугад, чем было.
Вода взъярилась, забурлила, глотая и вспышку, и свет фонарей, и весь остальной мир.
Потери
С утра Сова ехидно проехался по поводу разбитого лица Кимбли, но стажер, которому оставались считанные дни до окончания отработки только усмехнулся в ответ. Еще пару дней — и можно будет позабыть о въедливом начальстве, постоянных «подай-принеси» и прочих радостях служебной жизни — ровно до того момента, как летом выдадут дипломы, и служить придется уже по-настоящему, и опять-таки с «подай-принеси».
К обеду Кимбли ходил как в воду опущенный: Мирослав почему-то не приходил и не отвечал на звонки. Кимбли пробовал звонить и домой другу, и его девушке, выяснил только, что тот нигде не появлялся. Мать Мирослава тут же ударилась в панику, стала обзванивать знакомых.
— А чего делать? — спрашивал Кимбли. — Вдруг что случилось? А если он просто встретил кого и бухал всю ночь? Щас всех поднимем, а потом по шапке прилетит. И Мирослав обидится.
— Если он не появится, через два дня скажи родителям подать заявление о пропаже, — равнодушно сказал из угла Мирон.
Кимбли не ответил, нахмурился только, сжав губы.
Потом позвонил Лейтэ и срывающимся голосом сказал Сове:
— Игорь пропал. Это мой одноклассник… то есть друг, ну… мы дружили раньше. Его мама вчера позвонила мне, спрашивала, не приходил ли он ко мне. Я сказал ей сразу в полицию идти, правильно?
— Вчера звонила? — Сова забарабанил пальцами по столу, привлекая внимание Донно. — Больше не появлялся?