Ярослава Осокина – Бумажные доспехи (страница 10)

Надену черный костюм, решила Морген. Если налезет, конечно.

Спрятанные

— Сегодня придет Белая, — сказал Жук, хотя его никто не спрашивал.

Касьян бы треснул его, но шевелиться было больно.

Уж лучше бы молчал.

Вот если бы сегодня пришла Придурковатая — это было бы хорошо. Конечно, она и сюсюкала тоненьким голосом, и разговаривала бес знает с кем, но зато одна из всех приносила еду.

Переваренные каши и пресные овощные пюре, свежая вода и мягкий, как вата, белый хлеб. Придурковатая раздавала всем поровну, порой оделяя еще пару-тройку лишних людей, которых видела только она, но это было ничего. Хуже, когда она давала еду только одному-двоим, а остальных не замечала.

Вот Бабка всегда за раз замечала только одного. Приносила конфеты — их никто не ел, уже научились, что без воды эта кислая сладость во рту просто сводит с ума.

С водой было плохо. Жук сказал, что человек никогда не умирает от голода, потому что раньше помирает от жажды. Первое время, когда еще были силы, Касьян с ним спорил — больно дурацким было утверждение, но потом перестал. Ребята спрятали один из стаканов, которые Придурковатая всегда собирала, пересчитывая по нескольку раз, и соврали, что он разбился.

Тогда все жутко перепугались: Придурковатая вдруг взвыла, заметалась, притащила веник и начала махать им в разные стороны. Боялась, что они порежутся осколками.

Но зато теперь у них был стакан — его поставили в угол, где из кирпичной кладки выступал локтем изгиб трубы, и постоянно капало. Пусть и мерзкая на вкус, но вода у них была каждый день.

Жук завозился, а потом позвал его к себе. Касьян подполз на четвереньках, одной рукой держась за стену.

— Вот, — сказал Жук. — Нет, еще руку дай, я тебе покажу, где я тут чего помечаю. Идешь снизу, от этого места, где ямка. Два кирпича, на третьем влево — и доска. Пальцами проведешь по царапинам. Полоски — дни. Точки сверху, это когда Бабка приходит. Если Белая, то перечеркнуто. Придурковатая — галкой сверху. Чуешь? В ямке — гвоздь.

Жук помолчал, потом продолжил неуверенно:

— Я вот все думаю, ты сможешь выдернуть из доски еще гвоздь? Я хочу этот взять с собой, и… вдруг получится как-нибудь вырваться?

— А ты… ты вернешься за нами? — спросил Касьян.

Белая всегда кого-нибудь забирала, и с этим они не могли ничего сделать. Едва она входила внутрь, воздух тяжелел и вдавливал их в бетонный пол.

Жук сидел тут дольше всех, поэтому он каждый раз все больше боялся, что заберут его, но только сегодня настолько серьезно.

— Я вернусь, ты чего, — глухо ответил он, — но даже если сразу не получится, так я хоть наружу и позову кого-нибудь.

— Слушай, — сказал Касьян. — Давай я прям сейчас выковыряю гвоздь… если тебя не заберут, мы попробуем потом на придурковатую навалиться, а? Вдруг проскочим?

Жук долго молчал.

— До того, как ты появился, мы пробовали, — признался он. — Она хоть и глупая на вид, но сильная. Она стала орать и прибежала Белая. Что-то сделала, и мы потом лежали, не знаю сколько, двинуться не могли.

— Все равно, — сказал Касьян. — Давай попробуем.

Зеркальное

Морген весь день спотыкалась и пересчитала все углы в отделении.

Мир был слишком медленным, а она слишком быстрой. Нервная, чрезмерная энергия стремилась по венам, и Морген постоянно спохватывалась, пытаясь притормозить.

Ушла пораньше — и Каролус, узнав, что она едет на свидание с сыном, отпустил без разговоров. На прощание подсказал, какие еще вещи лучше передать и пообещал дать контакты хорошего адвоката.

Неудивительно, фыркнула Морген про себя, вспомнив, что старого некроманта один или два раза лишали лицензии. Не будь он гениальным врачом и специалистом по проклятьям, давно бы уже был на совсем не почетнойпенсии.

Эвано выглядел неплохо. Морген придирчиво изучала его лицо, потом даже быстро просканировала — Эвано дернулся и оскорбленно посмотрел.

Н-да, дурной пример оказался заразительным — и ведь несколько дней назад Морген сама возмутилась таким же поступком Роберта.

Постоянно сбиваясь с выражения гордого достоинства на смущенное «мам-я-уже-большой», Эвано поблагодарил ее за вещи и книги. Планшет с читалкой пронести не разрешили, и телефон тоже, но Эвано сказал, что у них есть городской аппарат, и разрешают звонить, если что. Морген тут же стала записывать для него свои номера.

— Да ладно, мам, — рассердился Эвано. — Хватит суетиться, я и так их помню. Что я, дурак, по-твоему?

Неожиданно растрогавшись этим, Морген едва не заплакала. Ну надо же — и сразу вспомнились далекие уже дни, когда не почти не было мобильных телефонов, и маленький Эвано звонил ей на работу каждый день, чтобы сказать, что он пришел из школы домой.

— Ты лучше скажи, чего там творится, — отворачиваясь, сказал Эвано. — Ну, в мире. А то телек тут не работает.

Морген пожала плечами: новости она давно не смотрела, не до того было.

— Я посмотрю сегодня… то есть завтра. И вообще, куплю тебе газету, — пообещала она.

Уходя, она увидела через лужайку перед Чайным домиком Донно с коллегами. Помня о конспирации, радостно замахала ему рукой, а Донно — вот чурбан — удивленно уставился на нее. Из вредности Морген послала ему смачный воздушный поцелуй и двинулась дальше. Еще надо было успеть что-то придумать с прической, да и костюм она так и не примерила, и все боялась, что не влезет.

И этого стоило ожидать.

Морген оглаживала брюки и одергивала, но они не сидели на бедрах, задирались выше, и черный топ нависал неровным пузырем над их поясом. Морген сокрушенно вздыхала — а ведь лет пять назад она купила этот костюм за такие деньги, о которых и вспоминать было страшно.

Следить надо за фигурой…

Ага, было бы зачем. Или для кого.

Морген покосилась на серое платье, висевшее на створке шкафа, и вдруг краем глаза уловила мелькнувшую слева тень.

Нахмурилась, оглядывая комнату. Отблеск чего-то? Птица мимо окна пролетела? Да глупости, решила Морген.

Повернулась к зеркалу, попыталась снова одернуть брюки, чтобы сидели правильно.

За ее спиной в дверях комнаты стоял невысокий темный человек. Видно было очень смутно, словно сквозь пыльное стекло. Человек закрывал лицо ладонями.

Когда смазанные темные руки шевельнулись, опускаясь, Морген взвизгнула, отшатываясь в сторону. Почему-то показалось, что нельзя, чтоб этот человек посмотрел на нее.

Она наткнулась на кресло и едва не упала. Зажимая рот руками, Морген оглядывала комнату. За окнами по-прежнему серело небо за повисшими тонкими ветвями березы.

Было тихо. Ворчал и гудел город снаружи, негромко тикали старые часы на стене.

Комната была пуста.

Морген взяла себя в кулак и расправила сканирующую сеть — не так, как с пациентами, а широкую, сферой от себя в стороны. Никого — ничего— не было кроме нее в комнате. И в квартире. Снизу пришел отклик — старушка этажом ниже, наверху, слабее, соседская собака спит.

Стараясь держаться спиной к стене, Морген поспешила в комнату Эвано. Она знала, чувствовала, видела, что никого рядом с ней нет, но смутный образ человека, закрывающего лицо руками, не уходил из головы.

У Эвано была целая полка с учебниками старших классов и справочниками. Морген вытянула пожеванную временем брошюру «Бытовые наговоры 1–5 ступени». Обложка была украшена изображением танкового сражения, которое на продолжалось на форзацах, постепенно переходя в подводные бои с участием водолазов и батискафов.

Поддерживая сканирующую сеть, Морген отыскала нужную страницу и торопливо зачитала наговор.

Потом вздохнула, свернула сеть и закрыла глаза, теперь повторяя наговор как положено. Спокойно, размеренно, наполняя слова силой. Она выдыхала звуки, и те неспешно растворялись в воздухе, наполняли комнату иным, морозным запахом. Губы заледенели, и на самой грани слуха Морген ощущала тонкое позвякивание, словно ледяные чешуйки ползли по стенам, съедая малейший след потустороннего.

Морген некоторое время посидела еще на полу, сжимая мягкую, вытертую до бархатистостой поверхности, книжицу, потом вернулась к себе. Одевалась быстро, покидала в сумочку косметику, но краситься не стала — несмотря ни на что, снова заглянуть в зеркало, даже в пудренице, она не решилась.

«Надо будет купить какие-нибудь амулеты от духов, — подумала она, идя к остановке автобуса. — Наверняка, это я какую-нибудь дрянь из больницы притащила… или из Чайного домика? Да нет, у них, наверно, защита стоит, такого не бывает. А как напугало… вроде и ничего особенного, но все равно…»

Зябкое неприятное чувство, будто кто-то стоит за плечом, не оставляло ее.

Донно тоже думает о призраках

Сова развлекался целых полчаса, припоминая в подробностях нечаянную встречу с Морген. Роберт не ходил с ними на обед, все пропустил — и слушал с интересом.

Сова ржал и острил на тему ролевых игр:

— Так вот оно как надо с девушками знакомиться! — и стажеры подхихикивали, но косились на Донно и пытались угадать, не перегнули еще палку. — Ты ее в браслеты, пару дней на баланде — и она твоя! Ну, вообще!

Донно огрызнулся бы — но смысл? Рушить легенду не стоило, даже после того, как ее цель будет достигнута. Поэтому он устало отбивался:

— Ты просто завидуешь, старик. Твоя-то сбежала на той неделе.

— Много ты знаешь! — тут же подпрыгивал Сова. — Да она просто к матери поехала!

— Ага-ага, — кивал Донно. — Да это ничего страшного, ты не переживай. Я у Морген спрошу, может, у нее подружка есть, познакомим.