Ярослава Кузнецова – Тайная игра (страница 51)
Мануэль разглядывал чертову тварь, склонив голову на бок, и, похоже, пребывал в немом восторге. Свободную от фонарика руку он заложил за спину – чтобы не начать трепать зверюшку за ушами, что ли?
– Во-от, хорошо, понюхала – а теперь бросайте во-о-он туда. Подальше… ты ж моя хорошая!
Лео швырнул порядком истерзанный веник, стараясь попасть хотя бы до оградки ближайшей могилы, тварь развернулась, подкинула пегий зад с кольцом хвостика и бодрым галопом унеслась за подношением.
– Уф-ф. Надеюсь, где-то на четверть часа моя приманка ее отвлечет, а потом нам надо будет ее заманить и запереть в склепе. Мне докладывали, что на кладбище по ночам подозрительная активность, к тому же недавно эта зараза искалечила предыдущего сторожа.
– Запереть! Ну конечно! Нет ничего легче. – Лео перевел дыхание. – Надо было приготовить вторую приманку.
– Зачем, наша красавица теперь никуда не убежит. Просто загоним ее в склеп и все.
Внезапно Лео понял, что ему опять не пришло в голову защититься магией. Стоял, таращился, надеясь на букет и на то, что инквизитор привез его сюда все-таки не для того, чтобы скормить кладбищенскому гриму. Отогнать духа-охранника или сделаться для него невидимым не очень сложно, поэтому маги редко ставят их стеречь могилы. Грим не столько защитит, сколько предупредит о вторжении, но конкретно этому гриму предупреждать было некого.
Вот бы инквизитор порадовался, начни Лео бормотать отпугивающие инканты. Или… для того и захватил с собой на это кладбище, не предупредив? Чтобы Лео так или иначе выдал себя? Зачем, если де Лерида и так давно его раскусил? Чтобы за руку схватить?
Тем временем Мануэль деловито пошел вперед по тропинке, не обращая внимания на то, что его спутник несколько дезориентирован внезапным появлением свиньи и своими мыслями о коварстве инквизиторов. Калитка ограды, окружавшей склеп Риганов, была приоткрыта. Мануэль задумчиво покачал ее туда-сюда, петли скрипнули.
– Видимо, кто-то заходил в склеп и не запер. Свинья выбралась, так сказать, из стойла и бродит теперь где попало. Могут люди пострадать. Сторожа она просто помяла, а могла бы и убить.
– А зачем она здесь?
Лео отлично знал, зачем, но все-таки простому учителю истории полагалось хотя бы слегка удивиться.
– Магические семьи хоронили тут своих дорогих покойников столетиями, ведь многие малефики жили в городах. Худой мир и все такое. Вейл же набросили во время войны, чтобы не случилось массового разорения могил. А до того к склепам приставляли таких вот кладбищенских гримов для охраны, чтоб не давали красть ценные вещи. Для мага не опасен, разве только это совсем неумелый маг. Но вы, хм, неплохо держались, Лео. Давайте посмотрим, что внутри.
– Только бы не вторая свинья!
– Вряд ли мы можем на это надеяться.
Мануэль подкрутил фонарик – он загорелся ярче – и бестрепетно отворил скрипнувшую калитку.
Фамильный склеп Риганов представлял собой мраморное здание чуть выше человеческого роста с фронтоном и четырьмя гладкими, без каннелюр, колоннами. Вход стерегли два бронзовых льва, положивших косматые головы на лапы.
Мощная обитая железными полосами дверь склепа тоже легко повернулась на петлях. Внутри было сыро, холодно, пахло прелью и почему-то флердоранжем и лилиями. Наверное, кто-то оставил обонятельную иллюзию. Луч фонарика выхватил пыльную вазу с сухими остовами цветов, массивный каменный стол посередине склепа и ниши, в которых нашли свое последнее пристанище члены семьи Риганов. Темную столешницу покрывал толстый слой пыли.
На столе валялся опрокинутый простой керосиновый фонарь – редкая вещица. Мануэль перевел луч света в угол, где темнела какая-то куча. Куча оказалась ватником, старым, в масляных пятнах, вдобавок изъеденным ядовитой слюной свиньи, из его многочисленных прорех торчали белые клочья.
– Кто-то здесь побывал, и свинью он отпугнуть не сумел, может быть, не знал, как. Она явилась, ободрала с гостя эту… куртку, а ее хозяин успел убежать, пока грим терзал добычу. Они туповаты.
– Гримы?
– Люди. Как можно было лезть в усыпальницу магов, никак не позаботившись о своей безопасности?
– У него же под рукой не нашлось учителя истории, чтобы бросить в пасть чудовища!
– Вы преувеличиваете. Вам ничего не грозило.
– Она мне накапала слюной на ботинок, и он теперь еще сильнее протекает.
– Примите мои соболезнования. Ага, вот и наши пропавшие Ксавьер и Эрнан.
Мануэль направил луч на мраморные таблички сперва над одной нишей, затем над другой. В соседней угадывался беспорядок, и Мануэль, приблизившись и водя фонариком, начал что-то бормотать себе под нос. Лео разглядел сдвинутую крышку каменного гроба и хотел подойти ближе, но инквизитор жестом остановил его.
– Тело, очевидно, тревожили. На правой руке что-то было, поэтому вор просто сломал ее в суставе и снял это. Возможно, браслет. За пять лет кости сделались хрупкими. Неудивительно, что свинья взбесилась. Остальные ниши выглядят неповрежденными.
– Браслет? Наш браслет? Артефакт Эхеверии?
– Ну или наручные часы… или какое-нибудь невинное украшение.
Мануэль перевел луч на черную мраморную табличку. На ней распростер крылья выгравированный ворон. «Алонсо Эрнан Риган» и даты.
Лео обвел взглядом темную усыпальницу, перечеркнутую белым конусом луча. Где-то тут лежат Милица Риган, их с Алонсо дочь-подросток, и вон там – оба сына, все погибли за несколько дней. Все убиты проклятым браслетом. Кто его проклял? Не сам ли Риган в момент смерти от руки собственного голема? Предсмертное проклятие сильного мага – отвратная, надо сказать, штука.
– Я все посмотрел, что мне было нужно, – прервал его невеселые размышления Мануэль. – Пойдемте загоним животное, нечего ему бродить на свободе и подвергать опасности себя и окружающих.
– Такое впечатление, что вы просто обожаете сельское хозяйство, – не удержался Лео. – Сколько забот о свинье!
– Во времена моей молодости вокруг было сплошное сельское хозяйство, – буркнул Мануэль, направляясь к выходу. – Ни одного завалящего трамвая, не говоря уж о такой вершине человеческого гения, как холодильник.
– А я думал, во времена вашей молодости кругом бродили мамонты.
– Вы мне льстите, Лео.
Найти грима оказалось несложно: из зарослей колючих кустов позади склепа доносилось восторженное похрюкивание, скрежещущий визг и сомнительное чавканье. Мануэль бестрепетно углубился в кусты, Лео из чувства противоречия, вредности и неистребимого любопытства последовал за ним. Зловещая свинья разметала останки букета вдоль железной ограды и теперь валялась на спине, как огромная псина, сипло вереща и вминая в ледяную грязь раскрошенные лавровые листья и последние ягоды рябины. Ее короткие черные с острыми копытцами ноги попеременно то дрыгались в воздухе, то напряженно выпрямлялись, как ножки табуретки.
– Посветите-ка мне. – Инквизитор сунул ему в руки фонарик.
Не особо церемонясь, он подошел к свинье ближе и прервал блаженство, отвесив изрядного пинка.
– Подождите, Мануэль, но надо же начертить магический круг! Надо связать грима, обездвижить. Даже мне известно, что изгнание или призыв существа из Сияющей Клиппы требует сложных манипуляций и жерт… о-о-о Ястреб!
Невысокий и с виду хлипкий инквизитор сделал шаг с разворотом, как тореадор с мулетой, пропустил кинувшуюся на него свинью и ловко ухватил за щетину на загривке. Чудовище затормозило, взрыв копытами землю, задние ноги выехали вперед, а передние забились в воздухе. Свинья грохнулась бы на спину, не удерживай ее на весу рука инквизитора.
– Пожертвую ей свои перчатки, – процедил Мануэль сквозь зубы. – Она потеет какой-то щелочной дрянью. Ну, пошла! Светите, Лео, светите, не опускайте фонарик.
Очередной увесистый пинок – и Лео в оторопении наблюдал, как визжащего грима волокут по окончательно перепаханной дорожке. Круг света заметно дрожал – Лео не сразу понял, что это у него руки ходуном ходят.
Что же де Лерида сам за тварь такая? Ши необычайно сильны, но они и палкой не дотронутся до выходца из Миров Скорлупы. Или Лео что-то не знает о ши?
Мануэль меж тем зашвырнул свинью за ограду склепа Риганов, захлопнул калитку, запер ее на щеколду и кинул следом изгаженные перчатки.
– Порядок. – Он подошел к Лео и забрал у него фонарик. – Ну что стоите, пора обратно ехать. В обморок падать будете?
– Н-нет. Мне все очень понравилось.
– Вот и хорошо.
К машине они возвращались в глубоком молчании.
– Подвезти вас? – спросил Мануэль, устраиваясь на водительском кресле. – Вы ведь не в школе живете?
– Да, в Сиреневом Квартале. Если подвезете, буду благодарен.
Молчание возобновилось. Лео был потрясен и не скрывал этого. Он смотрел прямо перед собой, на проплывающие в свете фар изломанные силуэты деревьев, на снег, с мягким стуком ударяющийся в стекло, и напряженно думал. Вернее, крутил в голове одну-единственную мысль.
Беласко ошибался. И все, кто принимал де Лериду за ши – ошибались. И охрана ему действительно не нужна. И он почему-то предпочитает играть с Лео и подначивать его, вместо того чтобы скрутить в бараний рог, завернуть в газетку и отнести своим хозяевам.
А хозяева у него есть. Иначе Мануэль не носил бы серебряный ошейник на горле.
Лео вздохнул. В теплом воздухе, что гнал от печки вентилятор, ощутилась едва слышимая сладкая нота – то ли мед, то ли цветы. Что-то отвалилось от букета?