Ярослава Кузнецова – Тайная игра (страница 53)

– Да, это мне понравилось. Послушание, четкость и ясность целей. Друг был в полном восторге от моего решения.

– И что случилось дальше?

– Так как я явился открыто, окутать все покровом тайны не вышло. Церковное начальство всполошилось. Для начала меня засунули в камеру, исписанную запрещающими знаками – в то время церковники баловались магией еще как, и малефиков среди них было полно, причем убежденных католиков. Потом месяц заседали и дискутировали, есть ли у меня душа, не являюсь ли я диавольским творением, не призвали ли меня случайно из клиппотических миров, и – в конечном счете – как бы меня получше использовать.

– А вы?

– А я молился.

Мануэль утвердил подбородок на сложенные ладони и прикрыл глаза.

Стены наконец перестали пульсировать, и Лео понял, что окончательно пришел в себя.

– В итоге кардиналы ни до чего не договорились и решили воспользоваться моей доброй волей. А ее было очень много. В противном случае я мог эту камеру разнести по камешку. Но я укрощал дух, учился кротости и послушанию, каждый раз вспоминая, с каким жаром и как логично мой друг рассказывал о том, что люди добры, и как стремятся к познанию, и что нужно им лишь чуть-чуть помочь… Я решил, что все это дано мне, чтобы воспитать смирение. В итоге меня стали считать… хм… собственностью Особого Фонда Инквизиции и даже присвоили инвентарный номер. Не слишком большой, четыреста восемьдесят шестой, Инквизиция к тому времени еще не успела нажить так уж много могущественных артефактов и чудесных вещей.

Мануэль не спеша закатал рукав и показал отчетливый серый номер, вытатуированный на внутренней стороне предплечья. Маленькие аккуратные цифры. Лео содрогнулся.

– Со временем я достиг больших успехов на ниве расследований – магия мне всегда была интересна. Несколько веков служил Престолу и в целом был доволен своей жизнью. Но… – он помолчал, – но слишком много разных «но» накопилось, однако сейчас не время и не место их перечислять.

– А чему время и место? – спросил Лео. – Вы же не просто так мне все это рассказываете. Не потому, что захотелось повспоминать.

– Конечно, – согласился Мануэль. – Конечно, не поэтому. У меня к вам предложение, Лео.

Ага, похоже, пришла пора открывать карты. Лео покосился на пустой чайник – у него резко пересохло горло.

– Сперва я думал, что вы, Лео, как и я, охотитесь за артефактом, – продолжал Мануэль. – Но оказалось, что нет. Вы явились в простецовую школу за пополнением поредевших магических рядов, за новыми рекрутами, так? – Лео увидел кривую ухмылку, которая сразу же пропала. – Сильно же вашего брата проредила война.

– За новыми гражданами, – насупился Лео, – за теми, кому все равно не жить среди людей.

– Впервые вижу, чтобы высокие фейские дома подбирали объедки, не нужные простецам. Впервые за четыреста лет.

– Зачем вы так говорите, Мануэль? Злите меня? Зачем?

– Вы забавно злитесь. И вы, похоже, верите в идею единого и могучего государства магов. Как Красный Лев его называл – Магистерий?

– Если ваша вера поколеблена, Мануэль, то это не значит… кх, кх! – Лео даже раскашлялся от возмущения.

Инквизитор поднял ладонь.

– Ладно, давайте оставим споры. Может быть, когда-нибудь в следующий раз мы поговорим о вере, о целесообразности и о всем таком. Сейчас давайте о деле. Итак, вы искали юного малефика среди учеников, и вы его нашли. Это – как вы сказали – Кассий? Рыжий такой, высокий, забыл фамилию…

– Я сказал? – удивился Лео. – Или сами догадались? Определили его?

– Нет, не определил. Я не присматривался, у меня другая задача. – Инквизитор положил ногу на ногу и сцепил пальцы на колене. – К тому же он не инициированный, а каденций свой к чему-то интуитивно приспособил, фона никакого не чувствуется. Чтобы что-то обнаружить, парня тормошить надо, провоцировать.

– Как меня? Кх, кх…

– Вы, кстати, Лео, не особенно провоцируетесь, и это вам в плюс. Слушайте, у вас что, во всем доме воды нет? Как вы тут живете?

– Внизу должна быть. Принести?

– Принесите, а то кашлять затеяли. Спешить нам все равно некуда, а я бы тоже чаю выпил.

– Я возьму фонарик?

Голова уже не кружилась. Прихватив чайник, Лео оставил дверь приоткрытой и побрел вниз по лестнице.

Мануэль не зря отпустил охрану и повез Лео домой. Хотел поговорить без свидетелей… даже на территории Лео. Чтобы ему спокойнее было?

«У меня к вам предложение». Что же он от меня хочет? Или Беласко прав, и Мануэль собрался поймать рыбу покрупнее? Взять, например, в заложники – а он меня скрутит даже без применения магии, голыми руками, – да и отправит Беласко ультиматум… чтобы тот что? Прекратил восстанавливать Магистерий?

Но разве заложника отпускают вот так, свободно, за водой… Он ведь может выскочить во двор – и поминай как звали. Однако Мануэль уверен, что Лео вернется.

И Лео вернется, да.

Внизу, в бойлерной, удалось включить свет – лампа под потолком была забрана железной решеткой, и ее никто не выкрутил. Лео плеснул в лицо холодной воды из-под крана, напился и начал наполнять кувшин. Желтоватый свет едва сочился, в кафельных углах, под трубами, под жестяными раковинами, за огромным подвешенным под потолком бойлером копились тени. Краем глаза Лео уловил движение и повернул голову.

– Доброго вечерочка, – послышалось от двери. – А что это ты, соседушка, Инквизицию в дом притащил? Никак случилось чего?

– Это частный визит, – буркнул Лео, не удивленный появлением соседа. Который, должно быть, шустро спрятался, едва инквизитор переступил порог. – Вам совершенно не о чем беспокоиться.

– Интересное де…

Сосед замолчал на полуслове, покачнулся и рухнул ничком, руки его были плотно прижаты к телу. Лео даже подхватить его не успел. Винкулюм, магические узы, их ни с чем не спутать.

Снаружи, то ли во дворе, то ли на крыше, пронзительно взвыла сирена.

Там, где сосед только что стоял, в слабо освещенном дверном проеме показался широкоплечий высокий парень. Голова его почти доставала до притолки.

– Привет, – сказал Рамон Эскудо, активист Секвор Серпентис и романтический интерес Дис, драгоценной невесты Лео. – Наконец-то ты вылез из норы.

Глава 13

– Рамон? – Лео даже не особенно удивился. На сегодня его способность удивляться уже исчерпалась. – Ты что здесь делаешь?

– Приехали с ребятами за твоим инквизитором, – тот мотнул головой, морщась от завываний. – Удачно, что ты спустился, а то я ума не мог приложить, как тебя выманить, чтобы не зацепило.

– За моим… что?! Как вы узнали, что я здесь и с ним?

– Салага, – добродушно хохотнул Рамон. – Дис на тебя при встрече маячок повесила. А ты ушами прохлопал. Она ловкая, наша Дисглерио.

Эскудо покосился на внушительное тело соседа, лежавшее у него под ногами, попинал носком ботинка, хмыкнул и продолжил:

– Короче, Цинис, иди сейчас на улицу и не встревай, мы быстренько разберемся с этим гаденышем и больше никого не тронем. К тебе никто не примотается, не бойся. Уф, как же эта хрень вопит, хуже вендиго.

На периферии зрения что-то мелькнуло – по стене пробежал крошечный голем-самоубийца из числа тех, что делал Виз, – перелез на потолок, миновал дверной проем и исчез из вида.

– Рамон, вы с ума сошли. Это жилой дом. Тут люди в каждой квартире, это вам не склад, не завод! Я уже не говорю, что вам де Лериду не скрутить. Он не ши. Артур ошибается.

– Артур никогда не ошибается. – Рамон опять поморщился и поковырял пальцем в ухе. – Давай-давай, Цинис, на выход. Поговорили и хватит. Передам Дис от тебя привет.

– Передай ей лучше, чтоб на глаза мне не показывалась, предательница, – прошипел Лео, ощущая, как его переполняет ярость.

Надо же! Милая невеста! Стоило ее подельникам затеять очередную бандитскую авантюру, как она тут же подсунула жучок, без тени сомнений. Словно я… Использовала, как…

– Где она?

– В Гретвиле. Так что потом ей все выскажешь. Давай, Цинис, шевелись, время пошло.

– Дурни, вы даже не представляете, на что там налетите!

А хоть бы и налетели, мелькнула мысль. Жалеть никто не будет.

Рамон, переступив через неподвижно лежащего человека, с неприятной решимостью протянул к Лео руку, собираясь по-простому схватить его за плечо и выволочь вон.

На верхних этажах грохнуло, обрезав вой, как ножом. Стены покачнулись, зазвенели стекла, с потолка посыпалась штукатурка. Кто-то отдаленно завопил, хлопнули двери, заорали ближе.

Лео зарычал от вспыхнувшей ярости и приложил Эскудо винкулюмом, не пожалев канденция и наплевав на возможные последствия. Рамона отнесло к стене, он стукнулся плечами и затылком о трубы и обрушился вниз поперек спеленутого заклинанием соседа.

Лео перескочил через них и кинулся вверх по лестнице. Пригнул голову – поток обжигающего воздуха накатывал и усиливался с каждым мгновением. По ступеням с дребезгом прокатилось чье-то мусорное ведро, теряя содержимое. Несколькими этажами выше гудело, ревело, слышались крики. Сирены детекторов ревели тоже – отдаленно, видимо, с соседних зданий. Стало жарко и отчетливо потянуло дымом.

Наверху, аккурат в комнате Лео, уже разверзся ад. Даже если бы молодчики Артура не орали и не крушили стены, он бы почуял выплески канденция за версту.

Снова грохнуло, да так, что у Лео побелело в глазах и пол ушел из-под ног. В горло потекло густое, соленое, отдающее железом. Ошеломляющий жар накатил валом, как сорвавшийся с тормозов поезд. Лео заслонился локтем и вцепился в перила. Зашипел: краска расплавилась и прилипла к ладони.