Ярослава Кузнецова – Тайная игра (страница 46)
– Я господину Хольцеру напоминаю, – Кассий слегка покраснел, но глаз не отвел, – что на проверку могли увезти в любой момент. Моя невеста просто не успела забрать колоду.
– Бедная, – с большим сочувствием сказала Доменика. – Как же невовремя карты Надзору попались.
– А что же, Надзор их сжег, действительно? – не унимался Хольцер. – Ведь все до единой карты орфы вынюхали. Ну, кроме Черного Петера. Значит, точно на них заклятие лежало, а, господин Грис?
Локоть Доменики опять воткнулся Хольцеру в печень.
– О заклятии ничего не знаю, – развел руками Лео. – И невеста моя тоже. Но не исключено.
– Я же говорила, – воскликнула Доменика, – что они волшебные! А ты не верил…
– Не волшебные, а зачарованные, – перебил ее Кассий, – это разные вещи. А чары на них были я скажу какие – заставляющие играть бесконечно. С войны в эти карты играли беспрерывно поколения учеников. Ничего такое заклятие, неслабое. Стоили небось прилично в свое время.
– И все-таки, Доменика, как найти карту? – настаивал Лео. – По какой системе вы передаете их друг другу?
– О, – она улыбнулась, – это что-то вроде гадания. У каждой карты есть свое значение, например, десятка бубей предвещает удачу, а король треф – большие проблемы. Если к тебе пришла еще одна карта, то значение меняется. С третьей – опять меняется. Но по три карты редко когда вместе собираются. Если тебе нравится, что получилось, можешь оставить карты у себя до следующей игры – тогда гадание сбудется. А не нравится – избавляешься от одной или обеих карт. Только избавляться надо аккуратно – подсунуть другому человеку так, чтобы он не заметил. Или чтоб как бы случайно получилось. Вот как вы с Черным Петером. Если тот, кому подсовывают, заметил или что-то заподозрил – то все, не сработало, забирай карту и ищи другого лопуха.
– И как долго такая игра длится?
– Как правило, за год карты собираются и сдаются раз пять-шесть. Но в этот год с сентября уже трижды пришлось сдавать, необычно это. И Черный Петер почему-то сам к вам пришел, мы просто обалдели все. Вообще-то карты никогда еще ко взрослым не приходили, я так думаю, из-за чар.
А как же карточка, которую Бьянка подсунула в Библию падре?
Лео спросил:
– А что означает Черный Петер?
Доменика замялась:
– Ну… это такое пугало. Означает, что ты малефик. Все пытаются от него побыстрее избавиться. От него и от Черной Марты. Если себе оставить, то Дефиниции не пройдешь. Но вам-то, господин Грис, Дефиниции не страшны уже.
– Вот как? – Брови Лео сами собой подпрыгнули. – А теперь я, значит, обратно его хочу, причем добровольно. – Он покачал головой. – Так как же мне его все-таки вернуть?
– Не знаю. – Девушка печально развела руками. – Черный Петер такая карта, про которую никто не скажет, кому передал, иначе не сработает.
– Да ерунда эти ваши суеверия, – встрял Хольцер, – как будто из-за карты у кого-то дыра в душе образуется. Дыра – она или есть, или нет, карты тут ни при чем.
– Это ты скажи тому, кто Черного Петера у себя обнаружил, – надула губки Доменика.
– Ко мне он приходил несколько раз, и что? Я малефик, что ли?
«Да! Да!» – мысленно воскликнул Лео, но Кассий на него не смотрел.
– Ты же от него избавился, – резонно указала девушка, – а если думаешь, что Черного Петера так легко найти – так поищи!
– У меня идея, – заявил Кассий, и тут прозвенел звонок.
– Я жду после второго урока, – напомнил Лео.
– Да, буду! – И подростки побежали вверх по лестнице.
– Итак, домашнее задание на доске. Переписывайте вопросы, и к следующему уроку я жду от вас ответы в письменном виде.
Заскрипели самописки, Лео отложил мел, вытер пальцы о мокрую тряпку (брезгливости у него, оказывается, поубавилось) и сел за учительский стол.
Пять минут до звонка. Лео раскрыл журнал и притворился, будто читает, а сам расфокусировал зрение. Что поделывает Камбала?
Чернильные буквы расплылись, сменившись полумраком и неопознаваемыми угловатыми объектами, медленно проплывающими справа налево.
Несколько мгновений Лео пытался разобрать, что видит, и наконец сообразил – полутемное помещение мастерской, ряд верстаков, какие-то механизмы… наверное, станки, железные ящики, стеллажи, на них грязные захватанные бутылки, заскорузлые тряпки и банки с потеками краски.
Сам Камбала полз по стене. Лео остановил его и заставил повернуть голову так, чтобы пол и потолок оказались на своих местах.
Виз был прав – глазки в кучку ничуть не повлияли на обзор, картинка оказалась очень четкой. Ближе к окнам группа младших мальчиков обступила Отто Нойманна и станок, на котором крутилась какая-то деталь. Лео слышал сквозь грохот и гул работающих механизмов голос трудовика и даже мог разобрать отдельные слова. Чуть ближе двое парней из третьей старшей группы работали самостоятельно – один тоже что-то вытачивал на станке, другой сколачивал ящик. На одном из верстаков сидел серый полосатый котик – его, похоже, не беспокоили грохот и суета. Ага, может, и Кассий тут где-то трудится.
Давай, Камбала, дружок, пробегись вон туда, за стеллажи между квадратных колонн. Там лампа зажжена – между потолком и загроможденными полками тускло светилась щель.
Камбала шустро обогнул стеллажи. Сплющился и протиснулся в нее. По ту сторону оказался небольшой закуток, отделенный от основного помещения фанерной перегородкой с дверью. Закуток почти полностью занимал стол с металлической поперечной конструкцией и большим черным колесом, похожим на то, какое бывает на морских судах.
За столом сидел Эмери Райфелл и рисовал на толстой квадратной пластине, похожей на каменную. Круг желтого света падал на его склоненную голову, масляно блестел в волосах и освещал почти готовый рисунок. Изображение это было, прямо скажем, не из тех, которые положено рисовать юным ученикам. Да и просто смотреть на такие рисунки им не положено. По крайней мере, в стенах школы второй ступени имени святого Иньиго Люпуса. Лео был в этом уверен.
Однако нарисовано было живо и на диво хорошо. Перед Эмери на столе лежала маленькая картинка размером с ладонь – ее он копировал и увеличивал. Но кроме увеличивания еще и дорисовывал, добавляя ветки, цветы и пару кроликов на переднем плане, занятых тем же, чем и главные герои.
А у парня явный талант к рисованию! Лео приказал Камбале спуститься чуть ниже, потому что заметил еще листы с картинками, разложенные на полках у Райфелла за спиной – похоже, они там просыхали после печати. Запертый закуток, тайная типография? Ай да юные дарования! Ай да господин Нойманн, скромный мастер-трудовик! Под носом у Надзора!
Впрочем, Надзор вряд ли всем этим бы заинтересовался – тут нет ни волшебства, ни артефактов. А вот полиция обратила бы внимание, и пристальное.
Эмери вскинул голову и прислушался – хотя что он мог услышать за воем и лязгом станков? – заозирался, обеспокоенно сдвинул брови.
Камбала замер. Чтобы принять цвет поверхности, на которой находился, голему требовалась пара секунд, не больше. Эмери мазнул по нему взглядом, раз, еще раз. Не мог мальчик увидеть крохотного хамелеона, никак не мог – выше круга света от лампы сгущались тени, полки стеллажей, пустые и заставленные коробками, тонули в полумраке.
Он и не увидел. Положил карандаш на стол, откинулся на табурете, оперся спиной на коробку, торчащую из полки. Потер грудь, комкая рубашку. Зажмурился и помассировал виски. Потом стиснул руками голову – да так и застыл на некоторое время.
Голова, похоже, болит. Неудивительно. В запертой каморке без окна, должно быть, душно. Пахнет краской, лаком, растворителями. Чертов Нойманн. Надо бы с ним поговорить.
Лео так погрузился в наблюдение, что вздрогнул, когда раздался звонок.
Он велел Камбале спрятаться и сидеть тихо. Поднялся, захлопнул журнал.
– Урок окончен. Жду ваших домашних заданий на отдельном листочке.
Загремели отодвигаемые стулья, загомонили голоса – ученики рассовывали книги и тетради по портфелям, толпились в дверях и потихоньку выходили в коридор.
Габриил Дефо схватил тряпку и принялся стирать с доски.
– Габриил, спасибо, идите, я сам справлюсь, – сказал Лео, желая, чтобы все поскорее убрались из класса.
– Господин Грис, я сбегаю намочу ее, а то она сухая!
Дефо унесся, оставив свои вещи. Откуда такая прыть? Раньше дежурство по классу выполнялось спустя рукава.
Жаль, сегодня нет истории у третьей старшей. Надо успеть поговорить с Хольцером до того, как придут следующие ученики. Главное – не напугать его. Хорошо, что Кассий знает, кто он такой, и наверняка сильно обеспокоен своим положением.
Ага, а вот и он.
Кассий пробрался сквозь толпящихся у двери учеников, а за ним – ну вот кто ее звал! – распрекрасная Доменика Энтен. Доменика сияла:
– Господин Грис, господин Грис! Смотрите, что мы принесли!
Неужели разыскали Черного Петера?
Кассий подошел, доставая из кармана знакомую карточку, протянул ее Лео.
– Вот. Это не совсем то, что вы хотели, но мы тут посоветовались… и подумали, что, может, и этот подойдет. Он очень похож на прежнего.
Карта была другая. Черный Петер, но совершенно новый, чистый, яркий, сверкающий позолоченной рубашкой, будто только что из типографии. От него даже пахло, как от свежей газеты или неразрезанной книги.
– О. – Лео поднял брови. – Откуда?
Впрочем, он знал, откуда. Если бы еще эти горе-дельцы только картами ограничились…