Ярослава Кузнецова – Тайная игра (страница 45)

Визант махнул рукой.

– И со мной все так. Просто хочется что-нибудь посерьезнее монеты, а с этим есть проблемы. Не бери в голову. Приедешь на подольше – все расскажу.

– Договорились.

Лео вернулся к игре, пытаясь выкинуть еще одну решку. Маленький голем подобрался поближе, сплел крохотные манипулы и неподвижно уселся на верстаке, следя, как монета раз за разом падает лицом вверх.

Глаза у него были, как у камбалы.

Глава 11

Лео три часа поспал в поезде, прислонившись виском к раме заиндевевшего окна. Работяги, направляющиеся в город затемно, постепенно набились в вагон, надышали, наполнили воздух влажным душным теплом. Лео ехал издалека и поэтому смог занять сидячее место поближе к печке, даже немного согрелся.

Но теперь, выйдя на темный перрон и миновав здание вокзала, Лео двигался вместе с толпой к трамвайным остановкам и явственно ощущал, что его знобит от холода и недосыпа. Всего несколько слов – и озноб можно было бы снять, но увы. Лео вернулся в город, и условие не применять магию вернулось тоже. Да и детекторы никуда не делись.

Ничего. Потерпеть осталось совсем немного.

Темное небо, жидкий свет фонарей, от дыхания идет пар. Лео поднял повыше воротник и поправил кашне. Незаметно потрогал сквозь пальто Камбалу – так он назвал маленького голема – тот свернулся за пазухой, как котенок. Голем был теплым, и не только оттого, что пригрелся под одеждой. Волшебная глина, как и любой источник абсолюта, испаряла крохотные порции канденция в виде тепла или света. Для готового изделия любого качества эти потери были несущественны, а вот открытый аргилус, пластичный от несвязанного абсолюта, мог быстро выветриться до бесполезности. Именно поэтому лишенный привязки к хозяину голем очень скоро становился кучкой мусора и восстановлению не подлежал.

Лео пихнули сзади, толкнули в плечо, люди вокруг заторопились, кое-кто побежал. С трамвайного кольца, позвякивая и уютно светясь окнами, заворачивала «Аннабель». Отшагнув на край тротуара, Лео пропустил особо рьяных.

Он задрал голову, морщась от ледяной, висящей в воздухе пыли, поглядел на вокзальные часы: пять пятнадцать утра. До начала уроков, и даже до школьного завтрака – а Лео рассчитывал попасть на завтрак – оставалась уйма времени. Хорошо бы кафе какое-нибудь найти, выпить горячего и проснуться, но кафе и забегаловки сейчас еще закрыты.

А на завтраке надо добраться до Кассия и сказать ему пару слов.

Кассий. Все-таки Кассий. Слишком яркий, деятельный, с харизмой. Из него получится хороший маг.

Артефакт, значит, его наследство. Похоже, именно тогда, на похоронах деда, Хольцер и забрал браслет, может быть, даже тайком от матери. Получается, что искомый ребенок и артефакт связаны.

Что, честно говоря, очень и очень нехорошо.

Кассий взял артефакт с собой в закрытую школу, истопник каким-то образом его заполучил… может, он просил Дедулю продать вещицу?

Лео дернулся и обнаружил, что прошел мимо трамвайных остановок. Возвращаться не стал, а зашагал дальше, обходя конечную, до площади Полнолуния. Все равно рань несусветная, в транспорте толкотня, а Лео надо подумать.

Итак, газеты с обведенными адресами ломбардов и антикварных магазинов у Дедули на столе. Отец Мордача – владелец ломбарда, не чуравшийся скупкой краденого. Алоиз Леманн – коллекционер артефактов. Дедуля, желая продать браслет, обратился и к первому, и ко второму, но они оценили артефакт выше человеческой жизни.

Что-то слишком много смертей вокруг этой загадочной вещицы. И случайных, и неслучайных. Эхеверия убит, Риган тоже, как и двое его сыновей, младшая дочь мертва, жена покончила с собой, а может, тоже убита. Дедуля, Мордач и Леманн убиты. Кассий Хольцер жив-здоров.

Вчера был жив-здоров. Лео прибавил шагу, тут же поскользнулся и чуть не упал – лужи на тротуаре застыли и превратились в каток.

Но вдруг все наоборот? Вдруг Кассий не собирался ничего продавать, а Дедуля каким-то образом украл у него артефакт? А Хольцер все это время пытался вернуть его? И… убил всех, кто видел браслет или держал его в руках.

Бьянка Венарди жива.

Надеюсь, все-таки Кассий не убийца. Если он кого и убил, то только Леманна, и того, скорее всего, случайно.

Если так, то браслет у него. А вот это совсем плохо. Де Лерида вычислит, если еще не успел. Но если все-таки еще нет, то браслет надо бы инквизитору оставить. Иначе он со следа не сойдет и уйти нам с Кассием не позволит.

Сонный сторож, ворча, открыл Лео калитку, но предупредил, что входные двери еще заперты и надо идти через столовую, где сейчас готовят завтрак, или через интернат.

Лео обошел темное здание школы. Школьный двор тонул во мраке, одинокий фонарь на растяжке бросал круг жидкого света в центр спортивной площадки. Второй фонарь – его почти не было видно за длинным одноэтажным зданием мастерских – освещал черный вход, который как раз вел на кухню и в подвал. Напротив, над голыми кронами деревьев, светилось несколько окон на четвертом этаже интерната – дежурные воспитатели уже встали.

Лео свернул налево и двинулся вдоль каменной стены, которая принадлежала одновременно прачечной и котельной. Пусть голем посмотрит старую запертую дверь, можно ли ее вообще открыть? Сейчас самое время запустить его незаметно.

Лео поднялся на замусоренное крыльцо под железным козырьком, осторожно вытащил из-за пазухи Камбалу и посадил его под дверную ручку, туда, где должна быть замочная скважина. Сосредоточился, формулируя задачу: обследовать дверь на предмет ее бесшумного и по возможности незаметного вскрытия, посмотреть, куда она ведет и можно ли выйти этим путем на улицу.

Выдав голему задание, Лео повернулся лицом ко двору.

И вовремя, потому что краем глаза заметил движение около мастерских. Открылась и закрылась дверь, моргнув неярким светом. Одна, две… три фигуры, нагруженные ящиками или коробками, мелькнули на фоне стены, и глухо залязгало железо. Они открывают ворота, догадался Лео. Большие железные ворота, которые около мастерских. Еще, кстати, один возможный путь из школы, надо бы его тоже изучить.

Лео спустился с крыльца и, обходя освещенный участок под окнами интерната, двинулся в сторону мастерских. Голему он уже не был нужен, тот справится сам, а вот странные перемещения с ящиками его заинтересовали.

Ничего странного не было в том, что ящики из мастерских таскают к воротам – мальчики получали в школе профессию, они чинили и обновляли разные приборы и механизмы. Вот только не слишком ли ранний час они выбрали?

За воротами, в переулке, стояла крытая повозка, запряженная парой лошадей, а у ее задка – старик с фонарем. Он прикрывал свет полой плаща и явно торопил грузчиков. Но как он ни прятал фонарь, Лео все же узнал синий комбинезон трудовика и вспыхнувшую рыжим шевелюру одного из парней – Хольцер! Интере-есно… Фоули вообще знает, что тут творится?

Лео мысленно коснулся голема и переформулировал задание: кроме обследования двери Камбала должен был проверить железные ворота и выяснить, можно ли выйти через них тихо, не привлекая внимания. И заодно проникнуть в мастерские и разобраться, что за ящики таскали Кассий и трудовик. Хотя никаких следов таинственных ящиков там могло уже и не остаться. Но пусть проверит все равно.

После завтрака Лео нагнал на лестнице Хольцера и Доменику Энтен, висевшую у того на локте.

– Кассий, я прошу вас зайти ко мне в кабинет после второго урока.

– Хорошо, господин Грис. – Парень удивился, и по глазам было видно, что он быстро перебирает в уме все свои прегрешения, пытаясь вычислить, о котором из них стало известно Лео.

– И к вам, Доменика, у меня просьба. Пожалуйста, верните карту с валетом пик, которая попала к вам в тетрадь. Случайно, видимо, завалилась. У колоды есть хозяйка, я хотел вернуть ей хотя бы последнюю карту.

Но первым делом Лео собирался показать карту Византу. Если эти карты в самом деле волшебный предмет, то их можно восстановить, и они будут работать.

Доменика – яркая темноволосая девушка с глазами, как у лани, первая красавица школы (губа не дура у Кассия) – замотала головой:

– У колоды нет хозяев, господин Грис. Это школьная колода. Она всегда была тут, выпускники передают… передавали ее младшим, когда те переходили в выпускной класс.

– Доменика… – Лео состроил грустную мину, опустил глаза, стараясь аккуратно подбирать слова. – Моя невеста когда-то училась в этой школе. Карты принадлежали ей, вернее, ее матери. Они память о ее матери, понимаете?

Он буквально кожей почувствовал, как смягчился взгляд Доменики. Она помолчала, потом вздохнула.

– Господин Грис… у меня нет этой карты. Я уже… передала ее.

– Кому?

– Одному мальчику из первой старшей группы. Но у него ее тоже, скорее всего, нет.

– Как же мне ее найти? – растерялся Лео.

– А что же ваша невеста оставила колоду в школе? – нетактично встрял Хольцер. – Если она ей дорога как память?

Доменика ткнула приятеля локтем. Лео осторожно объяснил:

– Сразу после войны еще не было школ второй ступени. Тогда только-только вышел закон об обязательной проверке на дистингере. Сперва обследовали взрослых, а всех подростков вплоть до двадцатилетних молодых людей держали в очереди, взаперти, в основном в школах, в которых были интернаты. Дефиниции не проводили еще.

– Я знаю, – вставила Доменика, – не такой уж я маленькой была, чтобы не помнить.