Ярослава Кузнецова – Тайная игра (страница 44)
Что ж, надо отдать простецовым промышленникам должное: сначала они пытались делать предложения. Мол, сколько процентов дохода нужно, чтоб вы позволили разрабатывать долины и пустили туда технику. Случались… смертельные недопонимания.
Лео тяжело вздохнул. Временами хотелось согласиться с Бертой и оказаться вне исторических процессов. Запереться в долине и делать вид, что ничего не происходит.
– Держи, готово. – Виз поставил четвероногого кроху-голема на верстак, и тот бестолково закопошился, поблескивая сапфировыми глазками. Один глаз стоял ровно, а второй криво. – Подвесь сразу на себя, чтоб я не морочился.
– Хорошо, давай. Ого-о, вот это да!
Маленький голем исчезал прямо на глазах, сливаясь с поцарапанной, заляпанной и кое-где прожженой поверхностью. Через несколько мгновений различить на верстаке можно было только пару едва заметных голубых искорок.
– Это не крысарий, – сказал восхищенный Лео, протягивая руку к якобы пустому месту, – это хамелеонарий.
Виз фыркнул.
– Хамелеонарий. – Он попробовал слово на вкус, покачал головой. – Хм, это даже для меня слишком. Нравится?
– Еще бы!
Лео поднял ладонь, разглядывая кроху. Он и правда немного походил на крысу – размерами и формой тела и длинным голым хвостом с лезвием на конце. У него имелись четыре лапы с пальчиками и присосками, а вдобавок к ним две пары манипул на голове. Еще одна – длинная и тонкая, свернутая спиралью, как хоботок бабочки, она пряталась под треугольной пластинкой личины. Если бы не смещенный сапфировый глаз, то лицом голем напоминал бы богомола. А так он напоминал камбалу, что правда, то правда.
– Спасибо тебе огромное, дружище! Ты все-таки гений у нас, тетя Кристина гордилась бы тобой безмерно.
Виз немного зарумянился, глянул на верстак с инструментами и усмехнулся грустно:
– Надеюсь. Я и правда все время думаю, что бы она сказала. Вряд ли бы ее порадовали големы-самоубийцы.
– Ей самой приходилось помогать Красному Льву из-за дяди Фильберса.
– Вот именно. Поэтому ее бы это все не порадовало вдвойне.
– Мой хамелеонарий порадовал бы. – Лео стряхнул голема с ладони, тот повис, уцепившись за палец манипулой, ловко подтянулся и влез обратно. – Смотри, какой шустрый! Кстати, хотел тебя спросить: может, в тетради тети Кристины что-нибудь о картах было?
– О картах?
– О ваших картах. Игральных. Которые она в посылке передала вместе с тетрадью и кучей отвлекающего барахла.
– Погоди. – Виз нахмурил белесые, в рыжину, брови. – Почему ты спрашиваешь о них? Хочешь сказать…
– Да, вплоть до недавнего времени ученики школы продолжали в них играть. С вашей легкой руки. Все эти годы игра не останавливалась.
Виз присвистнул.
– Ого! То есть их сдавали, они собирались, их сдавали заново… и так – сколько? Пять лет уже? И так пять лет. А… А?
Лео глянул в жадные, посветлевшие глаза товарища и покачал головой.
– Несколько дней назад Надзор их обнаружил и сжег. На них что-то было, какие-то чары. По этим эманациям их и отследили.
– Какая жалость, – пробормотал Виз, опустив голову. – Черт, я вот сейчас подумал, это же мамины карты… Она не просто сунула их в коробку для количества, она вложила бумажку с правилами игры. Там было подробно все расписано: какая карта что означает, что означают их сочетания, как передавать, в какой момент сдавать ведущему… Зачем нужно это расписывать, если карты были только балластом?
– И правда, зачем?
Виз придвинул табурет и тяжело сел, сгорбившись и уставившись в пол между своих стоптанных ботинок. Можно было подумать, что он горюет по погибшим памятным вещам, но Лео знал, что это не так. Виз вспоминал и сопоставлял что-то важное, что, может быть, дало бы ответы на некоторые вопросы.
Отправив голема гулять по верстаку, Лео отошел к горелке и занялся завариванием очередной порции чая.
Когда он поставил перед Визом дымящуюся кружку, тот поднял голову и сказал:
– Мама занималась малыми вероятностями, знаешь? Та тетрадь, которую она передала, – это была ее рабочая тетрадь. А колода, как я теперь понимаю, была рабочая модель. Настроечная таблица. Но как конкретно она работала…
– Настроечная таблица? – не понял Лео.
– Смотри. Если немного отодвинуть креационистскую концепцию… впрочем, они не конфликтуют. Смотри, все, из чего состоит сущее, является информацией, колебанием частиц. Божественное Слово – то самое, что было вначале – это информация. Частицы колеблются – передают энергию. Энергия – мезла, в нашем частном случае – канденций. Чем ниже частота – тем объекты плотнее, а чем частота выше – тем обьекты менее твердые. Это как струна колеблется: чем чаще, тем хуже ты ее видишь. И наоборот.
– Это все написано в тетради тети Кристины?
– Не только в ней. В тетради – самые последние записи. Человеческое сознание может охватить только определенное количество колебаний, то есть диапазон частот у него ограничен. Но человек может смещаться туда-сюда по этим струнам. Если человек настроит себя на нужную частоту, он может воспользоваться ее энергией.
– Интересно. – Лео, задумавшись, потер переносицу. – Если так рассуждать, то источник канденция для магии не обязателен. То есть любой простец может стать магом?
– Теоретически да, – кивнул Виз, – а практически – ни разу о таком не слышал. Я говорю немного о другом. Я имею в виду, что все наши инкантации, сигилы, глифы, ритуалы и прочие действия – это камертоны. Иначе говоря, настроечные таблицы. И карты – тоже настроечная таблица, понимаешь? Интересно только, на что она настраивает…
– Хочешь сказать, что карты – это не предмет, а заклинание?
– Похоже, что да. Рабочая модель. Жаль, что теперь уже не проверить. – Виз глотнул чая и решительно отставил кружку. – Давай кое-что покажу? Я ведь работал с мамиными записями. Пока, правда, только фокусы получаются.
– Покажи.
– Мама предполагала, что можно так повлиять на выбор, который мы делаем каждую минуту и секунду, что он станет предсказуемым. Информация, Слово, из которого сделаны все миры, вибрирует, и в этих вибрациях есть паузы, понимаешь?
– Эм-м…
– Неважно, я и сам не до конца. В моменты этих пауз можно определять выбор, чуть менять его. Вот, гляди.
Виз вынул из кармана блестящую золотую крону. Старинную, простецовую. С одной стороны был изображен император Наполеон Седьмой, с другой цифра пять.
– Загадай – орел или решка?
– Орел.
– Теперь кидай. Только не подколдовывай.
Лео бросил монету на верстак. Она перевернулась в воздухе, пришла на ребро, покружилась несколько долгих мгновений и наконец упала.
Орел.
Лео повторил бросок, потом еще раз. Орел и орел.
– Хм… это наверняка мой кисмет.
– Какой кисмет. – Виз коротко рассмеялся. – Ты же его снял, чтобы пристегнуть голема. Бросай еще.
В следующие десять минут Лео выкинул орла тридцать четыре раза кряду и два раза решку.
– Это счастливая монета, – объяснил Виз, – никак не привязанная ни к тебе, ни ко мне, ни к кому-то еще. Не артефакт. Абсолютно самостоятельная. Она немного фонит, но в ней нет чар. Что это, как ты думаешь?
– Эм-м-м… неужели волшебный предмет?
– Да. Хоть и примитивный. Я работал над ним с марта… полгода уже, считай. Очень трудоемкая, кропотливая штука.
– Обалдеть! Виз, ну ты даешь! Это не вещь, это отражение! Ты создал эту монету в Средней реальности? Невероятно круто!
Виз довольно хмыкнул.
– Дис только не говори.
Лео покачал головой и снова принялся кидать монету на верстак.
– В ней ничего особенного нет. – Визант, взявшись за подбородок, наблюдал мелькающий золотыми бочками кругляш. – Кроме того, что она материализуется в Малкут и поворачивается избранной стороной вверх. Ничего больше. Но мне понадобилось полгода, чтобы собрать и правильно прописать эту информацию в Йесод. Это не то чтобы сложно, но…
– Но?
– Требуется нечто большее, чем знания и навыки. Это долгий разговор, Лео, потом расскажу. Приедешь на пару деньков, поболтаем, я все расскажу, покажу. Может, тебе со стороны кое-что виднее будет, подкинешь какую-нибудь мысль здравую.
– Звучит как-то… не слишком позитивно. С монетой что-то не так?
– С ней все так.
– С тобой не так? – проницательно прищурился Лео, сжав крону между пальцев.