Ярослава Кузнецова – Черный Петер (страница 35)

— Салаха ждал? — Лео посторонился, позволяя голему сгрести манипулами охапку бумаг и перетащить их на более-менее свободный угол стола.

— Да, должен объявиться до вечера. Едем в Кэр-Ис, продолжать наши жалкие попытки сватовства, — Беласко окинул родственника оценивающим взглядом и покачал головой. — Какой-то ты замурзанный.

Он бросил очищающий глиф Лео на ботинки, убирая с них пыль и разводы грязи, и тот запоздало понял, что мог бы и сам это сделать, а не топтаться на коврике под дверью. Тут детекторов опасаться нечего.

— Если хочешь выпить, поищи в баре сам, — сказал Беласко, — а если хочешь кофе, то и мне свари. Надеюсь, у тебя не срочное дело? Мне нужно минут десять, чтобы закончить.

— Не срочное.

Лео отошел к соседнему столу, загроможденному алхимической посудой. В песочной бане для нагревания философского яйца стояла грязная джезва с потеками кофе, тут же нашлись несколько чашек и стаканов, все пустые и, конечно, немытые. Лео провел над ними ладонью, очищая пургатой заодно и собственные руки, и невольно вздохнул. Как же ему все-таки не хватает таких простых, обыденных действий, делающих жизнь проще и приятнее! Где у нас тут кофе? Ну конечно же, в банке, среди алхимических реагентов.

Воду Лео с наслаждением выжал прямо из воздуха, и щелчком пальцев активировал глиф-излучатель флагестона в маленьком атаноре.

Салах аль Каюм, наследник Ирема Многоколонного, легендарного пустынного города ифритов, последние пять лет каждую осень исправно ездил свататься к трем сестрам из Кэр Иса. С тех пор, как маги во время войны вынудили наследниц Дахут вернуть Кэр-Ис с плана воды и тем деянием способствовать затоплению Парижа, сестры пребывали не в самом приятном настроении. Однако гостей принимали. Очень избирательно.

Салах мечтал жениться на всех троих, однако с поистине восточной щедростью был готов уделить какую-нибудь одну дорогому другу Беласко. Лео подозревал, что они будут ездить свататься до морковкина заговения или до тех пор, пока у трех красавиц не лопнет терпение. Впрочем, в прошлом году Салах привез им в подарок слона — слон был благосклонно принят и теперь, наверное, пасется где-нибудь на отмелях Мон-Сен-Мишель, повергая редких путников в священный ужас. Трубит еще время от времени, должно быть.

Беласко был всего на десять лет старше Лео, и до благородных седин умудренного жизнью дядюшки ему еще жить и жить. Длинные, небрежно собранные в хвост волосы оставались просто очень светлыми, пепельно-серебристыми — наследственная черта крови Мелиор, феи Замка Ястреба. Такая же, как прямой тонкий нос и зеленоватые широко посаженные глаза.

Лео подозревал, что Беласко сам был бы очень не против выглядеть постарше и посолиднее, но не менять же внешность из-за того, что взял на себя смелость собирать и склеивать осколки разбитого Магистерия, великого делания Красного Льва.

Зашкворчал убежавший кофе, и Лео поспешно подхватил джезву. Разлил напиток в две чашки, отнес их дяде на стол.

— Благодарю, — Беласко не глядя схватил свою чашку и зашипел, обжегшись. — У, пропасть! Так что тебя привело? Кстати, хочешь коньяку накапать? Дугал, не спи! И лимончика.

Голем пошарил под столом, достал пыльную бутылку и влил каждому в чашку по порядочной порции «Черного аиста».

— Спасибо, — поблагодарил Лео, — дядя, если ты не против, я хотел бы воспользоваться твоим архивом. У тебя ведь должны остаться довоенные документы, переписка с родней?

— М? А конкретней? Кстати, должен попенять, Лео, весьма неосторожно было приходить сюда. Мы с тобой как договаривались? Только в самом крайнем случае…

— Случай не то чтобы крайний, но я пришел не из пустого любопытства.

Голем издал щелкающую трель, затем прошелестел:

— Лимонов нет, хос-сяин. Молока тош-ше.

— Да пропасть же! — огорчился Беласко. — Вечно нет то одного, то другого. И сахара наверняка нет?

— Нет, — согласился голем.

— Вот и приходится питаться божьим духом, — пожаловался Беласко племяннику, — Так что конкретно ты ищешь? Про ребенка-мага что-нибудь разузнал?

— Кое-что. Хочу тебя вот о чем спросить — ты слышал о таком Алонсо Ригане? Жил в Винете до войны, водил дружбу с артефактором Кандидом Эхеверией.

— Эхеверия хороший был мастер, — кивнул Беласко, — слышал о нем. А вот Риган… Риган… А чей он, не знаешь?

— Не знаю. Может, свой собственный. Я надеялся, ты мне подскажешь. Они с Эхеверией сотрудничали, сделали несколько вещей. Официально Алонсо Риган был убит собственным големом.

— Собственным големом? — Беласко нахмурился, отставил чашку. Потер переносицу. — Собственным големом… погоди.

Он замолчал, взгляд его обратился внутрь. Лео медленно потягивал едкий горький кофе, задерживая его во рту, чувствуя, как алкоголь покалывает язык. Разглядывал полки с книгами, перечеркнутые последним розовым лучом. Потрескивали поленья в камине, где-то тихонько поскрипывал сверчок.

Беласко вздохнул, поднял голову.

— Дугал, принеси-ка мне геральдический атлас.

— Вспомнил Ригана? — оживился Лео.

— Надеюсь. Вспомнил жутковатую историю, кто-то мне рассказывал… или писал. Синего Ворона убил собственный голем. Если этот Ворон — твой Риган, то да, найдем его.

— Синий Ворон? Думаешь, это герб?

— Герб такой есть точно, синие вороны на червленом поле. Какие-то малые дома. Сейчас узнаем.

Он взял у Дугала толстенный атлас и положил его на стол, прямо на бумаги. Принялся листать. Лео поднялся, обошел стол и встал рядом с дядей.

Перед глазами мелькали сотни разноцветных гербов, он даже рассмотреть не успевал, так быстро Беласко их пролистывал. Признаться, Лео никогда особо не интересовался геральдикой, хотя сыну Ястреба следовало бы, конечно, во всем этом разбираться. Ну, на то Беласко имеется, он в этих хитросплетениях как рыба в воде.

— Вот, — дядя ткнул пальцем, — точно, вот твои Риганы. Синие вороны, видишь?

— Вассалы Мирепуа! — обрадовался Лео. — А что там за история была? Жутковатая?

— Синего Ворона убил собственный голем, а затем вся его семья тоже погибла. Еще до войны, в Магистерии их не было. Никого, даже младших. М-м-м, — дядя поднял глаза к потолку, где постепенно сгущались вечерние сумерки. — Младшие состояли в бригаде «Синяя птица». И, кажется, погибли в перестрелках на улице. Без всякой пользы. Бессмысленная смерть.

— А что за «Синяя птица»? Это совпадение или нет? Синий ворон, синяя птица?..

— Ястреб знает, может, и не совпадение. Была такая террористическая бригада, одна из самых крупных тогда. Провокациями и погромами занималась группа радикально настроенной молодежи, молодых магов… вот ты глазами хлопаешь, а они в то время были как раз твоими ровесниками.

— Я был нерадикально настроен.

— Да ты никогда политикой не интересовался. А если бы интересовался, то знал бы, что на артефакторов и лояльно настроенных к ним магов началась настоящая охота. Дагду Гиллеана убили не «Синие птицы», надо признать. Но вот с его студентами расправились по большей части они, объявили предателями и двурушниками и выкосили всех, до единого человека. Ну а затем «Синяя птица» вошла во вкус, назначила себя носительницей магической справедливости и занялась погромами, налетами, похищением заложников, казнями без суда и следствия… всем тем, чем обычно заняты террористы. Они считали, что эти действия очень способствуют укреплению и усилению магов в целом, и в человеческом обществе в частности. Некоторые радикально настроенные маги до сих пор так считают.

Лео посмотрел на сдвинувшего брови Беласко и покачал головой. Дядя в свое время на этой почве рассорился с Ллувеллином, лучшим своим другом, и Лео очень не хотелось повторить его опыт с Дис. Поэтому он старался с Дис не спорить… и, если честно, лишний раз не думать, чем она занимается.

— Так что молодые Вороны?

— Они входили в «Синюю птицу». На счету этой группировки смерти многих магов, которых они объявили предателями. Так называемых «профанов» — тех, кто совмещает магию и артефакторику.

— Они магов называли профанами? — поразился Лео.

Беласко пожал плечами.

— Если маг использовал канденций не напрямую, а через посредство механизмов или других предметов, это объявлялось профанированием и оскорблением святынь. Бред, конечно. Однако этот бред находил своих сторонников. Артефакторы в любом случае считались замахнувшимися на святое и уничтожались без разбора.

— Простецы, конечно, тоже попадали под раздачу?

— Само собой. Лес, как говорится, рубят — щепки летят.

— Мне кажется, — сказал Лео после паузы, — я иногда начинаю понимать резоны Надзора.

Беласко вздохнул.

— У всех были резоны, если копнуть. Двое младших Воронов как раз были из таких, оголтелых. Может, за отца мстили, сейчас уже не разберешь. Короче, до начала войны они не дожили. А почему вдруг они тебе понадобились?

— Есть все основания полагать, что старший Риган в свое время помог другу создать некий артефакт, который, опять же с большой долей вероятности, находится сейчас в школе. Пока Ма…инквизитор его не найдет, он оттуда не уберется. Хочу попробовать отыскать артефакт, сунуть ему в зубы и потом спокойно продолжить поиски ребенка.

— Что-о?

Пауза. Беласко подался вперед, задрал бровь, потом зажмурился и помотал головой. И переспросил:

— Что-что?

— Ну… — Лео отступил и быстренько вернулся в свое кресло, — если я найду артефакт, инквизитор уберется из школы, и можно будет спокойно…