Ярослава Кузнецова – Черный Петер (страница 37)

«Конечно, спер нашего Щелкунчика, и ищи теперь», — мрачно ворчал Визант, а Лео хоть и понимал, что иначе питомца порубили бы на куски лопатой, однако все равно тайно старика ненавидел.

— Помню прекрасно. И это никакая была не гадость, а наш с Византом друг! — твердо сказал Лео.

— Как же, друг! — скривился Беласко. — Склизкая тварь размером с козла, вся в паутине, обвешанная глазами, как Бафомет! Я думал, меня вырвет.

— И не смотрел бы! Сам дружишь с каким-то козопасом-ифритом из Ирема, а мне…

Лео запнулся, но Беласко уже поймал его на слове.

— А тебе, видимо, нужно позволить дружить с убийцей из Инквизиции, да? Потому что у него такие миленькие щупальца и он любит сахарок? Или что там у этой нелюди особо тебя умилило? Глаза большие и грустные?

— Ничего в нем нет умилительного, — буркнул Лео, — я думал, де Лерида человек. Вернее, маг, который почему-то служит Инквизиции. И я не собираюсь с ним дружить, а наоборот, хочу, чтобы он побыстрее убрался из школы.

— Теперь тебе совершенно нет нужды об этом беспокоиться.

Лео нахмурился. Бросать недоделанное дело не хотелось до такой степени, что Лео готов был на скандал. Но увы, скандал ничем хорошим не закончится, Беласко просто скрутит упрямого племянника по рукам и ногам и отправит к бабушке. И если с одним Беласко Лео бы еще потягался и попытался бы вырваться, то с Дугалом — боевым големом, прошедшим вместе с дядей огонь и воду, — шутки были плохи.

— Но про Ригана ты мне все-таки поищешь информацию? У тебя же большая переписка чуть ли не со всеми великими фейскими домами. Мне хочется хоть как-то завершить расследование. Если этот артефакт Эхеверия действительно сделал для Ригана, то, может, кто-то когда-то в письмах это упомянул? Или о том, что Риган подарил простецу, пусть даже другу и артефактору, голема? Насколько я знаю, такие подарки были редкостью даже до войны.

— Какого голема, погоди. Не путай меня.

— Того самого голема, который его убил. Это был не голем Ригана, а голем Эхеверии.

— Голем простеца? Что за чушь?

— Риган сделал голема, подарил его другу, но продолжал поддерживать. И был этим големом убит. Очевидно, по приказу Эхеверии.

— Пропасть! — Беласко ударил кулаком по ладони. — Вот наглядный пример, что будет, если доверять простецам.

Лео покачал головой:

— По-моему, там все не так очевидно. Я хочу узнать, что это за артефакт такой, для чего он сделан. Почему из-за него погибли три человека у нас в школе. Связана ли гибель сыновей Ригана и этот артефакт. И госпожа Риган, где она была в то время? Она участвовала во всей этой трагедии? Вспомни, кто тебе рассказывал про Синего Ворона?

Беласко вздохнул.

— Ладно, иначе от тебя не отвяжешься. Я вспомнил, это было письмо. От кого-то из родственников. Сейчас поищем. Дугал, погляди в ящиках от Мирепуа.

Голем за спиной Беласко отошел к секретеру, принялся выдвигать сразу по несколько ящиков картотеки, перебирая манипулами бумаги.

— Раймон про Ворона ничего не писал, это абсолютно точно. Румье и подавно. Может, Регина? Погоди, погоди, было же письмо от кузины Эльвиры, и в нем она упоминала… та самая жуткая история. Потом началась война, и жуткие истории посыпались, как горох, но это было еще до войны. Дугал, нашел? От Эльвиры Боссю. Давай сюда всю связку.

Получив стопку писем, Беласко перетасовал их и нашел нужное. Вытряхнул из конверта уже заметно пожелтевший лист:

— М-м-м… «Двенадцатое июня двадцать третьего года. Карина и Юла уехали в Канигоу, а мы…» так, так… «Юла боится возвращаться в столицу, потому что…» — Беласко перевернул лист. — Ага, вот. «…задержались на неделю, так как я, будучи представителем семьи Мирепуа, была вынуждена принять участие в печальных хлопотах по организации похорон и улаживании дел о наследстве несчастной семьи Синего Ворона. Поверишь ли, милый кузен, семья Ворона в одночасье перестала существовать практически полностью, таковы теперь опасности, подстерегающие добрых магов в столице. Что-то ужасное и ядовитое сгущается в воздухе, потому что иначе не могу представить причины, по которой голем Ворона взбесился и убил хозяина, а буквально через два дня его младшая девочка ударилась виском о подоконник и умерла. Бедная Милица, очевидно, обезумев и не в силах все этого выдержать, покончила с собой. Уверена, Милицу сломало горе, так как на следующий же день после смерти Ворона обоих их сыновей расстреляли на улице люди из Комиссии по Надзору, об этом ты, наверное, слышал. Эта история ужаснула меня настолько, что…» бла-бла-бла… «нотариус Донасьян описал имущество, отыскал и пригласил старшую дочь Ворона Катарину. Не уверена, что ты помнишь ее, потому что девочка от рождения лишена способностей и покинула Канигоу лет десять назад». Проясняется что-нибудь? — Беласко протянул племяннику письмо. — Прочти сам.

Лео взял плотный листок, исписанный бисерным почерком. Бумага пахла временем, чернильными орешками и немного — тонкими лилейными духами.

«…удивительная для подобной особы наглость. Знаешь, милый кузен, это поразительно, ведь мы оказали столько участия и уважения в этом скорбном деле и устроили все как можно лучше, хотя при нынешней скудости это оказалось непросто, Элиас произнес надгробную речь, перечислил все заслуги покойных перед домом феи Палантины, а эта женщина явилась даже не в трауре, в сером дорожном платье, довольно дурно сшитом, кстати, и при ней ее отпрыск, наглый рыжий мальчишка, его отцом, кажется, являлся какой-то простец, просто обычный горожанин из Винеты, вообрази себе! Так вот, эта с позволения сказать, наследница, взяла и в нашем присутствии и присутствии нотариуса отказалась от наследства! Заявила с вызовом и пренебрежением, что оно ей совершенно ни к чему и что от семьи ей ничего не нужно. Элиас с трудом уговорил ее запечатать хранилище и дом до совершеннолетия ее сына Кассия. Неизвестно, есть ли в мальчишке хоть капля канденция, мне он показался абсолютно неотесанным…»

— Вот что, Беласко, — сказал Лео, складывая письмо и возвращая его обратно в конверт. Его потряхивало от возбуждения и облегчения. — Только что мне стало совершенно очевидно, что мои поиски окончены. Я должен вернуться в школу. Этот юноша, Кассий Хольцер — и есть наше искомое дитя. Помоги мне его вытащить.

Беласко все-таки позволил себя уговорить.

— Ладно, — сказал он, махнув рукой, — вытаскивай своего Кассия, какой-никакой, а все-таки Вороненок, и Мирепуа будут нам благодарны. А мать его, будь она хоть сто раз упертой, вряд ли обрадуется, если парня загребут на Дефинициях. Так что с ней договоримся. — Дядя перевернул конверт и написал пару строк. — Запомни номер и имя. Алек — мой фактотум, он будет ждать вас с машиной в переулках за школой. Позвони ему из телефонной будки, не из школы, сам понимаешь. Договоритесь о времени. Выйти с парнем из школы сможешь? Без шума, чтобы твой инквизитор не заметил?

— Во дворе есть старая дверь, ведущая в котельную, но она заперта и не открывалась, наверное, лет десять уже. Я думал про нее, но, боюсь, открыть без шума даже ключ не поможет. Есть ворота у мастерских, большие и железные, их в одиночку не открыть, да и грохота будет… Еще был путь через забор, так когда-то сбежали Дис с Визом, но дерево, по которому можно было перелезть, спилили. Если по-тихому забраться на стену…

Беласко запустил пальцы в волосы.

— А через котельную можно выйти?

— Да, котельная сейчас почти всегда открыта, нового истопника еще не наняли.

— Будь побольше времени, можно было бы Алека внедрить. Но тянуть резину не стоит. Тебе нужен инструмент, чтобы тихо и быстро вскрыл двери, и чтоб не фонил и не беспокоил детекторы.

— Голем, — кивнул Лео, — только маленький. Чтобы вырезал замок, расчистил петли, а если что, то и дыру в самой двери прорезал.

— Да, и чтоб поглядывал и послеживал осторожно, не попадался на глаза. Виз сделает?

— Думаю, да. Если принести ему аргилус и нужные элементы.

— Значит, отправишься в долину. И мне заодно контейнер аргилуса захватишь, и еще кое-что, я напишу список.

Лео усмехнулся, но только кивнул. Беласко явно очень не хотел встречаться с матерью, хозяйкой Замка Ястреба фэй Адальбертой. Лео тоже не стремился с ней встречаться, но, хочешь не хочешь, а голем был нужен. Маленькой креатуре будет достаточно избыточного канденция, и детекторы ее не отследят. Это Дугалу требуется серьезное вливание.

Портал в доме Беласко был устроен солидный, стационарный, хотя и прерывный — каменная резная арка в северной стене гостиной поражала тонкостью работы — сложнейшая сигила маскировалась в прихотливом узоре акантовых листьев.

Лео, глядя на динамичные и в то же время плавные линии мраморной резьбы, вспомнил портал в поместье родителей, который спроектировал Визант для своих научных целей — «Я тут пока так подвешу, а потом отлажу нормально», — и невольно улыбнулся. Брат Дис до сих пор иногда использовал стул, чтобы подпереть один из рабочих элементов арки, а концентрирующим ободом у него работало старое тележное колесо, обитое железом.

Беласко прикрыл глаза, коснулся пальцами светло-серого мрамора и прошептал инкантацию. По каменным листьям пробежали яркие точки, собрались концентрическими кругами внутри пространства портала, вспыхнули — глухая стена словно бы истончилась, посветлела, сделалась прозрачной, и за тонкой пленкой колеблющейся каустики обрисовались очертания высокого зала, стройных горделивых колонн, стрельчатые окна и яркие пятна семейных штандартов — Замок Ястреба ждал своего птенца.