Ярослава Кузнецова – Черный Петер (страница 23)

— Доброго вечерочка!

Лео, стараясь не морщиться, вежливо кивнул.

— И вам добрый вечер.

Он без приключений добрался до дома в Сиреневом квартале, где снимал квартиру, однако никакой кисмет не смог прикрыть его от соседа с третьего этажа.

Сосед, в несвежей белой майке, обтягивающей широченную волосатую грудь, торчал в дверях и курил, осыпая пеплом порог.

— И чего ты как не родной, — с ласковым укором сказал он в спину Лео, когда тот совсем было проскочил мимо, — что ж ты никогда не остановиться, не поболтаешь. Как дела, не спросишь. Ты ж учитель, ты ж детей должен вежеству учить, а сам мимо пробегаешь, будто украл чего.

Лео едва не оступился на скольких ступенях.

— Откуда вы знаете, что я учитель?

— У тебя, милый, это на лбу написано, — сосед негромко засмеялся. В широкой, как чемодан, пасти не хватало двух зубов. — Ну, ну, не пугайся, мне тётка Луца с первого сказала, а откуда она знает, у неё спроси. Может, догадалась, она баба приглядливая. Да ты не стой столбом, в гости заходи, — сосед приглашающе посторонился, — выпьем по маленькой, поболтаем. Надо же познакомиться наконец.

— Простите, — пробормотал Лео, поднимаясь на пару ступеней повыше, в кромешную темноту, — мне очень рано вставать завтра. Как-нибудь в другой раз, спасибо.

Сосед еще что-то сказал, но Лео не расслышал за стуком подошв по лестнице. На площадке он не вписался в поворот и задел плечом… стену? Стена вдруг поехала в сторону и с деревянным грохотом рухнула едва ли не Лео на голову — он едва успел отскочить.

— Эй, ты там цел? — крикнул сосед снизу.

— Я что-то уронил, — Лео нагнулся, ощупывая что-то большое, громоздкое, перегородившее дорогу, похожее на обтянутый тканью шкаф.

Зашаркали шаги, вспыхнул огонек зажигалки.

— Ты поосторожней, — сосед поднимался, освещая дорогу пляшущим от сквозняка огоньком. — Разобьешь, Ганна тебя возненавидит. Давай поднимем, пока она не вышла и не разоралась.

— Что это? — Лео никак не мог сообразить, чем является этот огромный пустой короб странной формы, кое-как обтянутый темной материей, лежащий у него под ногами.

— А то не видишь, — огонек мигнул, сосед снова крутнул колесико, нагнулся. — Берись с той стороны, поставим на попа, как стояло.

В голове у Лео медленно и тяжело повернулись ржавые колеса, и в сердце кольнуло — да так больно, что онемела левая рука.

Они с соседом вернули крышку в вертикальное положение.

— Что же, — голос у Лео сел, пришлось откашляться, — что же, денег так ни у кого и не нашлось?

— Да наскребли, — сказал сосед. Зажигалка, похоже, догорела, и теперь они стояли в темноте. — Толку-то. Когда этот коновал приперся, лечить уже было некого. А ты, может, все же зайдешь? Помянем.

— Я не знал ее.

— Э-э… — в темноте сосед махнул рукой, — какая разница, знал, не знал… Нас тоже кто-нибудь когда-нибудь помянет.

Если я сейчас начну поминать, подумал Лео, то к утру забуду, зачем я тут вообще нахожусь. Буду сморкаться в майку соседу и каяться, что мол, трус я малодушный, ведь мог, а не сделал, побоялся сам попасться и дело провалить. И что отца и маму, и братьев похоронил — и все из-за малодушия, из-за желания в стороне остаться, не влезать в чужие дела. И что теперь бегать, суетиться, пытаться что-то исправить… бессмысленно. Никого уже не вернешь.

Никого не вернешь.

— Спасибо, — пробормотал Лео подавленно, — пока не могу себе позволить. В выходные, может быть.

— Молодой человек, ваши документы.

Голос раздался за спиной, и Лео, только что вошедший в ворота школы, вздрогнул. Обернулся, холодея.

Дорогу обратно, на свободу, загородили двое в серых шинелях, на воротниках и на околышах фуражек блестели эмалевые значки «лучезарной дельты», всевидящего ока.

Надзор!

Пальцы сами немедленно сложились в начало фигуры аэр флагеллум, и Лео стиснул кулаки, сдерживаясь невероятным усилием.

— В чем дело, господа? — голос у него заметно сел. — Я преподаю в этой школе, я учитель. Пришел на урок.

— Очередное убийство у вас, — один из эмэновцев приложил к виску два пальца, — младший лейтенант Магического Надзора Богумил Мицкевич. Покажите документы и проходите. Посторонних не пускаем.

Только сейчас Лео заметил, что оружия эмэновцы не доставали, и вообще вроде бы лично ему, Лео, не угрожают. И что за плечами у них маячит скорбная физиономия сторожа.

— Боже мой, — пробормотал Лео, добывая паспорт из внутреннего кармана. — Опять! Кого убили?

— Старика какого-то, — эмэновец глянул на фото, в журнал, который услужливо раскрыл перед ним сторож, и кивнул. — Вроде преподавателя. Все в порядке, господин Грис, проходите.

— Как же так? У нас ведь инквизиция днюет и ночует.

— Вот под носом инквизиции и прихлопнули. Проходите, там все узнаете.

Лео пересек засыпанную раскисшим листьями площадку — после смерти Дедули некому было почистить двор — и поднялся по ступеням.

Хорошо только одно — на сей раз труп нашел не Лео. Но пропасть же пропащая, что же это творится! Инквизиции мало было, теперь еще Надзор примется все вынюхивать.

В холле, между колонн, прохаживалась еще пара эмэновцев, часть коридора между большим зеркалом и дверьми на лестницу была огорожена желтой лентой. На кафельном полу виднелся очерченный мелом силуэт и несколько размазанных темных пятен. Лео не стал подходить.

В другом конце коридора, у второй лестницы, около стенда с расписаниями и объявлениями рыдала географичка. Одетая в халат и тапочки.

— Госпожа Ковач! — Лео поспешил к ней. — Госпожа Ковач, что стряслось? Кого убили?

Географичка всхлипнула, развернулась и пала Лео на грудь.

— Миленький, миленький, вы только гляньте! Ало… Ало… Алоиза-то за что? Никого не трогал, век доживал, он же был бес-по-мощ-ный! За что его?

С фотографии, приколотой поверх расписаний, строго смотрел Алоиз Лемман, преподаватель физики и начальной артефакторики. На коричневатом, очевидно, довоенном, фото Лемман выглядел весьма представительно и вовсе не беспомощно, но когда это было? Сейчас из Леммана песок сыплется… впрочем, уже весь высыпался.

— Как, что с ним случилось, госпожа Ковач?

— С лестницы скинули, вон та-ам, видите? Прям почти на середину коридора выкатился-а-а… перелом основания че… че-ре-па-а-а-а и затылок вдребезги-и-и… Но… но… ночью упал.

Лео пошарил в карманах и вручил хлюпающей Ковач платок, в который она благодарно зарылась.

— Он же дежурил этой ночью, да?

— Н-нет, дежурили Викториус и Ри… Рита, а Ал-алоиз задержался в классе. Что-то клеил, красил, стен… стенды обновлял. Он всегда так ответственно относится… к наглядным пособиям!

— Почему вы говорите, что сбросили, может он сам оступился?

— Н… нет, инквизитор наш сказал, он навзничь падал… затылком. Спиной к лестнице, значит, стоял. Толкнул его кто-то и ски-и-и-инул! Представьте, миленький, А… Алоиз допоздна по стремянке лазал, стенды развешивал, и ничего! Ви-виктор ему помочь предлагал, чтоб старику по стремянке-то не прыгать, но Алоиз сказал, что сам… сам все сделает. И ничего! А как на лестницу вышел, так его и…

Она шумно высморкалась.

— А кто его нашел? — спросил Лео, хмурясь.

— Так Виктор и нашел. В-вернулся, говорит, с третьего этажа, говорит, показалось, крик услышал, а класс открыт, свет горит… Алоиза уже вон там нашел, посреди коридора. Поднял Мэри, инквизитора, всех… а… а… Юлио зачем-то Надзор вызвал, — Ковач снова звучно высморкалась и поглядела на Лео красными глазами в набрякших веках без следов косметики. — Лео, миленький, нас что, всех так переубивают? Пока мы ночью по… поодиночке бродим, нас всех…

— По одиночке нельзя больше дежурить, правда, — согласился Лео, — госпожа Ковач, вам бы воды выпить. Может, Мэри вам капель накапает успокоительных? Проводить вас?

Над головами резко и неожиданно зазвенел звонок, и Лео, и географичка одновременно вздрогнули, невольно подняв глаза к двум полусферам, соединенным коробочкой механизма, над зеркалом в холле.

— А где дети? — спросил Лео.

— В интернате. Во… Вотан объявил, что не будет уроков сегодня. Надзору чтоб не мешать. Ох, они понаехали, полная школа, везде рыщут! Говорят… — Эмилия Ковач привстала на цыпочки, и Лео склонился к ней, — говорят, у Алоиза что-то нашли, — горячо зашептала она, — запрещенный артефакт. Я не видела, но говорят, что это тот самый артефакт! Из-за него, верно, и убили.

— На теле нашли?

— Да! Инквизитор нашел. Я когда прибежала, тут уже все собрались, и Надзор вызвали. Но инквизитор до Надзора еще Алоиза осмотрел и артефакт обнаружил. Убийца небось не успел забрать… или не нашел… или Викториус его спугнул…

Или это сам Виктор, подумал Лео, но вслух не сказал.

— Ну хоть артефакт найден, — пробормотал он, — Инквизиция свое получила. Может, хоть они уедут.

Как ни странно, Лео ощутил что-то вроде сожаления. Де Лерида получил свой артефакт, и больше его тут ничего не держит, преступление — не его забота. Но почему-то жаль… с ним было интересно.