Ярослава Кузнецова – Черный Петер (страница 22)

Ясно, что ему и Дис когда-нибудь предстоит пожениться и родить наследника, но… лучше все же позже, чем раньше. У нее сейчас, кажется, возлюбленный был, парень из их бригады. Рамон вроде бы. Несокрушимые бойцы из «Sequor serpentis», возмутители спокойствия и вечная головная боль Надзора и Инквизиции. Для некоторых война никогда не заканчивается.

Артур Ллувеллин, их командир, ничего не делает для того, чтобы усмирить горячие головы, только масла в огонь подливает. Впрочем, не они ли в прошлом году подорвали грузовик с одним из дистингеров, принадлежащих Надзору? Эту громоздкую штуку перевозили для проведения Дефиниций в отдаленном городе. С тех пор дистингеров осталось всего шесть.

Но радоваться рано, Надзор и Артефакторий работают над тем, чтобы заменить дистингеры аналогами. Лео слышал разговоры о каких-то псах-мутантах, вынюхивающих малейшие истечения канденция.

Принесли гуляш и бараньи котлеты, и Дис, со смешанным выражением жалости и отвращения, смотрела, как Лео их истребляет.

— Надо же, — она покачала головой, — я надеялась, что никогда больше не услышу об этой школе. А теперь и ты туда попал.

— Я-то вполне добровольно, — Лео отодвинул пустую тарелку и снова потянулся к чайнику. — А ты никогда не рассказывала, как вы с Визом оттуда выбрались.

— Рассказывала. Чудом.

— Я имею в виду, подробно. До дистингера вы не доехали же? Вас Ллувеллин отбил?

— Что ты, я тогда и не знала о нем. Мы уже когда сбежали, за периметр забрались. А там уже на ребят Артура наткнулись.

— А сбежали как?

— Знаешь, странно получилось, будто само собой. Мы бродили по двору, обсуждали бесконечно, как бы нам уйти. Планы строили. Думали где-нибудь спрятаться, когда за нами придут — тогда ничего такого не говорили, что, мол, пойманных малефиков отдают на перевоспитание. Это уже современная болтовня для успокоения простецов, а тогда абсолютно понятно было — разоблачат и сожгут. Карисма Фуэнте, папина соратница, помогла спастись из Долины Роз. Она нам обоим заблокировала память и сама осталась прикрывать, а мы побежали… бежали, и бежали, и ничего уже не понимали, где мы, что мы…

Дис откинулась на спинку стула, сжимая пальцами край столешницы. Лео хотел остановить ее, вспоминать было больно, но прикусил язык. Больно, но надо. В ее воспоминаниях могла быть какая-нибудь зацепка.

— Через несколько месяцев заклинание стало слабеть, и мы уже понимали, что… ну, что мы малефики и что нам конец, если нас засунут в эту их сканирующую машинку. Вот и ходили, и ходили вдоль забора кругами, как две лисицы в клетке, а потом Виз говорит — глянь, кошка на дерево забралась. А под деревом, как нарочно, кто-то оставил пару ящиков. Виз быстро залез, меня подтянул, я тощенькая тогда была, как скелет, даром что восемнадцать стукнуло. А там по ветке — и на крышу прачечной. Веришь — сторож куда-то отлучился, и охрана будто заснула. Никто нас не заметил, не хватился. Мы просто спустились вниз и по улице ушли, весна уже была, тепло, ручьи. Птицы пели и солнце светило, такое яркое, а брусчатка подсыхала проплешинами. В общем, мы так и побрели, взявшись за руки, спокойно, как во сне. Помню, что небо казалось очень голубым, а за там, забором, всегда было такое серое… Вещи, конечно, все остались в школе, особенно жалко мамины духи и колоду карт. У Виза только тетрадка с мамиными записями была, он с ней не расставался никогда, за пазухой носил…

Дис на мгновение сжала губы, и по лицу ее пробежала тень. Пальцы, стискивающие край столешницы, побелели. Дис закрыла глаза, несколько раз глубоко вздохнула и разжала пальцы.

Кристина Кода, мать Дис и Виза, отыскала след детей, обнаружила школу, но увидеться им так и не довелось, она умерла незадолго до их побега. Никто так и не разобрался, от чего. Лео иногда думал — от отчаяния и усталости. А их отец, Фильберс Кода, погиб вместе с Красным Львом и родителями Лео.

— Колода карт? — переспросил Лео.

— Да, мамина колода. Знаешь, когда мы… когда она… в общем, они были в посылке, что нам передали от нее. Она, видимо, это посылку собрала, чтобы передать тетрадь с записями и поддержать нас. Ну и так, чтобы простецы не разворовали, зачем им всякое старье и альбом с фотографиями. Какой-то чужой альбом, даже не знаю чей. Еще там был теплый платок, полупустой флакончик маминых духов, томик со стихами, детская книжка сказок, коробка карандашей, архонский веер, набор открыток, колода карт и тетрадка с зашифрованными записями. И письмо еще, коротенькое. Тетрадку в этом хламе не обнаружили, в нее был вложен листок с глифами слепого пятна. Но мы уже смогли ее увидеть, заклятие Карисмы почти выветрилось. Визант засунул тетрадь за пазуху и больше с ней не расставался. Тетрадь мы смогли вынести. А остальное пропало, и письмо в тумбочке осталось. И духи. Духов маминых жалко… я больше таких не встречала…

Дис как-то жалко потянула носом, нашарила остывший чайник и стала лить в чашку чай. Потом все-таки достала из сумочки платок.

— Мы вещи и книги раздали детям простецовым. Чтоб играли, рисовали. Малявкам сказки отдали. В карты вообще всей школой играли, в письме объяснялось, как играть. Вообще ребята в школе ничего такие были, некоторые даже вполне приятные. У Виза друзья завелись. Он по ним скучал долго…

— Знаешь, — сказал Лео, — дети в школе до сих пор играют в карты. Даже мне подсунули.

Лео сунул руку в карман, где так и лежал пиковый валет в берете с пером. В одной руке валет держал нарцисс, другая сжимала шпагу.

— Вот, взгляни. Неужели это ваши карты там до сих пор ходят? Уже больше пяти лет прошло.

— Ой, — прозрачным голосом сказала Дис. — Это же Черный Петер. Все время Визу попадался. А мне — Черная Марта. А теперь к тебе пришел. Можно, я его себе возьму?

— Возьми конечно, — Лео протянул ей карту, — через столько лет тебя нашла. А дорожку вашу недавно обнаружили и ветку спилили. Так что придется мне еще остаться в школе, искать ребенка, а там думать, как его вывести. Надеяться на такой случай, как у вас, — вряд ли стоит теперь. Такие чудеса один раз происходят.

— С ребенком пока глухо? И осведомителя не вычислил?

— Глухо.

— Может, зайти к тебе? Вам там разрешают девушек водить?

— Ой, нет! — испугался Лео. — Даже не думай. Я вообще не в школе живу.

— Я могу чьей-нибудь сестрой назваться. Твоей. Приду уговаривать тебя вернуться в отеческое гнездо. А сама немножко похожу, посмотрю, может, ты чего не заметил, а я увижу.

— Нет, нет, нет. Дис, нельзя. У нас там… ну… неприятности.

— Ах, все-таки неприятности? Что ж ты, паршивец, лгал?

Зеленые глаза снова засверкали. Как не было грустных воспоминаний и сморканий в платочек.

— Я не лгал, — попытался оправдаться Лео, — я умалчивал.

— «У меня все нормально» — это не лгал? Ну-ка выкладывай все, что умалчивал. Ну?

— У нас два убийства, — Лео сдался и опустил голову, — и у нас инквизитор в школе.

— Что-о-о? — Дис даже подскочила, чашечка звякнула о блюдце. — Лео, ты, обезумел? Инквизиция в школе? Какую шишку там убили, что этим занялась инквизиция?

— Убили не шишек, истопника и физрука. Но там замешан какой-то артефакт, похоже что работы самого Эхеверии.

— И откуда в школе такая ценность?

— Никто не знает. Убийства вроде бы из-за артефакта случились. В любом случае, инквизитор не по мою душу приехал, у них там свои дела.

Дис посмотрела на него долгим внимательным взглядом, которым обычно смотрят на сумасшедших, и покачала головой.

— Лео, я и не предполагала, что ты такой рисковый. Мой тихий мальчик-заучка. Кто бы мне еще пару недель назад сказал…

— Да я ничем особо не рискую. Инквизитор сам говорит — если маг… в смысле, малефик, ничем не отличается от обычного человека, то его не трогают. Я и не отличаюсь. Но тебе туда не надо приходить.

— Ну, хорошо. Стоит ли этот ваш простецовый чудо-ребенок таких рисков? Он ведь даже не из долины.

— Откуда ты знаешь? Может, он как вы с Визом, из потерянных наших детей. Сколько из них считаются погибшими, пропавшими без вести?

— Это исчезающе малый шанс. Меньший даже, чем обычный простецовый мажонок.

— И его надо проверить. Попрошу тебя по возможности поискать мне информацию о волшебных существах. Может, никакой связи между волшебным ребенком и тварью нет, но я хотел бы точно знать.

— Хорошо, я поспрашиваю Артура. Завтра сможешь прийти сюда же?

— Да, давай завтра в то же время. И еще вот что… — Лео запнулся, но все же отодвинул свою гордость и продолжил: — Дис, дай мне пожалуйста, немного денег, я что-то не рассчитал, и мои все уже закончились.

Дис еще раз выразительно посмотрела на него и, душераздирающе вздохнув, достала из сумочки портмоне.

— Спасибо.

— Лео, какой же ты невозможный! Зачем такие мучения, простецовые мажата все равно не смогут адаптироваться среди нас.

— Давай не будем начинать этот спор по кругу, прошу.

— Не будем. Вот, возьми еще это, — невеста Лео подняла с пола простую холщовую сумку с чем-то, судя по всему, легким и объемным.

— Что это?

— Шарф теплый. А также перчатки, носки и кашемировый свитер. Твои простецы все равно не отличат дорогое от дешевого. Так я и знала, что ты послушаешь Беласковы бредни и будешь ходить на свою так называемую службу в рваных опорках. Надевай хотя бы шарф, а не то заболеешь и умрешь, и тогда я тебя сама дополнительно убью, честное слово!