Ярослава Кузнецова – Черный Петер (страница 1)
Амарга, Анастасия Воскресенская
Магистерий. Черный Петер
Мануэль и Лео
Глава 1
― Итак, господа, подводя итоги сказанному, ― директор обвел тяжелым взглядом всех собравшихся, ― с сегодняшней ночи назначаются дежурства. Дежурим парами, с отбоя, то есть с девяти часов вечера и до побудки. То есть, до шести часов утра. Далее ― обычное ваше расписание и ежедневные обязанности. Будьте бдительны. Если заметите подозрительные передвижения, присутствие в спальнях несоответствующих лиц, посторонних или животных, сборища учеников больше двух вне спален, блуждание по коридорам дальше сортира, активность после отбоя, разговоры и прочий шум ― немедленно пресекайте. Чересчур активных ― в карцер до утра, потом разберемся. Всем понятно?
Слушатели согласно забормотали. Директор прошелся туда-сюда перед столом, стуча тростью.
― Лист с расписанием дежурств будет висеть в учительской через час. Настоятельная просьба ознакомиться до ужина, чтобы исключить недопонимания, опоздания и идиотские вопросы. Вопросы любой степени идиотизма лучше задавать прямо сейчас.
― Господин Фоули, ― учитель математики поднял руку, ― означает ли это, что дежурство продолжается всю ночь? А когда же спать?
― Время дежурства разделяется на две смены. И мне, и коменданту, и падре Кресенте, и даже нашему всевидящему оку Надзора, придется дежурить точно так же, как и вам. Не забываем, что наше учебное заведение ― не просто школа. Мы ― школа второй ступени, и наша ответственность перед обществом гораздо серьезнее, чем у преподавателей начальных школ, профучилищ и прочих институтов. Прошу не забывать об этом ни на минуту.
Еще бы, подумал Лео, попробуй забудь. Два года практически тюремного заточения, чтобы в финале прогнать детей через дистингер и отделить овец от козлищ. И даже высокая вероятность, что козлищ в стаде не окажется, заточения не отменяет.
― Еще вопросы? Нет? Тогда расходитесь по своим классам, господа, сейчас будет звонок.
И правда, затрезвонил звонок, начиная новый учебный день.
Лео подождал, пока выйдут те, кто спешил на занятия. У него имелся час перед уроком истории, и в другой день можно было бы поспать на час подольше, но директор еще с вечера объявил об утреннем сборе для всего педсостава.
Предыдущей ночью ученики набезобразили в интернатском подвале ― кто-то повесил на трубе куклу в школьном платье, до истерики напугав явившуюся среди ночи в подвал толпу подростков. На взгляд Лео, ничего особо криминального в этой выходке не было ― все-таки день Всех Святых располагает. Но Фоули рассвирепел и таки нашел виноватого. А вчера после ужина обнаружилось, что сбежал один из учеников, Маттео Маллан.
Как понял Лео, побег ученика ― не то чтобы особо редкое явление. Подростки, не привыкшие к суровой жизни в интернате, сбегали время от времени. Как правило, их даже не разыскивали: через сутки-полтора родственники возвращали беглецов обратно. Сразу искать начинали тех, кто был на государственном обеспечении, детдомовцев. Эти уж если сбегали ― так сбегали наверняка.
Маттео Маллан был мальчик домашний, непуганный. Восьмой класс, первый год в школе второй ступени, два месяца в интернате.
― Слышь, Серый, ― в опустевшем коридоре Лео догнал физкультурник, здоровенный детина не намного старше самого Лео. По этой ли причине, или по причине общего простецового хамства, физкультурник не утруждался обращением к молодым коллегам по имени. ― Закурить найдется? У тебя есть, я знаю. Пойдем, подымим.
Лео ловко увернулся, избегая похлопывания по плечу, но кивнул, как мог, приветливо.
― Привет, Большой Ро. Угощу, конечно.
― Своими дамскими конфетками?
― Чем есть, Ро. Вонючего матросского табака можешь у Фоули попросить.
― У него снега зимой не допросишься, ― хохотнул физкультурник.
Они спустились по широкой лестнице ― ее ступеньки словно обкусал по краю какой-то великан-камнеед ― пересекли пустой холодный холл и вышли на крыльцо, в промозглый воздух ноябрьского утра.
Небольшую площадку перед крыльцом обрамляли почти облетевшие узловатые тополя, а от улицы ее отделяла высокая кованая ограда, всегда запертые ворота с калиткой и будка сторожа, оплетенная девичьим виноградом, еще не растерявшим пурпурные листья. За оградой вся улица тонула в сыром сумеречном тумане. В воздухе висела морось, и брусчатка, залепленная мокрыми листьями, блестела.
Лео достал серебряный портсигар и предложил физкультурнику тонкие сигариллы. Тот схапал две, одну сунул за ухо, другую в рот и нагнулся к артефакту-зажигалке, который Лео прикрыл от ветра рукой.
― Ммм, вишенкой пахнет, ― Большой Ро выдохнул ароматный дым и зажмурился, ― тебя твои богатеи-родители, что ли, спонсируют? Такие стоят, как вся моя жизнь, наверное.
― Нет. Это старые запасы. Наслаждайся, пока есть.
Лео оперся спиной о квадратную колонну, раскурил сигариллу. Сам он курил не часто и немного, но запас хорошего курева имел. Еще со студенческих времен он обнаружил этот забавный, но действенный способ подружиться с коллективом ― совместное посещение курилки, крыльца или балкона, чтобы немного подымить, поболтать, или помолчать, послушать. Загадочная близость и откровенность возникает в эти минуты между курильщиками. Такая своеобразная простецовая магия.
Лео поднял воротник пальто, защищаясь от залетающей под козырек влаги ― он так и просидел все собрание в верхней одежде. Раздеваться, по правде говоря, и в помещении не хотелось.
― Молодые люди, есть пара минут?
К ним подошел падре Кресенте, школьный капеллан. Кроме обязанностей священника, он занимался школьными бумагами, документами и иногда выполнял функции секретаря для Фоули. Невысокий и хрупкий, как подросток, в аккуратной сутане и с неизменной улыбкой. Священник, конечно, равно Инквизиция, и нельзя сказать, что Лео не испытывал некоторого напряжения и даже опаски, однако ровное и благожелательное отношение падре ко всем, включая детей, Лео импонировало.
Он улыбнулся и протянул раскрытый портсигар.
― Угощайтесь, падре.
― Благодарю, я воздержусь. Мне к обеду надо подготовить списки для дежурств, и я хочу спросить, молодые люди, есть ли у вас какие-то пожелания, предпочтения насчет ваших партнеров? Лео, с кем бы вы хотели пойти в разведку?
― В разведку? С вами, падре, ― быстро сказал Лео.
Врагов следует держать как можно ближе, так говорил Беласко. Являвшийся не просто дядей и старшим товарищем, а главой Магистерия… хоть и самопровозглашенным.
Падре Кресенте поднял брови и рассмеялся. Он был ибериец, родом из королевства Арахон, брови имел черные, густые, а зубы белые-белые, как и колоратка на его сутане.
― Я польщен, сын мой. Так и запишем. А вы, Роланд?
― Да мне по барабану… только старых перцев мне не надо. А перечниц тем более. Это… с Юлио меня запишите. С Юлио, точно.
Ну-ну. Юлио Дюбо, наблюдатель от Надзора, вел в школе начальную магзащиту, то есть, гонял ребят строем по двору и иногда тренировал разбирать-собирать на скорость портативные магдетекторы. Защитой, на взгляд Лео там и не пахло.
Много они надежурят вдвоем. Будут пиво пить и радио слушать.
Лео покосился на священника ― тот царапал самопиской в блокнотике ― вдохнул дым и медленно выпустил в сторону. Спросил после паузы:
― Правильно ли я понимаю, падре, что Бьянку Венарди ожидает проверка Надзора? Или после карцера она может вернуться к учебе?
Падре оторвался от записей и улыбнулся:
― Ну что вы, Лео. Ничего сверхъестественного не случилось. Обычные шалости и нарушение дисциплины. Девочка чересчур увлеклась. Мы все надеемся, что наказание охладит горячую голову барышни Венарди, и такого больше не повторится. Ловить ведьм там, где их нет ― не слишком разумно.
Ну, слава Ястребу! Честно говоря, Фоули так орал на бедную девочку, что за двумя закрытыми дверями, в коридоре, было слышно. Когда Лео вчера утром пришел в школу, все только и говорили, что о висельнике в подвале, который то ли был, то ли не было, и о привидении, которому это тело вроде бы принадлежало. Про привидение вообще ходили упорные слухи и гуляли страшные истории, и Лео нутром чуял, что тут все не так просто.
Он подозревал, что и другие это чуют. Нет дыма без огня, а Бьянка некстати подлила масла в этот огонь. Ее выходка была несколько больше, чем просто шалость и нарушение дисциплины. К тому же история с повешенным, случайно или нет, совпала с побегом ученика. Из всего этого можно было раздуть грандиозный скандал.
Но если директор Фоули ограничится дежурствами и карцером, а наблюдатель от Надзора не ловит мышей, то и слава богу.
― Вот ты где, Ро, Мордач, мать твою! Ты спер мою цацку! Ты спер цацку мою, жирная рожа!
От угла школы к крыльцу спешил, волоча метлу, Конрад Бакер, по прозвищу Дедуля, школьный истопник и дворник.
Физкультурник поперхнулся дымом.
― Чего? Какую цацку, ты в своем уме, Дедуля?
― Мою цацку! Ты знаешь, какую! А ну выворачивай карманы, показывай!
― С ума сошел? Пьяный черт! С утра глаза залил, или с ночи не проспался? Иди к себе. Эй! Что ты меня хватаешь? Пошел вон!
Лео и падре Кресенте с удивлением наблюдали, как расхристанный и явно не проспавшийся Дедуля, бросив метлу, пытается ухватить отступающего за колонну физрука.
― Падре, скажите ему, чтоб шел к себе! Совсем спятил. Дедуля, отвали, пока я тебе не вмазал, что ты пристал?