Ярослава Кардакова – Мистические истории: "Скептик" (страница 7)
Призрак послушницы Анны.
Дарья Филипповна сидела на груде подушек, которые ей взбила, пришедшая из земской школы, Марья Волкова. Тринадцатилетняя девица была немногословна, но идеально исполняла обязанности личной гувернантки Дарьи Филипповны. Конечно, превыше всего было образование ребенка. Комнату заливал солнечный свет, рядом с постелью сидел Егор Александрович – старший сын Дарьи Филипповны и зачитывал ей письма. Последние три года Егорушка полностью вел все дела семьи Брант, в том числе и горнорудный бизнес. Петр Александрович – средний брат был в отъезде уже как четыре года, через год он вернется и снимет груз с плечей Егора Александровича. Младший брат Никита Александрович бывал в имении наездами, так как посвятил свою жизнь медицине. Интерес к медицине он разжег и в юной Марье Волковой. Девица в основном читала только медицинскую литературу и готовилась, хоть и с опозданием, получить сестринское образование. Вообще Дарья Филипповна гордилась своей воспитанницей и не жалела ни разу на то, что согласилась взять ее в дом.
В дверь покоев Дарьи Филипповны «деликатно» постучали, от стука чуть не выпала дверь. На пороге появился Аристарх Варфоломеевич и верный приказчик Терентий. Аристарх с порога поздоровался с братом Егором и матушкой, и начал просить дозволения отправиться в имение Петра, так как ходит слух, что в шахтах завелась нечисть. От него веяло зимней стужей, в своей шубе Аристарх напоминал невысокого медведя. Худосочный и уже частично поседевший Терентий на его фоне выглядел березкой. Дарья Филипповна слушала бархатистый бас Аристарха Варфоломеевича и периодически кивала головой. Зато Егор начал явно нервничать, его лицо заметно покраснело и он стал вытирать свои пухлые руки платком. Когда Аристарх изложил суть дела, Дарья Филипповна закрыла на несколько минут глаза, прикидывая в уме ответ.
Наконец она открыла глаза и обратилась к Аристарху Варфоломеевичу с семейным делом, которое требовало незамедлительного рассмотрения. Учитывая, что хобби Аристарха было развеивать мистику и слухи, а также прочую ересь среди крестьян и заводских рабочих, то только он может помочь в этом деле. Дарья Филипповна попросила зачесть Егора письмо от ее старшей сестры Поллинарии Филипповны, которая еще в молодости ушла в монастырь. Там она приняла постриг и теперь сама была настоятельницей небольшого женского монастыря. Звали ее ныне матушка Серафима.
Матушка Серафима писала, что в монастыре уже как полгода творится чертовщина. И что бедные женщины не предпринимали, но ни как не могли справиться с напастью. Жалоб было много и все они сводились к тому, что призрак поселился рядом с монастырем и лютует. Под конец чтения писем Егором Александровичем, Дарья Филипповна даже всхлипнула и приложила платок к глазам, чтобы промокнуть их. Марья тут же накапала успокоительных и сердечных капель в стакан и поднесла хозяйке, чтобы она незамедлительно выпила. Нервничать ей запрещал доктор. Аристарх Варфоломеевич смотрел на мать и его сапфировые глаза излучали свет тысячи звезд. Он немного потеребил золотое кольцо с красным камнем на могучих пальцах и дал ответ. Естественно семейное дело превыше всего и он отправится в Калужскую губернию незамедлительно.
Но незамедлительно отправиться не вышло, метели и студеные зимы не всегда были благосклонны к путешественникам. Поэтому выдвинулись они в путь только спустя три недели. За это время Аристарх пересмотрел свои научные инструменты и приспособления аж сорок восемь раз. Терентий сам сосчитал, так как он всегда помогал укладывать багаж своего хозяина. Аглая – его супружница изредка подменяла его в этом нелегком деле. Терентий искренне жалел, что Аглая больше с ними не путешествует, без нее их внешний вид не всегда был идеален. Но Аглая нужна была в доме, она была личным секретарем Егора Александровича, и если бы она покинула поместье, то многие дела бы застопорились.
Путь был холодным и долгим, лошадей приходилось менять довольно часто и отогреваться на постоялых дворах не меньше. Как всегда, как только Аристарх Варфоломеевич отправлялся в путь, он писал письмо своей невесте Аграфене. Терентий, по приезде в усадьбу, всегда отдавал письмо Дарье Филипповне, она ставила на него порядковый номер и убирала в специальный ларец. Аристарх ни когда не спрашивал ответа на свои письма к невесте, ему важен был факт написания и отправки. Ну и, как всегда, как только он покидал усадьбу по делу, его начинали преследовать ночные кошмары, которые делали бессонницу Терентия хронической. Терентий наизусть уже мог пересказать ночные кошмары хозяина. При этом Аристарх отрицал тот факт, что ему вообще снятся сны.
Монастырь стоял в небольшом отдалении от села, рядом с маленькой речушкой. Занесенный снегом, он был каким-то сказочным и нереальным. Аристарх Варфоломеевич крепким кулаком постучал в дубовую дверь и стал ждать пока кто-нибудь откроет. Гостей встречать, скажем так, не спешили. Спустя час на пороге появилась женщина – гора, она была на две головы выше Аристарха Варфоломеевича и ее руки были поболее его. Монахиня вежливо поинтересовалась, что надо двум мужчинам в женском монастыре. Аристарх сказал, что у них дело до матушки Серафимы. Выслушав информацию, монахиня снова захлопнула двери перед двумя мужчинами. Спустя полтора часа, когда Терентий, несмотря на добротный тулуп и валенки, примерз к порогу монастыря, а Аристарх Варфоломеевич немного посинел, двери вновь отворились и их пригласили войти.
Посетителей проводили в келью, в которой был простенький стол и два стула для гостей, за столом сидела матушка Серафима. Поллинария Филипповна была высока, ее лицо и прежняя красота полностью скрылась за сеткой старческих морщин. Она была старше Дарьи Филипповны лет, наверное, на десять, если Терентий все правильно помнил. Матушку Серафиму он видел только на портрете в имении, в живую они общались впервые. Матушка трижды осенила Аристарха Варфоломеевича и Терентия крестным знаменьем, в серых глазах проскользнула тень удивления. Затем она налила каждому по стакану святой воды и дала по просвирке. Когда вода была выпита, угощенье съедено, матушка Серафима удивилась еще больше, но всё-таки начала светскую беседу с Аристархом Варфоломеевичем. Но в ее голосе сквозила неприязнь.
Аристарх сыпал вопросами, матушка Серафима добротно и подробно отвечала, а Терентий занимался записью ответов. Говорят, заграницей, его работа имела новомодное название стенография, но в Российской империи это умение еще было в диковинку. Метод расспросов Аристарха всегда был причудливым, он мог спрашивать о проблемах монастыря, а потом ни с того ни с сего мог спросить за урожай в соседнем селе. Несмотря на перерывы, за девять лет работы с Аристархом Варфоломеевичем, Терентий привык к своему хозяину, научился подстраиваться, и даже изредка подбрасывал вопросы в беседу. Это хозяин даже поощрял, так как любил разные методы рассмотрения одного дела.
Суть дела, если все выстроить поэтапно, была следующей. В монастырь по весне привели дочку купца Синицына, ее стали готовить к постригу, но как выяснилось девица была в положении. Добрые монахини не стали гнать девицу из монастыря, знали они нрав купца, боялись, что забьет он дочку батогами. Расспрашивали они девицу про то, кто автор младенца в чреве, но на эту тему девушка общаться категорически не хотела. Так она прожила в монастыре до августа, а там произошло несчастье. Дернула девица Анна Синицина тяжесть непосильную и раньше срока начала рожать. Как матушки не суетились, как не бились за ее жизнь, как не молились, но прибрал господь к себе девицу. В официальной версии: умерла Анна Синицына от кровотечения внутриутробного вместе с младенцем.
Как сорок дней с кончины прошло, так и понеслись странности с монастырем над рекой, то и дело призрак бродить начинает. На кладбище люди странные перезвоны слышат, венки у ворот появлялись всю осень в крови извоженные, тени страшные по кельям монастыря блуждают. Вороны, говорящие на кладбище смерть всем, накликают, в селе в тех дворах, где призрака или тень монахини увидят, молоко прокиснет или еще какая беда произойдет. Такой бардак безпродыху идет четвертый месяц. Уж куда только матушка не обращалась, но проку нет. Только сельчане все больше и больше на монастырь лютуют и побаиваются невесты божьи, как бы не подпалили их горячие сельские головы.
Аристарх Варфоломеевич испросил дозволения приходить в монастырь, хотя бы на два часа в день в течении недели и провести несколько ночей под присмотром матушки настоятельницы и сестер в кельях. Матушка Серафима сказала, что подумает, но по лицу старой женщины было видно, что она явно была не в восторге от того, что на территории монастыря будут посторонние. Покидая монастырь Аристарх Варфоломеевич, внимательно обошел внешний периметр, осматривая каждую выемку и трещинку в стене с помощью лупы. В село они попали, когда уже смеркалось. Терентий продрог до костей и его знобило, могучий Аристарх Варфоломеевич чихал, но при этом изучал записи Терентия и старался не обращать внимания на насморк.
Дальше они стали заниматься подворовым опросом сельского населения на предмет диковиной тени или призрака монахини. Жители единодушно утверждали, что это не упокоенная душа дочки Синицина, поэтому призрак называли Анной. Мужики, что на реке рыбачили, божились что периодически перед рассветом ее видно, как живую, а в лунные ночи она прямо бродит над рекой в рясе монашеской. Поэтому к опросу добавились ежедневные прогулки в зимнюю ночь до реки. Также они постоянно патрулировали кладбище, на предмет странного звона и воронов. А вот в монастырь их пускали с не охотой и не ежедневно, при этом матушка постоянно поила святой водой Аристарха.