Ярослава А. – Ты только моя (страница 44)

— Точно! — Костя быстро чмокает меня в лоб. — Дашка, ты гений. Сейчас мы ему самый крутой круг сделаем.

С этими словами он метнулся до гаража и выкатил оттуда камеру во истину королевских размеров.

— Это от КАМАза? – округляю глаза, — Где ты ее раздобыл?

— Это от бати осталось, — хлопает по резине, — Добротная такая.

— Стас будет в восторге, — заключила я, а про себя подумала, что осталось только его в воду затащить и день на речке будет отличным.

Еще минут тридцать неспешных сборов, затем еще немного на машине, и вот мы уже на покатом берегу реки, выбираем место, где лучше забазироваться. Людей не так много. Несколько семейных пар с детишками и небольшая компания молодых людей с палатками.

Берег здесь устлан привозным чистеньким песочком, вокруг шумят листочками плакучие ивы да тоненькие березки, а за спиной широкое поле с яркими подсолнечными шляпками.

Красота, да и только!

Первые двадцать минут Стас еще сомневается в надобности нестерильного купания, но после того, как видит целую ватагу детишек, что с радостными визгами и воплями опрометью летят в воду, все же сдается.

Не вынесла душа поэта…

Разделся до трусов и, покатив с пригорка камеру, присоединился к ребятам.

Вот и славненько!

Мы же с Кошмарычем, отойдя чуть подальше, где между высокими зарослями камыша спрятался добротный деревянный мостик, пристроили свои удочки и принялись ждать.

Посидели так полчаса и, не поймав ни одной рыбы для Люцика, с разочарованием потопали обратно к машине, чтобы все же достать, а после и опробовать лодку.

Но не успели мы ее вытащить, как, откуда не возьмись, налетела небольшая тучка, и на наши головы обрушился теплый летний ливень.

— А-а-а-а! Дождь! — это мокрый Стас, что это этого закапывал нового друга в песке, метеоритом летит в машину.

Дождь ему, что ли, радиоактивный померещился?

Я же наоборот, с наслаждением раскидываю руки в стороны и запрокидываю голову, ловя раскрытыми ладонями и губами крупные капли дождя.

Давно забытое чувство. Из детства.

Смеюсь…

Сверху на мои ладони ложатся мужские пальцы, размазывая чистую влагу, а к щеке быстро прижимаются чужие твердые губы, тихо шепча:

— Давай, сбежим ненадолго.

Трясу мокрыми волосами и, доверчиво вкладывая свою руку в его ладонь, киваю:

— А, давай…

Тяжелые капли дождя стучат по крышам машин, стекают по мягким листьям деревьев, оживляя и наполняя жизнью природу.

Мы стоим под березой.

Я, прижавшись спиной к белому ласковому стволу, а Костя, чуть нависнув надо мной, будто защищая от упругих струй дождя, что бьют ему в спину.

Никогда, даже в пору сумасшедшей молодости я не целовалась так, стоя под ливнем и слизывая с губ вкус дождя и жадность поцелуя.

Эйфория бьет в голову.

Руки сами собой поднимаются и зарываются в мокрых волосах мужчины, чтобы со сладостным стоном выдохнуть ему в губы и ответить со всем жаром и пылкостью, что таились во мне долгие годы.

— Даша… Дашка моя…, — бормочет он, стискивает ладонями талию, но большего себе не позволяет.

Отрывается от моих губ. Шальным и пьяным взглядом смотрит на мое раскрасневшееся лицо, распухшие губы, выдохнув, прижимается лбом к моему и спрашивает:

— Не замерзла?

— Не-а, — чуть качаю головой.

— Ты пахнешь малиной, — ведет носом по виску и целомудренно целует уголок моих губ.

— Я в судочек малинки собрала и ела, — шепчу, замирая от этой щемящей сердце ласки. — Там и на твою долю осталось. Хочешь?

— Тебя хочу.

Давлюсь смешком. Кошмарыч, как всегда, слишком прямолинеен.

— Ну, это можно, но не сегодня.

Поднимает голову и смотрит недовольно и даже слегка обиженно.

— Это еще почему?

— У нас Стас…

— Стесняешься? — дергает уголками губ в намеке на улыбку.

— Конечно.

— Мы можем отправить его домой к матери.

Резко отстранившись, недовольно смотрю на Костю.

— Вот уж не думала, что ты такой отец, — осуждающе говорю я.

— Какой это «такой»? — настороженно прищуривается он.

— Знаешь, непутевых мамаш, которые бросают своих детей кукушками называют…, — замолкаю, предлагая ему самому додумать.

— То есть я – кукушка?

— Выходит, что так…

Костя молчит, о чем-то напряженно думает, но из кольца своих рук не выпускает, лишь сильнее прижимает к себе.

— Ты права, Даша, — признает с досадой, — Ты, как всегда, права.

Домой, а вернее в дачный дом, мы возвращаемся, мокрые, уставшие, но жутко довольные.

Особенно рад Стас.

— А костер будет? — глаза у парня просто сияют от счастья – так ему понравилось на речке.

— Будет, — кивает Кошмарыч. — Картошку будем печь.

— Ура!!!

Бедный ребенок ничего интересного в этой жизни не видел, кроме экрана своего телефона.

Бросаю косой взгляд на Кошмарыча, а он, сделав морду кирпичом, типа «да, понял я, понял», молча следит за дорогой.

Заезжаем на территорию, выходим из машины, а на крыльце нас ждет сюрприз в виде маленькой темненькой птички.

— Кто это? — спрашивает Стас, вытягивая шею.

— Не знаю, — пожимаю плечами.

Не успеваем мы и глазом моргнуть, как между ног, будто хищный лев, пролетает Люциус и с горящими от азарта глазами кидается на нашу чудную находку.

Благо Кошмарыч успевает поймать кота прямо в полете.