Ярослава А. – Ты только моя (страница 43)

Эх, Марина…

Вот у таких матерей вырастают ленивые потребители и бытовые инвалиды.

Я с таким много лет жила и очень жаль, что поздно прозрела.

— Интересная игра. У меня дочь тоже увлекается, — с мягкой улыбкой замечаю я и осторожно прошу: — Поможешь хлеб нарезать?

Он поднимает голову и смотрит на меня с таким изумлением, что я невольно теряюсь.

— Ты же помогаешь маме?

Щеки Стаса покрываются легким румянцем. Ему становится стыдно, признаться, что не помогает.

Это хорошо, что он не наглый как маман.

Значит, поладим.

— Но… но у меня нога болит, — после небольшой заминки находится он и неуверенно смотрит.

— Так нога же, не рука, — резонно замечаю и ставлю перед ним доску, хлеб, а рядом кладу нож. — Стоять я тебя не заставляю. Ты только телефончик отложи – мешаться будет.

Телефон он убирает с явной неохотой, а затем долгое время примеряется к ножу, словно не знает, с чего начать.

Ну, ё мое!

Совсем дитё беспомощное!

Наконец, все же начинает резать хлеб.

Не могу на это смотреть – сердце кровью обливается.

Он же просто казнит хлеб!

Чтобы отвлечься самой и отвлечь нервно пыхтящего Стаса, ненавязчиво расспрашиваю его о том, о сём, и получаю целый рассказ, как он в Сочи сломал ногу на горнолыжном склоне.

— Но теперь же все хорошо? — киваю на ногу. — Гипс сняли.

— Сняли, — соглашается мальчик и тут же начинает жаловаться: — Но она все равно болит, и мама сказала, что обязательно от физкультуры на этот учебный год отмажет.

— Без физкультуры совсем плохо.

— Я ее терпеть не могу!

Оно и видно. Еще чуть-чуть, и подростковая плотность мальчика может перерасти в ожирение. А где ожирение, там и болезни. По себе знаю. Но я-то тетка уже старая, а мальчик только жить начинает.

— Движение – это жизнь, — поучительно говорю ему. — К тому же девочкам всегда нравятся спортивные и сильные мальчики.

Стас замирает с ножом, коим он старательно выпиливал очередной чудовищный ломоть хлеба.

— Как папа?

— Ага, — мечтательно жмуруюсь, вспоминая железные кубики босса.

— Мне таким, как папа, не стать, — сникает он.

— Это еще почему?

Ответить на этот вопрос Стас не может, но девочкам нравиться явно хочет и расспрашивает, каким спортом ему лучше заняться, чтобы стать крутым чуваком.

Какое-то время мы с мальчиком спокойно беседуем. Осторожно интересуюсь у него, как дела в школе, много ли у него друзей, какие увлечения. В целом понимаю, что парень у Кошмарыча не глупый и добрый, немного ленивый просто.

— Вкусно, — хвалит Стас шашлык.

— Это твой папа готовил, — нахваливаю босса, а сама поглядываю в сторону двери в нервном ожидании.

Ну, вот о чем там можно так долго говорить с бывшей?

Думаю, и сама тут же себя одергиваю.

Нельзя поддаваться глупой ревности, идти туда и мешать их разговору, но, блин… любопытно же…

Вскоре Костя на пару с Мариной появляются на кухне.

Оба хмурые и нервные.

Бывшая жена моего босса без реверансов скупо клюет сына в щеку, вешает на когтистую лапу чучела рюкзак с вещами мальчика и, сухо попрощавшись, уматывает.

Едва ее машина выезжает со двора, Кошмарыч будто немного расслабляется, веселеет и идет дальше собирать рыболовные прибамбасы, для нашего общего развлечения.

— Ну, нет, — нудит Стас. — Я не хочу на рыбалку. Это скучно.

— Тебя никто и не заставляет с удочкой сидеть. Жара такая – самое время купаться.

Мальчик на мгновение замирает, а после поднимает удивленные глаза.

— А можно?

— Отчего же нельзя?

— Мама мне не разрешает, — заявляет он с очень важным видом. — Там же бактерии и кишечные палочки. Я не хочу заболеть.

— Вот ведь, — досадливо цокаю я. — В моем детстве никаких палочек не было. Купались, и все были здоровые. Ты думаешь, с тех пор что-то изменилось?

Стас скептически смотрит, словно прикидывает, насколько я старая, думает, чешет затылок и выдает:

— Экология? Радиация?

— От радиации умирает все живое, даже кишечная палочка, — замечаю я. — Но раз ты не хочешь, конечно, никто не будет заставлять тебя купаться…

Стас скуксился и крепко задумался, а я, оставив Кошмарычева отпрыска на попечение себя самого, пошла искать его папашу.

Тот обнаружился не в гараже, а возле машины, а рядом темно-зеленое пятно поникшей резины.

— Что это? — спросила я, глядя, как мужчина достает из багажника компрессор.

— Лодка.

— М-м-м, — накручиваю локон на палец. — А зачем она нам?

— По речке прокатимся.

— Лучше бы ты ребенку круг придумал, а то как же он на речке купаться будет?

Завьялов на миг замирает. Поворачивается ко мне с каменной физиономией, а затем отчего-то кидается с поцелуями и объятиями.

— Кость, ну ты чего? – тихо поскуливаю в его лапах. — Вдруг твой сын в окошко посмотрит.

— Не маленький, — отмахивается мужчина, но все же чуть разжимает руки, делая наше объятие почти целомудренным. — Даш, ты прости меня, дурака.

— За что?

— Я не думал, что Маринка ребенка притащит. Она будто специально мне подлянку решила устроить.

— Я не сержусь, — успокаивающе глажу его по плечу, мягко улыбаясь. — Все это, конечно, неожиданно, но Стас – хороший парень. Мы обязательно поладим. Я, вон, тоже не предупредила тебя, что Люцика притащу, но ты же не против…

— Не думай, что ты обязана быть для Стаса нянькой. Он уже большой. Будет помогать мне сегодня.

— Конечно, — киваю и искоса поглядываю на лодку. — А насчет круга ты все же подумай. Может, в гараже резиновый баллон завалялся?