Ярослава А. – Ты только моя (страница 35)
— Не бери в голову, моя хорошая, — старалась, как могла, успокаивала дочь я. — У папы временное помутнение рассудка. Я с ним поговорю.
— Ты там осторожнее, мам, — предупредила дочь. — Прости, но я сбежала. В общаге как-то спокойнее и Колясик рядом. Если что, приезжай ко мне. С комендантшей как-нибудь договоримся. Держись и не иди у отца на поводу. Дед бы точно не одобрил.
Не одобрил – слабо сказано.
Дед бы их обоих с лестницы спустил.
Но деда нет и волноваться ему сейчас противопоказано.
Поэтому придется этот бой мне выдержать в одиночку.
Домой добралась с поразительной быстротой. Непонятно куда делись все вечерние пробки. Припарковала свою малышку почти у самого подъезда и с тяжким вздохом отправилась принимать неизбежное.
В квартиру я понималась так, словно шла на казнь.
Даже бабки у подъезда, будто чувствуя мой настрой, глядя в след, вопреки обыкновению, не проронили ни слова. Видимо они сами в шоке – ведь так Виталика вечно нахваливали. Перехвалили…
В прихожей меня встретила всклокоченная Люся, на руках у которой пристроился перепуганный Люцик.
— Привет, донюшка, — прошептала она замогильным голосом.
— Привет, — механически ответила и тихо просила. — Где они?
— На кухне чаи гоняют… с пирожками…
— С теми, которые ты для Ани отложила?
Люся могла бы и не отвечать. Других пирожков дома и быть не могло.
Уж лучше бы я все Кошмарычу отвезла.
Хоть польза бы была, а сейчас лишь перевод продуктов.
А я жадная!
И не люблю, когда продукты просто так переводятся на всяких…
— А еще эта овца на Люцика наступила, — пожаловалась тетушка, прижимая к пышной груди кота. — Он, бедненький, час под диваном просидел – лапку зализывал.
Мало по малу, в груди моей с каждой жалобой и с каждым словом разгорался самый настоящий яростный пожар. Произошло то, что обычно со мной случается крайне редко – я начала испытывать разъедающую, но ужас как бодрящую злость.
Ну, вы у меня сейчас оба получите!
За Люсю, за Анечку и за Люцика!
Медленно снимаю туфли и аккуратно ставлю их на обувную полку, тут же пристраиваю свою сумку и в памяти внезапно оживает момент из далекого прошлого, как мы вместе с Виталиком эту самую полку покупали и устанавливали. Аня тогда была маленькая, денег много у нас не было, и конкретно эта полка досталась нам с большой скидкой из-за маленькой царапины. Окрыленные такой удачей, мы вместе тащили ее из магазина и, казалось, в тот день счастливее нас не было никого на всем белом свете.
Как давно это было?
Как мы любили друг друга и как были счастливы…
И когда же Виталику стало недостаточно таких мелких моментов для счастья?
Кажется, этот вопрос я задавала себе много раз после того, как он ушел из моей жизни.
И вот он вернулся, но не один, а с женщиной.
С ней теперь связанны его счастливые моменты?
Больно ли мне?
Да, но это уже не кровоточащая рана, а рубец, источающий глухую фантомную боль.
Поднимаю взгляд и придирчиво разглядываю себя.
Не каждый день бывший муж заявляется ко мне домой со своей новой пассией. Хочется выглядеть как можно лучше.
Отражение не подводит меня. Декольте при мне. Волосы красивыми волнами рассыпались по плечам, а глаза горят от едва сдерживаемого гнева.
Ловлю себя на мысли, что впервые за долгие годы мне нравится, как я выгляжу. Как ни крути, а стремительно набирающий обороты роман с Кошмарычем значительно поднял мою самооценку.
Обуваю на ноги кокетливые тапочки на небольшом каблучке, что привезла мне в подарок Люся и решительно иду на кухню.
Там, за моим столом, в моем халате, на моем любимом кресле развалилась довольно пышная дама неопределенного возраста с крашеными ядовито-рыжими волосами и довольно тяжелым макияжем на лице.
Гм… любопытные вкусы у Виталика.
Кажется, раньше он предпочитал тоненьких, как тростиночка, молоденьких девочек и мне пенял за то, что не соответствую его идеалу.
Что изменилось?
Странно, что Виталика не видно за столом.
Обвожу взглядом кухню, ясно улавливая запах гари.
Бывший муж обнаруживается, удивительное дело, у плиты.
Он что-то деловито жарит на моей любимой антипригарной сковороде и нещадно скрябает по ней железной ложкой, что само по себе в моем доме самоубийство.
— Виталик! — гаркаю я так, что бывший муж трусливо подскакивает, а тучная дама от неожиданности едва не проливает себе на грудь чай. — Что ты, черт тебя подери, делаешь с моей сковородкой? Убери от нее руки немедленно!
— Даша! — ошарашенно лупит глаза мужчина, будто меньше всего ожидал здесь увидеть меня.
Боже, какая глупая ситуация…
Подошла к плите, выключила ее и с силой выдернула из рук Виталика ложку.
— Столько лет не готовил и нечего начинать, — тяжело роняю я и с размаху отправляю пригоревшее содержимое в мусорное ведро, — Раньше ты не знал, как плита включается.
— Раньше, милочка, — подает голос овца в моем халате. — Виталюся не готовил для любимой женщины.
— Какая же это любовь, если он вас горелыми яйцами кормить собрался? — не глядя на эту особу, отрезаю я.
— Самая настоящая! — гордо заявляет женщина, имя которой в моей голове теперь навечно мадам Овца.
— Ну, настоящая так настоящая. Ни капельки не спорю, — развожу руками и поворачиваюсь к застывшему Виталику. — Непонятно только, какого лешего вы свою настоящую любовь на моей кухне разводите? Еще и порожки мои жрете! А?
Стремительно подхожу к столу и подхватываю миску с остатками пирожков.
— Это я для дочери готовила. А вам, мадам, явно вредно столько мучного, — и как бы нечаянно толкаю уцелевший чай, с наслаждением глядя, как горячий напиток выливается на колени этой дурной бабе.
— Виталя! — дурным голом орет женщина, подскакивая.
Бывший муж сразу как-то подбирается и, уперев руки в бока, точно базарная баба на рынке, нагло заявляет:
— Это и моя жилплощадь, Даша. Кухня тоже моя. Забыла?
— Я?! — в притворном изумлении хлопаю глазами. — Что ты? Это ты забыл, что тут есть что-то твое. Я исправно высылала тебе квитанции за коммуналку. Не хочешь оплатить свою часть квартиры и вернуть мне деньги?
Виталик тут же сдувается и кидает беспомощный взгляд на свою мадам Овцу.
Это так не похоже на моего бывшего мужа, что я реально начинаю думать, будто эта женщина не овца, а ведьма. Уж кем-кем, а мямлей Виталик раньше не был. Лодырем, изменщиком – да, но не мямлей. Язык у него всегда был хорошо подвешен. Именно из-за его сладких речей я и вышла замуж.
— А я смотрю, вы, милочка, все деньгами меряете, — ядовито замечает мадам. — Именно поэтому от вас ушел муж. Вы, вероятно, очень меркантильная особа.
Задыхаюсь от такой наглости и чувствую, как кровь буквально прилипает к щекам. Еще несколько месяцев назад та прежняя Даша с пеной у рта принялась бы доказывать, что она какая угодно, но только не меркантильная.
Сегодняшняя я не собирается никому ничего доказывать. Тем более, какой-то малознакомой бабе и бывшему мужу.