Ярослав Зубковский – Рассказы Ярослав Зубковский (страница 1)
Ярослав Зубковский
Рассказы Ярослав Зубковский
Ярослав Зубковский
Первый поцелуй
Тихий летний вечер. Еще не спала жара, но все вокруг постепенно замирает, успокаивается. Все живое начинает готовиться ко сну, укладывается на ночлег.
Мужчины покормили скотину, хозяйки давно подоили коров, петух утихомирил своих беспокойных, но податливых подружек. И только луна, как бы завлекая звезды, гордо покачивая бедром, незаметно скользит по безоблачному небу. А небо как огромная нарядная елка. Млечный путь – это ее ровный ствол, созвездия – это гирлянды, звезды – красивые яркие шары, которые кто-то незримый удобно расположил на еловых лапах. Но не успеет луна устать от своей прогулки, как звезды и созвездия начнут гаснуть – небесная елка исчезает…
Так наступает утро. Вначале робкое и зыбкое, как взгляд юноши на обнаженную женщину. Потом улыбающееся и потягивающееся, как невеста после брачной ночи. Затем мягкое и восторженное, как ребеночек неловко и осторожно ступая к протянутым навстречу материнским рукам. Потом яркое и безудержное, как восторг, как безумие, как огромная любовь, которая манит, поглощает, рвет сердце на части, умиротворяет и опаивает до потери сознания…
Но это будет потом… А сейчас сверчки без умолку соревнуются в своей трескотне, нежный запах сена щекочет ноздри. Слабо покалывая шею, уши оно успело набиться за пазуху. Я в ожидании любви, любви и счастья. Кажется, что весь мир тайком смотрит на меня, что все мужчины на земле знают о том, что я пришел на свидание и со страшной силой мне завидуют. А я начинаю завидовать сам себе или я схожу с ума?
И вдруг, я с ужасом замечаю, что я слышу свое сердце. И удары его все больше и больше набирают частоту и силу. Оно уже, как колокольный звон, как набат. И мне становится страшно, что из-за него я не услышу шаги, ее шаги. Но нет, я не только вижу и слышу, как она идет, я чувствую ее тело. Я – земля, которая ждет ее ножки, я –трава, которая нежно склоняется при каждом ее шаге. Я – капелька росы, которая пытается упасть на ее ножку и соревнуется с другой капелькой кто более продержится. Я – воздух, который хочет обнять, приласкать и защитить каждую ее клеточку.
Я не знаю где правда, а где ложь; где сказка, а где быль; где вымысел, а где реальность. И только жадное дыхание, шелк ее волос, аромат ее тела, касание наших рук, да сумасшедший бой моего сердца говорят о том, что я живой. И от бесконечности счастья, от необъятной любви к ней, от трепетного отношения ее ко мне моя грудь набирает столько воздуха, и еще чего-то такого, которое никто и никогда не испытал. Я до боли хочу закричать и выпустить это все через рот, нос, глаза, уши, руки. Но чтобы не сделать этого я впиваюсь в ее губы с такой силой, как будто бы от поцелуя сейчас произойдет чудо зачатия. И она чувствует это, мы замираем, мы зависаем, мы летим, мы – не здесь, мы – в невесомости. Мы пропали или провалились…
Проходит вечность, а может быть много вечностей, которые мы прожили за всех людей, которые жили и любили до нас, и тех, которые будут жить и любить после нас...
И вот мы возвращаемся, мы возвращаемся на землю не из космоса, не из галактики, мы возвращаемся из рая.
Это моя Родина, это моя Любовь, это моя жизнь.
Легенда о Майе
Когда-то давным-давно, когда на земле всегда было холодно, хмуро и пасмурно, в нижнем течении Печоры в древнем городе Пустозёрск родился в семье воеводы необычный ребёнок. «С виду, вроде бы, ничего особенного, девочка, как девочка, – поведала повитуха, – но только, приоткрыла она свои глазки, как тут же из бревенчатых стен терема ромашки стали пробиваться да васильки». А поднесли ребёнка к окошку, да глянула она своими голубыми глазёнками на улицу, так сразу же из-за туч выглянуло солнышко, а всё живое стало, как на дрожжах расти, цвести и благоухать. Воевода с женой дали ей красивое имя Майя. Подрастала девчушка быстро. Бывало, проснётся, встанет в колыбели, улыбнётся всему свету и ну возделывать горницу, сажает глазами повсюду и цветы, и ягоды. Вот нянькам-то работы прибавилось: то незабудки с буфета сорвать, то иван-чай на полатях скосить, то репу из пола вытянуть, то морошку с сундука собрать, то стол от морянки очистить, то лавки от клюквы прополоть, а то и грибы с подоконника срезать. А Майя, знай себе, смеётся-заливается, глазками своими постреливает, да новые растения сажает. Одним словом, светлая девчушка росла, куда ни глянет, тот час всё окрест зеленеет и зацветает. У неё даже старые сухие деревья и те оживали да новую жизнь начинали.
Недалеко от Пустозёрска в деревне Ангохе жила старая злая колдунья Цеба, покровительница тьмы. Проснулась она однажды в своём замке, подошла к окну, абы насладиться темнотой, так и взвизгнула от неожиданности – на улице солнце светит, деревья растут, цветы цветут, даже птицы и те запели. Встала Цеба промеж двух зерцал и в сквозном коридоре увидела виновницу своих бед – Майю. Решила колдунья во чтобы-то ни стало извести девушку. Закрыла она ставнями все окна в своём замке, зажгла чёрные свечи и стала ведьмачить. Неделю колдует, месяц, год, второй, пятый, десятый. Но, что бы Цеба ни делала: морозы и туманы напускала, ворожила и заговаривала, шаманила и порчу наводила, – ничего у неё не получалось.
А Майя росла, хорошела и от взгляда её даже камни и те зацветали. Когда исполнилось девушке 18 лет, позвал её отец-воевода к себе и говорит: «Майя, милая моя девочка, ты выросла, стала красавицей, пора тебе замуж выходить. Отдал я указ, абы с завтрашнего дня пускать в терем всех женихов без исключения. Ну, а ты, уж кого сама выберешь, за того я тебя замуж и отдам". В ту ночь приснился Майе сон, будто окружает её нечисть страшная и злобная. Вяжут её, крутят её, чёрной лентой глаза закрывают, как хотят издеваются. Вдруг откуда ни возьмись, налетел рой пчёл. Ужалили их пчёлы, и исчезла вся нечисть, как будто её и не было. Проснулась Майя, села на кровати и призадумалась: «Что же этот сон мог означать?»
А колдунья Цеба в это время ладони свои потирает, решила она своего жениха послать к Майе свататься, абы забрать девушку из терема, абы спрятать её в темницу глубокую, абы никогда на земле не было ни света, ни цветов. Пришёл этот жених в терем – красив, высок, строен. Вышла к нему Майя и сразу протянула свою руку для поцелуя, а в руке у неё пчёлка зажата была. Взял её руку женишок, а пчела его и ужалила. Обратился он в змея поганого и уполз из терема. Побелела Цеба от ненависти, второго жениха посылает, краше первого. Пришёл он в терем, протянула Майя ему руку, ужалила его пчела, обратился он в крысу противную. Убежала та крыса прочь. Позеленела Цеба от злости. В третий раз посылает свататься оборотня своего любимого. Пришёл он в терем красоты неземной. Дрогнуло сердечко у Майи, но пчелу из руки не выпустила. И ему протянула она свою руку. Ужалила его пчела, обратился он в ворона чёрного и вылетел в окно из терема.
Почернела Цеба от гнева. Села она сама на стезе у ворот терема якобы милостыню просить. И как только приезжали новые женихи, так она их кого в жабу, кого в кузнечика, а кого и в таракана превращала. Пошли страшные слухи по воеводству: «Кто к Майе посватается, тот или вовсе с земли исчезнет или в нечеловеческое существо превратится!» Перестали женихи обивать пороги терема воеводского. Закручинилась Майя и под печальным взором её теперь только лебеда, репейники, да крапива стали прорастать.
В восточной части Баренцева моря на острове Колгуев жили два друга красавца – не разлей вода. Охотниками да рыболовами знатными были, никого и ничего не боялись. Прознали они про Майю и решили, не страшась слухов, посвататься к девушке. Прибыли они к терему, а Цеба тут как тут. Превратила она этих молодцев одного в старика немощного, другого – в калеку убогого. Посмотрели они друг на друга и пригорюнились. Тем временем позвала стража женихов. Опустили они головы и, помогая, друг дружке, вошли в терем. Посмотрела на них Майя и тоже протянула им свои руки, в каждой из которых пчёлка была. Ужалили их пчёлы и стали они снова молодыми, стройными и красивыми. Увидела это колдунья Цеба, вспыхнула от ярости синим пламенем, и сгорела, только пепел по земле и развеялся. Поцеловали молодцы руки Майе, держат в своих руках, а отпустить не в силах. И Майя, как глянула на них, так сразу и влюбилась. Да влюбилась сразу в обоих! Не смогла она отдать предпочтение одному из них, так и маялась, бедняжка, всю свою жизнь.
В честь девушки Майи назвали маем последний месяц весны – когда всё кругом зеленеет, цветёт и распускается. А юношей тех, которых она полюбила, говорят, звали Апрель да Июнь. Вот так и осталась Майя стоять между двух любимых мужчин не только в жизни, но и в календаре. С тех пор в народе поверье появилось: «Если женишься или замуж выходишь в цветущем месяце мае – значит, всю жизнь маяться будешь!»
Легенда об иконописце Степане
– Здравствуй! Ты что-ли лекарь? Давай заходи.
– Buongiorno! Рarli italiano? (Вы говорите по-итальянски?)
– Кудахтую малость.
– Sono il dottor Gustavo, e tu chi sei. (Я доктор Густаво, а Вы кто?)
– Степан Дементьевич я, сын Нарыкова, русский живописец, pittore по-вашему. Ты, давай, Гусь, лечи меня быстрее. Мне сегодня нужно портрет Антонио закончить Страдивари, а на следующей неделе уже начать писать портрет папы вашего римского.