Ярослав Зубковский – Рассказы Ярослав Зубковский (страница 3)

Лететь с одним крылом!

Но нас разлучили. Мою люстру отвезли на дачу, а вместо нее купили современную – пустышку! Она знала только одну песню:

Нас не догонят!

Но за ней никто не бегал, хотя она и строила лампочки и дивану, и роялю, и шкафу, и даже компьютеру. Кстати, один мой знакомый стол работал в компьютерном клубе. А там с утра до вечера: Бам, бух, УУУУУУУУУУУ, тра-та-та-та-та, жи-жи-жи-жи-жи-жи! Так он с ума сошел, сейчас прикрученный в психушке стоит. Не верите? Да чтоб на мне хлеба никогда не было.!

А я люблю тихие настольные игры: шахматы, шашки, лото. В картах, например, проигравший залазит под меня и кричит: Кукареку! А мне смешно и щекотно под мышками. Я даже домино люблю, хотя за козла бывает обидно.

А знаете, какой я раньше был? Я был круглый, нет, не дурак, я был круглый стол. А потом меня обрезали. Да я слышал, что есть мужчины, которым делали это, и женщинам обрезали что-то по бокам, сзади и даже на лице. Но я ведь не просил их об этом, а все потому, что я в дверь не проходил. Нравится вам, так обрезайте себе, что хотите, зачем же нас столов мучить.

Тяжелая у нас, у столов работа, в постоянном напряжении, и только, когда в доме никого нет, я могу размять свои сучки и веточки. А простоять всю жизнь на четырех костях, в позе ЗЮ, думаете легко, вот вы сами попробуйте. Что тоже так стоите?

Одно время я работал там, где ни днем, ни ночью покоя нет. Знаете, как оно называется? Общежитие. О, это страшное место! Такого я нигде не видел и не слышал! Складывалось такое впечатление, что жильцы этого общежития кушают три раза, нет ни в день, в месяц: после стипендии, халтуры и передачи из деревни. После таких праздников на мне даже оставались остатки. Что они с ними делали? Как что делали – доедали! На следующий день, кто раньше встанет! Они жили по принципу: придет волна мусор смоет! Но эта волна почему-то не приходила. Что на мне тогда творилось, я вам передать не могу. На меня тогда не только мухи боялись сесть, на мне тараканы ноги ломали. Да мне, вообще, за вредность древесный лак должны давать. А что творилось во время этих застолий! Один, топчет правую ногу блондинки, другой топчет левую ногу блондинки, третий трогает бедро второго, а блондинка поглаживает колени брюнетки. И только рыженькая никому не нужна, так я ее сам тихонько погладил. А брюнетка как вскочит на меня с каблучищами и под музыку всю одежду как сбросит! У меня волокна дыбом!

Кстати, вы знаете, что стулья сексуально-озабоченные? У них только одно на уме! Им все равно кого лапать! А во время редкой уборки, их переворачивают и на меня ставят, тогда они и ко мне пристают – извращенцы! Но я не такой! А еще жильцы этого общежития друг другу подлянки делают. Это уму не постижимо:

- могут компот посолить;

- могут в чужую кастрюлю плюнуть;

- пургена в чайник насыпать;

- в шампунь зеленки налить;

- или «велосипед» сделать; не знаете, что такое? Вам не делали? Это спящему между пальцев ног вставляют газету и поджигают. Когда начинают гореть пальцы на ногах, спящий быстро-быстро крутит педали. А все кругом кричат: «Финиш, финиш!».

Нет, вы не подумайте, что все в моей жизни было так плохо. Были и яркие периоды в моей жизни. Я работал у одной пары. Он – инженер, трудоголик. Она не инженер и не голик. И сидя за мной, приготавливая очередную маску для лица и разговаривая по телефону, она очень гордилась собой, своей верностью мужу. Он отдавал себя полностью работе, она отдавала себя ему – она была верна. Потом она была ему очень верна. Потом она была ему верна часто. Потом она стала ему чаще верна, чем не верна. Потом она стала ему верна не так часто. За то она стала верна другому. Потом она стала верна другим. Потом она подсчитала, что она верна другим и мужу одинаково, и решила что-то менять. И стала вернее другим, чем мужу. В конце концов, оказалось, что с мужем она изменяет другим. Но время брало свое. За мной она засиживалась дольше, маски становились гуще, а телефонных звонков меньше. И тут она поняла, что именно муж виноват в появлении морщин, и в том, что у подружки и брильянты тяжелее и цепи толще, и нарядов больше, и машина с большим объемом двигателя. И решила с ним разойтись, и быть верной тому, кто это заслуживает. Все имущество они поделили, честно. Меня они поделить не могли: ему я нужен был для работы, ей я нужен был для масок. Вначале они хотели даже меня распилить, но потом, слава Богу, продали.

Да, не все в моей жизни было так отполировано. Последнее мое место работы – у иностранцев. Оказывается, этот иностранный язык включает и наши слова.

Один, иностранец весь в синих рисунках каких-то: купола, тигры, девушки с мечами и названия разные, можно в города играть. Положит на меня ладонь и ну тыкать ножом между пальцев и все в спину, спину мне, больно так.

Второй, положит на меня ноги, а на ступнях написано: «ОНИ УСТАЛИ», закроет глаза, а на веках: «НЕ БУДИ». Так этот у меня на спине ножом вырезал: «Сонька = Любовь». А у меня слезы с глаз к себе и к Соньке от такой любви. Но недавно к нам в дом ворвались люди в масках и арестовали их, слава Богу! Оказалось, что это была страшная банда.

Наверное, у меня обостренное чувство справедливости, порядочности, четности. Ведь СТОЛ – это только оболочка, но у нас, как и у вас – людей есть душа, которая переживает, страдает, смеется, грустит и плачет. И мы столы, как и вы – люди бываем хорошие и плохие. Но нас хороших, гораздо больше, правда? Мы – столы, ваши лучшие друзья, мы – ваши лучшие слушатели и помощники. Мы понимаем любой ваш язык, главное, чтобы он добрый был!

Вы спросите, что было дальше? Меня конфисковали, забрали на какой-то склад, на котором я сильно заболел. Потом пришла ревизия, меня списали и выкинули на свалку. Там меня нашел бомж, и порубил на дрова. И пока догорали мои последние щепочки, я успел рассказать вам историю своей жизни. И целый день, и целую ночь я отдавал свое последнее тепло Человеку!

Сон

Вчера приснился сон. Будто началась третья мировая война. Зима. Сижу в окопе в ватнике, мороз, снег, впереди уже виден Белый дом. Ждем начала атаки. Комбат нашего первого батальона Димка Медведев – приколист. На прошлой неделе пулял из ракетницы раз десять, пиндосы трясутся, что сейчас в атаку пойдем. А комбат второго батальона Шойгу обошел высоту и взял их всех тепленькими. Прикол, что ордена им обоим дали! Голос из рации: «Механикам водителям, подготовить боевые машины к заправке!» Это значит, Женька Дитрих на бензовозе приехал, Саня Новак будет саляру в танки заливать. Значит, точно наступать будем! Вон уже Вовка Мединский под свист пуль бойцам агитлистовки по окопам разносит! А стройбатовец Мутко плюется - ему снова на новом рубеже блиндажи строить! Закуриваю, вчера Мантуров табачку аж на три дня выдал. Вообще, бойцы у нас в батальоне храбрые. Взять хоть Володьку Колокольцева намедни пробрался в тыл врага и завалил Порошенко. А Юрка Борисов сегодня языка взял, этого Столтенберга, так Валерка Герасимов сейчас его допрашивает, а Серега Лавров переводит. О, команда - приготовиться к атаке! Все кричим: «Вперееееед!!!!!! За Рооооодинуууууу!!!!!!!! Вскакиваю на бруствер, стреляю из калаша, смотрю, сам комполка Путин с пистолетом в первых рядах бежит. Молодец командир! Что-то меня обжигает, в глазах темнеет, носом вдыхаю снег , из живота течет кровь, на пригорке стоит смерть, улыбается. Теряю сознание. Вдыхаю ароматный запах сирени, весны – санитарка наша Вероничка Скворцова перевязывает меня, лепечет что-то, утешает, что жить буду, еще внуков буду растить… Жаль не успел дочурке с женой денежку послать – начфин Силуанов снова денежку задержал. Тяжело им там сейчас в тылу… Жене пенсионный возраст повысили до 100 лет. Дочке высшую математику ввели в пятом классе. Зачем ей математика высшая, когда она музыкантом хочет стать?

Просыпаюсь, кричу: «Вероника!», резко сажусь на кровати.

Заходит в спальню жена: «Какая еще Вероника?»

Кричу: «Да Вероника, Скворцова….» Просыпаюсь окончательно, продолжаю почти спокойно: «Это одноклассница моя. Милая, моя женушка! Значит это все сон! И войны нет!!!» Слава тебе Богу! Будем жить!

Боги слышат все

Весеннее солнце смело пробивалось сквозь высокие кучевые облака. Почерневший снег начал отдавать свои жизненные соки природе, но промёрзшая земля пока не могла принять эту живительную влагу, и она превращалась в первые тоненькие ручейки.

Ромка любил это время года, когда, надев пару толстых шерстяных носков в резиновые сапоги, можно смело вышагивать по разным глубоким лужам, расширять тоненькие русла ручейков, разбивая сапожками ещё замёрзшие берега. А потом, вернувшись в начало ручья, отломать сухую веточку и, пустив её по руслу, наблюдать, как она преодолевает сложные повороты и пороги.

Но в этом году, отметив свой первый юбилей 10 лет и получив от отца в подарок перочинный ножик, Ромка уселся на лавочке во дворе и стал вырезать кораблик из ветки дерева. Закончив корпус, он принялся за перо руля, но тут раздался звонкий голосок.

– А что это ты делаешь? – облокотившись на лавку, рядом стоял мальчик и с любопытством наблюдал за его работой.

– Это будет кораблик, – гордо ответил Ромка, высунув кончик языка, и продолжил стругать.