Ярослав Зубковский – Кино и немцы, или исповедь самоубийцы (страница 3)

– Лолита Сороколетова, – ухмыльнувшись, ответил он.

– Лолита? Дочка…

– Да ладно, видели, как ты с ней пританцовывал. Смотри, она ещё та фифа, меняет курсантов, как перчатки.

Оказалось, что Лолита была дочерью заместителя начальника училища по вооружению полковника Сороколетова Николая Ивановича. Я одновременно и обрадовался, и огорчился этой новости. Обрадовался тому, что нашёл ту девушку, которая мне запала в сердце, а огорчился тому, что она оказалась дочка зама. Да ещё его эта фраза: «она курсантов меняет, как перчатки» озадачила меня в конец. На тумбочке дневального по батарее были написаны все телефоны экстренных служб, а также рабочие и домашние телефоны командования училища, в том числе и Сороколетова Н.И. Мне пришлось хорошо подумать, прежде чем решиться на звонок Лолите, ведь если она такая легкомысленная и ветреная, на фик она мне сдалась. А если это всё наговоры, сам себя успокаивал я, впрочем, уже созревая сделать звонок, я бесшабашно размышлял: «А что я теряю? Я что замуж её беру? Я только поговорю с ней и всё. Может быть, она меня уже и не помнит, ведь прошло уже четыре месяца». И с этими словами я направился к телефонной будке.

Неожиданно, Лолита меня вспомнила сразу и уже через неделю, когда меня отпустили в увольнение (благо, что новый учебный год только начался, и я не успел нахватать двоек), мы встретились. На первом свидании мы гуляли по Смоленску, ходили в кино и кафе, просто болтали, смеялись и наслаждались общением друг с другом. Провожая её домой, а жила она напротив училища, мы договорились не прекращать наши встречи. Нам было хорошо вдвоём, и почти каждое моё увольнение мы проводили вместе. У Лолиты было необычное не только имя, она была вся какая-то необыкновенная, меня восхищало в ней всё: и то, что она была шатенка с чайными глазами, и то, что она закончила музыкальную школу, что красиво пела, аккомпанируя себе на пианино, и что родилась в немецком Потсдаме, где на тот момент служил её отец. Хотя Лолита не была ослепительной красавицей, она обладала своим неповторимым шармом, изысканным стилем и особенной статью. У неё была завораживающая особенность притягивать к себе похотливые взгляды мужчин и завистливые взоры женщин. В какой бы компании, транспорте или на улице мы не находились, она сразу обращала на себя внимание. В глубине души мне было крайне удивительно, что она, вообще, могла найти во мне такого, что всё свободное время проводила или рядом со мной, или в беседах по телефону. Я, обычный курсант, которых тысячи, а она обворожительная девушка и дочка заместителя начальника училища могла бы выбрать себе если уж не писаного красавца, то курсанта с красным дипломом, а не такого двоечника, как я.

Мне хотелось каждый день оказывать ей знаки внимания, дарить ей подарки и цветы, которые не всегда мог позволить себе бедный курсант. Я экономил на всём, даже те деньги, которые давали родители, я откладывал, чтобы потом мог сводить Лолиту в кино и даже иногда привезти её домой на такси. В казарме, на лестничном пролёте стояли в горшках цветы, когда в одном из них зацвела роза, я сорвал её и, перемахнув через забор, подарил цветок своей красотке. Роза всем курсантам радовала глаз, и когда она исчезла, все немного расстроились. Кто-то из моего отделения позвонил Лолите и прямо спросил, мол, не приносил ли Ярослав тебе цветочек аленький, она ответила утвердительно. Так меня уличили в воровстве, но, если бы сейчас меня вернуть в тот самый момент, я бы и сейчас сделал тоже самое. Эта роза была достойна, чтобы ею любовалась моя Лолита.

Когда меня не отпускали в увольнение, я мог часами не вылезать из телефонной будки, разговаривая с Лолитой. У меня был целый карман двухкопеечных монет, чтобы в любой момент позвонить ей. На звонках можно было, в прямом смысле этого слова, разориться, особенно, когда длительность звонка ограничили по времени. Голь на выдумки хитра, я заметил у одного из курсантов двухкопеечную монету с дырочкой и привязанной к ней шёлковой нитью, и сделал себе такую же. После окончания разговора нужно было одновременно нажать на рычаг телефона и вытащить монетку из телефона автомата. Таким образом, я стал экономить кучу денег. Как-то по телефону я похвастался, что делаю на перекладине двадцать раз подъём переворотов, на что Лолита возразила, что такого просто не может быть, потому что её старший и очень сильный брат Александр – курсант четвёртого курса нашего училища, делает только восемь. Мы поспорили на бутылку шампанского, которую я выиграл и, уже в следующий выходной, был приглашён к ней домой. Под светом красивой настольной лампы мы сидели за журнальным столиком в гостиной, закусывали шампанское кусочками шоколада и слушали музыку. Передо мной сидела милая девушка, выгоняя пузырьки, она покручивала в хрустальном бокале проволочкой от бутылки налитое в хрустальные бокалы шампанское и нежно мне улыбалась. Шампанское я пробовал впервые в жизни, а тут целая бутылка, и на двоих. Пребывая в блаженной неге, я получал несказанное наслаждение от нашего общения, пока не прозвучал звонок в дверь. «Папа», – произнесла Лолита и пошла открывать дверь. Мне хватило ума не встать по стойке смирно, и не представиться по-военному. Судя по его поведению, он был предупреждён о моём визите и поздоровавшись со мной за руку, оставил нас. Не знаю, как у командования, у нас курсантов полковник Сороколетов пользовался уважением в училище, он был требователен, но справедлив, что, как я понял по дальнейшей своей службе, не было закономерностью для других офицеров.

У Лолиты была подруга Татьяна, которую мы познакомили с моим однокурсником Аликом Петроченковым, и скоро уже вся батарея знала, что я встречаюсь с дочкой Сороколетова. Но Татьяна Алику не особо понравилась и он, мне показалось, продолжал с ней встречаться только потому, что она была подругой Лолиты, в чём я вскоре и убедился. Однажды в выходной день, когда меня снова не пустили в увольнение по причине моей неуспеваемости, я целый день не мог дозвониться Лолите домой, и мне пришлось отгонять от себя жуткую мысль, что она может встречаться с кем-то кроме меня. Вернувшийся из увольнения Алик, на мой вопрос «где был, что делал?», ответил, что один ездил домой в Сафоново. Дозвонившись Лолите, она беспечно сообщила мне, что по приглашению Алика, она ездила к нему в гости в Сафоново. «Как же ты мог, Алик? – стучало у меня в голове набатом, – почему ты не сказал мне правду? Мы же с тобой учились в одном классе, вместе росли? А ты!?» В глазах у меня потемнело от злости, тут же закончив разговор, я взбешённый, бросился в казарму и нанёс Алику несколько ударов. Однокурсники бросились нас разнимать, успокаивать, так, впервые в жизни, я ощутил вкус предательства не только со стороны своего товарища, но и со стороны возлюбленной девушки. Хотя, позже, спокойно обдумывая эту ситуацию, осознал, что со стороны Лолиты, ведь, не было никакой измены. Кто я ей муж, жених или суженый? Нет, конечно, тогда какие могут к ней претензии?

После этого случая наши отношения с Лолитой стали походить на своеобразный аналог американских горок. Мы то встречались, то расставались, она, издеваясь надо мной, распускала слухи, что выходит замуж, в ответ на это я, через своих друзей, оповещал Лолиту, что у меня в скором времени состоится помолвка.

Какое-то время мы ещё изводили друг друга, но, когда мне это надоело, я написал ей прощальное письмо, в котором предложил ей остаться друзьями, потому что ей нравится быть объектом любви, а сама она любить не умеет. Мне удалось тогда вывести свою формулу любви: «Если мне хорошо от того, что хорошо тебе, и если я хочу, чтобы тебе было лучше и делаю это, то я тебя люблю! Если другой в отношениях ко мне руководствуется этой же формулой, то и он любит меня!» На это моё послание, Лолита ответила следующим откровением.

«Я шла к тебе многое ломая, и, если я пойму, что это напрасно, я даже не знаю, что и будет. Мне слишком много от тебя надо, а быть только одной из тех, кто тебе нравится – не для меня… Я хочу, чтобы ты был для меня самым добрым, самым славным, самым умным и любимым, потому что я люблю тебя очень и всегда удивляюсь, и не понимаю, как ты можешь говорить, что я тебя не люблю! Ты мне нужен для того… потому что без тебя я не смогу! И очень хорошо это поняла!»

На третьем курсе учёбы всё это закончилось облаченьем точёного силуэта Лолиты в белое длинное платье, увенчанного белой широкополой шляпкой, и меня, приодетого в молочные цвета костюм, важно вышагивавшими под вальс Мендельсона. Впрочем, свадьба запомнилась не только поздравлением нас родственниками, сокурсниками и высоким командованием, сколько тем, что «первая» брачная ночь могла оказаться под угрозой срыва. Удрав со свадьбы на такси под конец пафосного благословенного торжества, мы решили переодеться и сходить на какую-нибудь дискотеку потанцевать. Но, оказавшись перед квартирой невесты, мы обнаружили, что ключей от входной двери у нас нет. Ехать через весь город обратно нам не хотелось, и я решил забраться на третий этаж по перилам балконов.

В глазах сверкнула яркая вспышка света, тело молодого мужчины в белом костюме в луже крови, мелькнувшее в моём воображении, слава Богу, не было обнаружено по адресу улица Чернышевского 5, потому что мне всё же удалось проникнуть в квартиру и открыть невесте дверь.