Ярослав Жаворонков – Неудобные люди (страница 70)
– Что-то случилось?
И зачем она звонит? Что он сможет? Его самого вчера отправили в отпуск за свой счет, и не помогли никакие знакомства, и вряд ли уже помогут. Она знала, она всё это знала.
– Я-я… помнишь, ты говорил, что у тебя есть контакт в министерстве каком-то? Что ты оперировал вроде кого-то из Министерства образования? Кто школами еще занимается.
– Просвещения.
– Что?
– Из Минпросвещения. Они отвечают за школы. И Департамент образования. А что?
– А с ним можно связаться? В смысле, с тем человеком из министерства?
– Ты мне скажи, что случилось.
– Да нужно помочь одному мальчику. – Света не дождалась ответа. – Знакомому. Это важно.
Отец Светы раньше был хирургом в больнице, где она сейчас была медсестрой. После сокращения ушел работать в травмпункт, теперь на табличке его кабинета было написано что-то ортопедное, но работал он за всех и делал всё, потому что не могли набрать персонал. Зашивал, накладывал, вправлял. Похудел, сохранив только небольшое брюшко. Теперь, может, и брюшка этого не осталось, на нервах если весь – неделю назад позвонил пьяный, прогаркал, что разбирательство, что отпуск без зарплаты, что возможно увольнение, хорошо, если не суд, заштопал месяца полтора назад малолетку, всё ничего, а на днях того привезли с чем-то в реанимацию, а там месиво в животе и голова наружу, подняли электронную картотеку, увидели странные записи про побои и то, что «скорую» с полицией никто не вызывал.
– Я спрошу. Пришлю номер, если ответит.
– Спасибо, – ответила Света; и после недолгого прощания: – Новостей никаких?
– Нет, – хрипнул отец. – Еще молчат. Если ничего, то просто… выговор.
– А если нет, то…
– Да.
– И тебе ничем не поможет…
– Слушай, я не хочу. Сейчас.
Когда через полчаса он скинул номер знакомого чиновника, Света набрала и его. После недолгого разговора положила трубку и повернулась к рисунку на комоде. Ей показалось, что женщина слегка кивнула, а еще – что глаза на портрете перестали гореть и уже на нее не смотрели.
Аня смотрела на вспухнувший мир поволочными глазами, не до конца осознавая и масштаб, и суть происходящего и в буквальном смысле держась руками за голову, будто боялась, что ту оторвут.
Несколько минут назад она перешла по ссылке, которую ей скинула знакомая. Экран телефона почему-то трясся, не давал четкого изображения, и Ане приходилось перескакивать со строки на строку интервью. Что, что там… что-что? Имена, документы, взятки. Там всё. Все подробности, некоторые из которых Аня даже не знала, Даня не рассказывал.
Она не понимала, что делать. Даня приедет только через полчаса-час.
В бэкграунде статьи было о различной – в том числе моральной – поддержке семей с умственно отсталыми, и Аня вспомнила про форум. Пальцы сами зашли на знакомый сайт, старое болотце, в котором плескались страждущие мамаши и меланхоличные папаши детей-идиотов.
Комментарии лились как вода с каскадов, неслись как лавина и как лавина же сносили Анины душевные барьеры.
И как не стыдно! Такой хороший мальчик, даже по фотографии видно! Такой грех на душу берут… – отвечала vika.st на сообщение alenka1988: Девочки (и мальчики) вы читали этот кошмар? Родители бросают ребенка и уезжают! – и дальше тоже ссылка на интервью.
Форум сайта «Особенные ребята» бушевал, как волны в гневе морского бога.
nikita80: Суки, конечно, вы меня извините. Но чтобы так с ребенком, почти нормальным, да с любым даже, слов других нету.
Mammman: Полностью с вами согласна.
kuzya8: Волосы дыбом встают.
vika.st: Скажите, а это же незаконно? Это будут расследовать?
nikita80: Незаконно. Как юрист вам говорю, под суд пойдут.
Eto-ya: и правильно. н***й такой беспредел допускать.
vika.st: Мальчика жалко… Как думаете, мы можем что-нибудь сделать?
alenka1988: Может быть нам сделать петицию?
vavilen: Поддерживаю. Что думаете?
Ambrosia: Я за!
vika.st: Отличная идея!
alenka1988: Сейчас минуту.
alenka1988: Вот, я сделала. Переходите по ссылке, подписывайте! Присылайте друзьям, родственникам, выкладывайте везде!
nikita80: alenka1988, спасибо. Сейчас выложу в своих профилях.
vika.st: Спасибо, дорогая Алена! Сейчас всем отправлю в одноклассниках!
Ане показалось, что ее волосы превратились в червей. Потому что она явственно чувствовала, как они шевелились.
Слова петиции выжигали ей глаза, каждая буква горела и гулко смеялась над ней. Подписи на change.org множились, плодились неистово. Положила телефон и открыла ноутбук.
Открыла браузер.
Вбила в поисковую строку: Спиридоновы. Не решалась отправить запрос.
Решилась.
Через секунду ее гортань издала звук, который она от себя никогда не слышала. Новостные издания рассказывали про чудовищ-родителей, которые решили избавиться от собственного сына, издания ссылались на статью с интервью в «НЕОГЕНТе».
Аня почувствовала пролетающий шлейф гнева – да что они, суки, знают, – но внутренности быстро заполнил жгучий страх и вытеснил всё остальное.
– Ма-ам.
Оторвавшись от экрана, Аня увидела спустившихся в кухню Юлю и Лешу.
– Мам, там это… в новостях о нас пишут.
– О вас. С папой, – добавил Леша.
– Написано, дело заводить будут. Какой-то министр сказал…
Предметы вертелись юлой, поднимались и летали вокруг. На дочь с сыном Аня смотрела издалека, будто они стояли в другом конце тоннеля. Ничего не могла сказать.
Через минуту или несколько, или много-много минут тишину – или кто-то всё-таки говорил? – разрушил звук жужжащих колес. Аня повернулась к окну и увидела Данин «Кадиллак».
– Идите к себе, – просипела она детям.
И ничего не ответила Дане, когда тот вошел в дом и поздоровался. Ничего не ответила и когда он наклонился, чтобы поцеловать ее.
– Посмотри. – Аня развернула к мужу ноутбук.
– Что это? – улыбнулся он.
Улыбка его сползала медленно, губы смыкались постепенно, как не спеша закрываются шлюзовые ворота. Господи. Когда зазвонил телефон, они вздрогнули. Даня посмотрел на экран:
– Спектор.
– Не бери.
– Как не бери, он куратор мой в Америке.
– А если он про это?
– Я почти уверен, что про это. Пиздец, – шепнул он, взял трубку и встал. Когда закончил говорить, закончил ходить туда-сюда по кухне, обернулся к жене: – Звоню адвокату.
– Господи… Они же не разрывают с тобой контракт?