Ярослав Жаворонков – Неудобные люди (страница 28)
И этой же рукой замахивалась на собаку, когда та жрала ее флоксы и валялась в гортензиях. Как-то Элли совершила набег на розы, но ретировалась, изранившись шипами (смазывать ранки пришлось опять же кому – правильно, Ане). Позже искупалась в декоративном пруду, разбросав идейно уложенные камни, опрокинув и разбив статуэтки и вырвав растущие рядом бегонии. А когда теннисный мяч, кинутый Димой, застрял в изгороди, вполне уже выросшая Элли запрыгнула на нее, повалила и сломала. Схватила мяч и побежала играть дальше. Если Аня заставала Элли в процессе уничтожения ее Эдема, то кричала – что там обычно кричат? Фу! Нельзя! Брысь! Блядь, пошла на хуй отсюда, дура тупая! – но это не помогало совершенно.
Терпение надувалось шумно выдыхаемым углекислым газом и лопнуло, когда приятным сентябрьским днем Спиридоновы позвали в гости инвестора банка, где работал Даня, – грузную, складчатую, как сосиска в тесте из студенческой столовой их с Даней вуза, женщину, а Элли неведомо почему на нее прыгнула. Повалила – нет, не на кусты и не в пруд, а в строительную тачку с навозом, которую оставил Малик, уйдя на обед. Навоз, выдержанный и порядком выдохшийся, но тем не менее еще пахучий, добротный, совсем не дешевый, забился инвестору за шиворот, прилип к спине, рукам, объял розовое платье и даже забрался в сложно закрученные волосы.
Женщину успокоить не удалось, а мужа Аня успокаивала три вечера, сама поражаясь своей выдержке.
У Ани выстроилась логическая цепочка из сожалений.
1. Надо было продолжить дрессировку. Надо было запереть эту псину с инструктором и не выпускать обоих, пока та бы не выучила команды. Надо было.
2. Лучше бы кошку завели. Юля супрастин бы попила, не сдохла бы.
3. Господи, ну за что нам это! – и это уже было не только об Элли.
Аня купила строгач и вручила Диме. Сказала, чтобы водил гулять собаку в ошейнике, на поводке, что за каждый испорченный метр, сантиметр… так, ладно, просто гуляй с ней на поводке.
Вырастающий, хоть и медленно взрослеющий Дима постепенно запоминал алгоритмы и уже к концу первого класса знал, что ему нужно делать каждое утро и каждый вечер: ошейник → поводок → крепко держать на улице. Дома: ведро → вода → тряпка → мыть лапы. Обнимать, прижиматься, подставлять лицо под теплый шершавый язык.
Аня вытеснила, замуровала когда-то разъедающие мысли о последней беременности, ошибках, укорах врачей, задобрила их подарком – щенком для сына. Эти мысли иногда возвращались, но Аня их отбивала, как мяч – ракеткой.
– Это ты вот тут работаешь? – Лена, Элен, с брезгливостью и интересом осматривала кабинет дефектологов, будто сидела в какой-то пещере или дряхлой лачужке, посреди сугробов пыли и роящихся тараканов.
Настя ее не ждала. Сидела работала, как тут звонок: – Дорогая, я заеду к тебе на работу? Сходим пообедать. – Сейчас только одиннадцать, Лена. Мне еще работать. – Кофе попьешь. – Я уже пила кофе. – Ну, я пока доеду, уже захочешь снова. Давай, говори адрес.
Насте казалось, что Лена сейчас достанет спиртовой гель и начнет протирать руки. Газетку под свой седалищно-костлявый зад положит.
– Ну, извини, не хоромы.
– Да уж, это то-очно. – Лена оглядывала Настиных коллег. Оля смотрела растерянно, а Наташа, кажется, закипела так, что ею можно было обеззараживать медицинские инструменты.
Господи, Лена, заткнись.
– Чего приехала-то?
– Да я так, с тренировки ехала, рядом была.
– Ты даже не знала адрес школы.
– Предчувствие меня вело!
– И ехала сюда час.
– Что ты начала как я не знаю.
Настя вздохнула.
– Слушай, а покажи мне этих… ну, тупеньких! – смотрела на подругу Лена с радостью щенка, которому сейчас кинут игрушку.
– Ты с ума сошла?!
– Что-о?
– Нет, скажи мне, ты ебанулась, Лена? – шептала Настя.
– Что такое-то. – Лена поджала губы, поскольку не ебанутая была, разумеется, совершенно.
– Так, пошли. – Настя поднялась, взяла сумку и пальто и потащила за собой подругу. – Вставай, говорю, и пошли.
– Куда мы?
– В кафе через дорогу. Там ты хоть никого не распугаешь. Надеюсь.
Наташа с Олей выдохнули. Настя тоже.
Так быстро Настя никогда не пыталась выбежать из школы. Лишь бы еще никого не встретить.
– Ну? Что такое? – Лена не приехала бы просто так. Ей бы даже в голову не пришло навестить Настю.
– У Ника новая любовница.
– Господи. А со старой-то что?
Они шли к перекрестку.
– Я это сразу поняла. Ты же знаешь, у меня нюх. Заметила, что стал приезжать позже. А дома весь такой радостный, в телефоне строчит. Пароля у меня нет, конечно, но я обратилась в контору, в свою, проверенную, ну которая мне узнавала про эту его Румянцеву.
– Ну и что?
– Ну и вот. Они мне всё нарыли. Как, когда, с кем. Посмотри, – Лена протягивала телефон. Они ждали зеленый сигнал светофора. – Это она в Фейсбуке. Виктория Эдуардовна, чтоб ее, девяностого года рождения.
– Бизнес-леди какая-нибудь?
– Контролерша! Настя, она контролерша! Ну скажи мне, как можно с контролершей?.. – Лена была не расстроена, а скорее обескуражена. Настя давно поняла, что Лена «Настенька, от таких не уходят» Белоусова ловит от слежек, подозрений и знания (так она доказывала себе, что не дура, что мужику обмануть ее не удалось) драйв.
– Контролершей чего?
– В смысле чего? Обычной. Которая билетики в троллейбусах проверяет и надрывает! …У нас еще есть билетики в троллейбусах?
– Я не знаю, Лен.
Лена вздохнула. Вздохнула красиво, грациозно, плавно, взгляд в сторону, такой вздох можно было бы и в кино семидесятых показать.
– М-да. Ну, не очень красивая вроде.
– Обычная! Настя! Обычная деревенская выхухоль! Из села какого-то, название забыла. На отшибе мира, понимаешь?
Настя понимала. И ей это было неинтересно. Не нужно. Лишняя информация, оплетающая мозг щупальцами, торчащая из кармана ниткой, волосом-петухом на башке, информация, которую потом еще долго не забыть, как ни пытайся. Страдала бы Лена – она бы ее утешила. Но Лена не страдала. Лена включилась в игру и теперь проходила уровень за уровнем. Уровень первый – шуба. Уровень второй – курорт. Уровень третий – машина. Оплачивай мои уровни, Никас, и я с тобой не разведусь и не отсужу половину твоего добра, половину твоего говна, не располовиню тебя, как ты давно располовинил меня. Или как-то так.
Только так. Только так, дорогой.
Переходили дорогу. Шли к кафе.
– Вот так вот. Слушай, подруга, ты и за своим следи. А то мало ли. Мужики, они, знаешь, все с грешком. Хер у них свербит, лезет в каждую дырочку.
– Фу, Лена! Знаешь, что, сама за собой следи.
– А я за собой хорошо слежу.
– У нас с Сережей всё хорошо. Мне не придется прощать ему любовниц за сертификаты в массажные салоны.
– Ой-ой-ой, это я что слышу? Укор гордой женщины?
– Всё. Хватит, проехали.
– Я не шучу, Настя. Я же говорила, у меня нюх на такое.