Ярослав Заболотников – Живые и мертвые (страница 4)

Однако едва они завидели всадников, вода их перестала интересовать. Все, как один, уставились на незнакомцев. Загорелые лица моряков не выражали настороженности — лишь любопытство. Оно вылилось в ухмылки и обмен короткими фразами. Лайла слышала их настолько отчётливо, что могла в точности повторить любую, а вот значение было недоступно: местного языка она не знала.

Зато знал Рэксволд, чем не преминул воспользоваться:

— Здорова, мужики, — остановил он лошадь перед толпой. — Нам бы чуток воды набрать.

— В Эльтароне кончилась, что ль? — блеснув золотым зубом, ухмыльнулся лысый моряк, и со всех сторон раздались смешки.

— Чёрт его знает. Далековато проверять.

— Ну, значит, подождёте, — он кивнул на длинный ряд бочек, и его зуб снова засиял в такт лысине. — Чужатые должны знать своё место. Всё по Кодексу, — скрещённые на груди крепкие руки взбугрили складками потёртый жилет.

— Ты, конечно, слухастый, раз мой акцент выцепил, но больно много на себя берёшь, — Рэксволд соскользнул с лошади, расстегнул шипованный наруч и поднял запястье с тёмной татуировкой. — Я вполне себе здешний. Просто отошёл от дел.

— Хагган, — влез в диалог долговязый с бакенбардами. — Ты только глянь… Да не на баб, а на вон того, за ними…

Лысый и другие моряки удивлённо уставились на Шойсу, который, как назло, выехал на всеобщее обозрение, демонстрируя бирюзовые глаза, синеватую смуглость и белые, точно снег, волосы, которые недвусмысленно пронзало острое ухо.

— Свя-тые щупальца…– не мог отвести взгляда Хагган, даже руки от озадаченности разомкнул. — Что с ним?

— Действительно хочешь знать? — увидел внезапную возможность Рэксволд.

— Ну.

— Гну. Дай фляги наполнить. Тогда расскажу.

— Не, братец, — нахмурился Хагган и демонстративно расправил плечи. — Так дела не делаются. Торговаться-то можно, но ты с ходу диктуешь условия. Может, ты меня не уважаешь?

— Не «может», а «точно», — спокойно ответил Рэксволд. — Я тебя первый раз вижу. За что мне тебя уважать?

— Хагган Всеме́чущий, — донеслось слева: голос подал конопатый моряк в красной бандане. — О чём-нибудь говорит? Нет? Тогда какой же ты здешний?..

— Самая меткая рука на островах, — вызывающе бросил кто-то из толпы.

Купаясь в лучах славы, что согревала тело похлеще солнца, лысый довольно осклабился:

— Равных ещё не видал.

Рэксволд глубоко вдохнул и, выпустив раздражение через нос, примерил улыбку:

— Болтать все горазды. Давай в сага́ю зарубимся, — толпа сразу же загудела, кто от возмущения, кто от предвкушения, но пришлось говорить громче: — Выиграешь, отвечу на твой вопрос и добавлю пригоршню золота. Нет — свалишь в сторону и дашь наполнить фляги.

Хагган окинул собеседника оценивающим взглядом. Рельефный нагрудник с боковыми ремнями. Шипы на голенищах, наручах и наплечниках. Четыре кинжала, в ножнах на поясе и бёдрах.

— Дерзко… — улыбнулся он. — Но мне нравится… Десять метров. Пять бросков. И можешь тащить сюда моё золото. Пусть у судьи полежит.

— Мне плевать, кто будет судьёй, но поймаю на мухлеже, — Рэксволд обвёл толпу недобрым взором, — отрежу руку.

— А я — вторую, — лысый вытащил из-за спины нож. — Думаю, это заверение повесомее, чем то, что у нас пройдох нет.

Всадники стояли чуть поодаль и молча наблюдали за непонятной беседой. Когда раззадоренная толпа стала расступаться, оставляя в центре двоих, безмолвие нарушил угрюмый голос Джона:

— По-моему, дуэль назревает. Рэксволд — засранец. Хлебом не корми, дай кого-нибудь разукрасить…

— Надеюсь, не насмерть? — Лайла повернула к следопыту взволнованный лик. — Я могу…

— Подожди… — Джон заметил, как высокий моряк несёт верёвку со множеством узлов. — Это… сага́я?

— Сагая?

— Пиратские поигрульки, — Эрминия откинула косу за спину и поправила металлические пальцы. — Сильно его зацепили, раз позволит лапать клинки…

— Игра такая, — посмотрев на вампиршу, улыбнулся Джон. — Если кратко, надо метать клинки так, чтобы окружить ими соперника. Количество бросков ограничено. Как закончатся, замеряют расстояние между отверстиями. У кого меньше, тот и победил. На деле правил больше.

— Ага. Задел соперника — потерял бросок. Ранил — проиграл. Корячиться, как шлюха, чтобы подгадить метающему, не запрещено.

— Какая странная игра… — покинув северянку, изумрудный взор устремился к Рэксволду и моряку, что стояли в метрах десяти напротив друг друга.

От яркого солнца песок казался белым. Неподалёку одиноко журчала наполняемая бочка. Сейчас до неё никому не было дела — все смотрели на состязавшихся.

Между ними возник паренёк с голым торсом и причёской, напоминавшей сползшее гнездо из мелких косичек:

— Судить буду я. Ещё раз по правилам. Сагая пятибросковая, поочерёдная, полувлитая, — он смотрел, как игроки нагибаются и очерчивают клинками ногу, что не должна смещаться. — Отлично. Раз готовы, кинем кости, кто будет первым.

— Не надо, — держа руки у ножен, Рэксволд прожигал Хаггана немигающим взглядом. — Пусть начинает…

— Быстрее начнём, быстрее закончим, — ухмыльнулся тот, разминая запястье, отчего нож в руке озорно бликовал. — Мой ход.

Качнувшаяся назад кисть и — бросок. Небрежный. Почти ленивый. Таким обычно кидают ненужную карту на игровой стол. Нож сверкающей стрекозой рассёк воздух и вонзился в метре от чёрного сапога.

Рэксволд опустил взор на медную рукоять в форме часового с башенным щитом. На его плоскости блестели буквы, но расстояние не позволяло прочитать надпись. Однако сомнения не было: скоро она приблизится. Ведь это пробный бросок. Разминка перед настоящим состязанием.

— Я даже позу менять не буду, — насмешливо донеслось издалека.

— Да, не трать силы, — поднял глаза Рэксволд. — Не поможет.

Молниеносно выдернутый из ножен кинжал вспорхнул, точно птица, и закончил дугообразный полёт слева от коричневых ботфортов. Всего в полуметре. Угрожающем полуметре. Пустые слова ничего не стоят, а такой дебют заставил Хаггана напрячься. По крайней мере, он ненадолго притушил свою улыбку.

Шурша песком, судья поочерёдно проследовал в обе стороны, чтобы аккуратно извлечь клинки и воткнуть в отверстия костяные колышки. Эта традиция тянулась с тёмных веков, когда ставкой в сагае могла быть лишь собственная жизнь — тогда из костей проигравшего делали памятные колышки. Иногда под именами даже маленькие портреты вырезали. Сейчас же для игры подходили любые колышки, главное, чтобы костяные.

Вернув клинки участникам, судья встал посередине и объявил:

— Второй раунд! — затем сделал несколько шагов назад и занял наблюдательную позицию в первом ряду толпы.

— Давай, Хагг, покажи ему! — выкрикнул кто-то.

Под одобрительные свисты и хлопки Хагган указал ножом на Рэксволда:

— Знаешь, чем отличается умелый от везучего? — под приподнятой губой сверкнул золотой зуб. — Постоянством.

Рука отправила нож в вялый полёт. Кривой, как и оставшаяся позади ухмылка, из-за чего казалось, что клинок даже не вонзится — кубарем поскачет по песку. Но нет. Бросок вышел удачным. Нож воткнулся неподалёку от первого отверстия. Теперь их было два, и напоминали они ферзей, желавших потеснить короля. Или как-то так. В шахматах Рэксволд был не силён. Зато знал толк в метании стали.

— Всемечущий, — подхватил смешок мимолётный бриз. — Икру тоже мечешь? — облачённые в чёрную кожу пальцы искусно завращали кинжал. — Смотри, как бы не пришлось.

Второй бросок. Такой же точный, как и первый. От победоносно заблестевшего возле ног кинжала Хагган прищурился, собрав возле глаза веер морщин.

Не отводя от соперника пристального взгляда, Рэксволд дерзко сплюнул в сторону.

Лайла, как и другие всадники, внимательно следила за состязанием.

— Я правильно понимаю, что Рэкс выигрывает? — тонкие, перебиравшие гриву кобылы пальцы выдавали волнение.

— Пока да, — Джон смотрел, как паренёк с оголённым торсом собирает клинки. — Бросков будет явно не два. Пять, видимо. Неспроста же в самый первый раз судящий поднимал ладонь с растопыренными пальцами.

— Не зря в следопыты подался, — подтвердила наблюдения Эрминия.

— Ну, не знаю, — усмехнулся Джон. — Лютня мне тоже неплохо давалась.

Шойсу — единственный, кто хранил молчание. Понимая происходящее меньше всех, он изредка кидал на спутников скользящие взгляды: считывал реакции, которые твёрдо говорили, что если угроза и присутствует, то ничтожно мала.

— Третий раунд!

— Ну давай теперь по-серьёзному… — хищной ухмылке Хаггана могли позавидовать акулы: уголок рта уплыл так далеко, что обнажил прореху в зубах. — Хочешь икры? Жри полной ложкой.

Метая нож, моряк резко выбросил руку вперёд. В таком положении она и осталась, словно задавала направление. Так это или нет, но нож воткнулся сбоку от чёрного сапога, всего-навсего в дюйме! За такую точность и душу демонам не жаль продать! Толпа радостно зашумела. А вот Рэксволд и ухом не повёл, словно, кроме него и соперника, никого не существовало:

— Н-да. Наконец докинул. Хоть рукоять теперь рассмотрю, — лёгкий наклон позволил прочитать надпись на щите часового. — О, клинок-то именной. Только имя не твоё. Трофейный аль с барахолки какой? — выпрямился ассасин.

— Ни то, ни другое, — невзирая на усмешку, ответ вышел сухим.