Ярослав Заболотников – Живые и мертвые (страница 6)

— Ага, — Рэксволд покосился на друзей и уверенно рубанул ладонью в сторону родника.

— Да-а, ты хорош, — с усмешкой продолжил Хагган. — И на руку, и на язык. Давненько меня так никто не злил. Аж кровь закипела.

— И как, откипела? Если всё ещё хочешь меня зарезать, я не против разобраться, — Рэксволд наблюдал, как с блестящей лысины на лохматую бровь стекает капля пота.

— Ну извини уж, ляпнул сгоряча. Так-то нам делить нечего. Я ж тебя знаю. Заочно.

— Боги, да в каждой команде найдётся тот, кто хоть раз слышал обо мне.

— Не-не-не. Я не по слухам знаю. Нам капитан рассказывал. Когда-то вы с ним не разлей вода были.

— Да ну? Имя назови.

— Густаф.

— Чего-чего?.. А ну-ка, опиши его.

— Ну, такой… чернявый, кудлатый, с золотой серьгой…

— Да, это он, — обрадованный Рэксволд хлопнул Хаггана по плечу как старого приятеля.

И этот хлопок не остался незамеченным. Пока остальные наполняли фляги, Лайла пристально наблюдала за ситуацией: вдруг игра действительно выльется в конфликт и понадобится помощь — огненные руны были наготове. Однако, судя по всему, победила дружба. Лайла перевела взор на стоявшего рядом Шойсу, который внезапно оказался прав. Совпадение? Или иномирец видел то, чего не видели живущие здесь всегда?..

Размышления прервал окрик Рэксволда:

— Эрми! — он шёл навстречу и широко улыбался. — Ты не поверишь, чей корабль в заливе! Густафа!!!

Впервые за всё время, сколько друзья знали Эрминию, та от души выругалась на колючем языке севера.

Глава 2

Кокосовый остров — такое название получил скалистый островок с одинокой, похожей на форт мельницей. Сколько она ни меняла владельцев, никогда не простаивала без дела. Ведь кокосовая мука — основа многих блюд архипелага, а добытая из плодов вода — питательное подспорье родниковой. Каждый месяц лодки увозили с острова увесистые бочки и мешки. С учётом того, что мельница была построена на совесть, веками переживала самые грозные шторма, казалось, промысел вечен, однако беда пришла, откуда не ждали…

Стук лодки о небольшой причал. Шелест накинутой на столбик верёвки. Скрип досок под тяжёлыми сапогами. На берег сошла пара крепких мужчин в свободных штанах и распахнутых камзолах, из-за которых угрожающе торчали рукояти сабель. Однако, что ещё хуже, на них темнели гравировки оскаленных собачьих морд. Это могло означать лишь одно: кто-то нарушил Кодекс и «псы» пришли восстановить справедливость. Иногда их ещё называли «псами Рордрага», в честь третьего правителя Грозовых Островов, какой и назначил местных головорезов поддерживать закон любой ценой.

Мужчина с короткими пепельными волосами посмотрел вдаль, на сложенную из каменных глыб мельницу, крылья которой медленно нарезали солнечный свет:

— Толстопузый неплохо устроился. Такую крепость отхватил после старикана.

Второй, рыжий, с заплетённой в косицы бородой, усмехнулся:

— Завидуешь ему?

— В текущем-то положении? Нисколько. Запороть уйму сделок и сидеть отмалчиваться…

— Может, сдох?

— Может. Но рыбаки свет в окнах видели, — волосатая рука почесала не менее волосатую грудь. — Значит, есть с кого спросить.

Мужчины направились к входу. По обложенной камнями дорожке. Мимо колючих зарослей облепихи и высоких пальм. Когда сапоги уже топтали отбрасываемую мельницей тень, а до поржавевшей двери оставался десяток шагов, та вдруг заскрипела — наружу вышла стройная девушка. Её простенькое платьице сразу же затерялось в лучах обаятельной улыбки:

— Гости? Как внезапно и… приятно.

Мужчины остановились. Седоватый мазнул взором по белоснежным зубам, ярко выделявшимся на фоне длинных чёрных волос. Затем поднял его к глазам и отвёл в сторону край камзола:

— Всё ещё приятно?

— Не то слово. Даже интригующе. Это намёк на грабёж?

— А больше в голову ничего не приходит? — бросил рыжий.

— М-м-м, твой друг хочет, чтобы я пощекотала ему бочок? — девушка удивлённо похлопала ресницами.

Седоватый нахмурился, подошёл к ней почти вплотную и заглянул в сиреневые глаза:

— Ты либо очень смелая, либо дура. Хотя, скорее, косишь под дуру. Тебя жемчужные зубки выдают. Помнится, у жирдяя дочь была, которую он на материк спровадил. Всё переживал, что светлая головушка здесь с каким-нибудь запойным пиратом свяжется. С возвращением.

Девушка на секунду оторопела, а потом печально вздохнула:

— Сдаюсь. Вы меня раскрыли. Я та самая дочь, — по губам мышкой юркнула игривая улыбка. — Может, и имя моё помните?

— Кому ты нужна, имя твоё помнить… — рыжий поднял взор к темневшему на уровне второго этажа окну. — Зови папашу. Не то прирежем.

— Вижу, вы ребята серьёзные. Убедили. Что ж. Давайте поговорим серьёзно. Отца здесь нет. Он уплыл на материк поправить здоровье. А всё это, — девушка оглянулась на мельницу, — оставил на меня. Теперь я здесь главная. Но двух недель мало, чтобы со всем разобраться. Может, объясните: кто вы и чем недовольны?

— Мы — закон. И как раз таки всем довольны, — ухмыльнулся седоватый. — Горемыки вроде тебя нас «кормят». А вот трактирщикам нечем кормить голодные рты. Догадываешься почему? Догадываешься. Ведь поставок нет ровно две недели.

— Они тебя с дерьмом готовы сожрать, — сказал другой. — И я их понимаю: столько злотней наперёд отвалить.

— Ты грубо нарушила восемнадцатый параграф Кодекса, — продолжил первый. — О деловедении. И наша задача сделать так, чтобы подобное не повторилось. Потому я задам тебе простой вопрос: шрам на щеке или отсутствие пальца?

— Так бесповоротно? — изогнулась бровь над сиреневым глазом. — За первую провинность?

— А что, предлагаешь простить тебя за красивые глазки?

— Простить? Нет. Не люблю чувствовать себя должной. Но, может, вы хотите покарать меня как-то иначе? — изящный пальчик проскользил по нежным губам и скрылся в вырезе платья. — Чтобы я запомнила.

— Думаешь, нам бабы не дают? — рыжий смотрел так, точно ему в лицо плюнули. — Да у меня порой член высохнуть не успевает, как рядом уже очередная вьётся.

— Клинки тоже нужно увлажнять, — волосатая рука легла на рукоять сабли. — Чтоб не обижались.

— Мне видится всё немного иначе, — улыбнулась девушка. — У каждого из вас есть повод отринуть моё предложение, — лукаво прищуренный взор кольнул рыжебородого: — У тебя, вероятно, повод маленький. А у тебя — вялый.

— А в ней что-то есть, — грубые пальцы оставили клинок и задумчиво почесали косматую грудь. — Явно не в отца-слюнтяя пошла, — седоватый оглянулся: — Не хочешь заморскую дерзость на свой кол насадить?

— Даже не знаю… — рыжий лениво приблизился, взял девушку за подбородок и оценивающе повертел красивое лицо, точно коня себе выбирал: — Так-то ничего необычного. Если только глаза. Сиреневых я ещё не встречал.

— Милый, — с придыханием прошептала та. — Если я не сумею вас впечатлить, можешь отрубить мне всё, что посчитаешь лишним.

— Знает, на что давить, чертовка… — рыжий потёр бороду кулаком. — Ну пойдём. Оценим тебя.

Скрип ржавой двери пригласил всех в озарённое потолочной лампой помещение, где царил приторный запах кокосов. По центру тихо гудели жернова. Слева, под винтовой лестницей, грудились пухлые мешки. А справа, вдоль стены, стоял массивный стол и несколько стульев. Пока мужчины осматривались, девушка улыбнулась:

— Наверху есть удобная кровать.

— Незачем, — отрезал седоватый. Он неспешно подошёл к столу и со скрежетом выдвинул его на метр.

Сверлящий взор из-под седых бровей был крайне красноречив — девушка, покачивая бёдрами, направилась к предложенному месту. Элегантно взмахнув волосами, развернулась. И грациозно уселась на край. Ладонь, скользнувшая вниз по стройным ногам, вернулась со скомканным подолом и застыла между бёдер.

— Кто будет первым? — томный взгляд приманил обоих воинов.

— Предлагаешь кому-то подождать? — рыжебородый толкнул девушку в плечо, и она податливо распласталась поперёк стола, свесив с другой стороны голову со смоляным водопадом волос. — Умница, всё верно поняла.

— Я необыкновенно смышлёная, — промурлыкала девушка и обхватила ногами седоватого, а когда над её подбородком щёлкнула пряжка, развратно облизнулась. — Не бойся, я не кусаюсь… — влажные губы изогнула улыбка, вмиг пронзённая твёрдой плотью.

Так жгучая брюнетка оказалась во власти двух мужчин. Бояться они и не думали. Как и себе в чём-то отказывать. Пользовались ей, точно вещью. Каждый со своей стороны. Однако оба были приятно удивлены. И не только её сладкими постанываниями и умелыми движениями в такт.

Не отрываясь от процесса, седоватый поймал взгляд рыжего:

— Деваха-то узкая. Я, как сунул, был готов поклясться, что непорченая. Но крови нет. Ни капли. Да и по всему остальному явно опытная. Кому расскажи, не поверят, брехлом назовут.

— И меня с тобой на пару. Заглатывает, как акула. А зубов притом будто нет: ни разу не задела, — рыжий держал ладони под затылком девушки, чтобы управлять глубиной проникновения. — Кажется, я влюбился.

— Какой раз по счёту, Кегги?

— Не, в этот раз по-настоящему, — едко улыбнулся Кеггильтон. — Я вот прям чувствую, что могу поделиться любовью. Уже скоро. Ещё немного. Вот сейчас, — он потянул на себя голову девушки, и её лицо оказалось вжатым в пах. — Ну, как? Чувствуешь любовь? А заодно и повод. Всё ещё маленький?.. — торжествующий взор упал на женское горло, напряжённое, как струна, из-за грубо запрокинутой головы. — Хм, — удовлетворение плавно сменяла озадаченность: — Не кашляет. Не отбивается. Не мычит. Как так?..