Ярослав Заболотников – Хроники семи королевств: Тени дремотных чащоб (страница 5)

Её взор вернулся к столу, рука скользнула по шёлку скатерти:

– Жаль, что столь чудные изобретения не получили распространения…

– Бесспорно… – на губах воина проступила улыбка.

Он отвернулся к жеребцу, загородив шкатулку от Лили и собаки, что пристально наблюдала за всем сбоку, а затем уронил взгляд на питу – та без остатка исчезла в чёрных клубах тумана. Захлопнутая шкатулка нырнула в седельную сумку – Роланд проследовал к столу, где трапеза была продолжена в благодушной атмосфере…

Глава 2. Тебя предупреждали

Ферсуанский тракт, тянувшийся от побережья до Плетёных Полей, с каждым годом всё сильнее терялся в лесу: иссякал талым ручьём по весне. Выбирая более удобные пути, где повозкам не обязательно жать кусты у обочины, чтобы разъехаться на узкой дороге, привередливые странники лишь способствовали натиску природы. А она была и рада. Стелилась под копытами мхами, трогала бока лошадей колючими ветвями, наполняла дождями колею, превращая её в бесконечную топь.

К вечеру небо опять затянула пасмурность. Ветер наполнила прохлада, и без плаща ехать стало уже неуютно. Вопрос о ночёвке подбирался также плавно, как шуршавшие кронами деревья выкладывали на земле мозаику из жёлтых листьев. Лили хорошо знала, что в округе не было поселений, – в прошлые поездки останавливалась в охотничьей избушке. Ветшая вместе с изъеденным короедом бором, она верой и правдой служила редким гостям независимо от их жизненных взглядов. В ней отдыхали и звероловы, и бродячие торговцы, и даже сомнительные личности, с которыми в тёмное время суток лучше не встречаться. Однако кто бы ни переступал порог, хижина всегда предоставляла сухую кровать и крепкий засов – спать можно спокойно. Вот и сейчас Лили почему-то была уверена, что избушка пустовала:

– Если мы планируем ночлег, самое время повернуть, – придержав кобылу, женщина указала в сторону уползавших вверх по склону ясеней: – За холмом есть заброшенная хижина, – серый взгляд коснулся притормозившего воина: – Хотя, может, знаешь место поудачнее?

– Хм, – многозначительно произнёс Роланд, – Я намеревался достичь выселков Вуэлха до наступления темноты. Но мы припозднились, и твой вариант более логичен. Веди, – ладонь в чёрной перчатке уступила роль проводника.

Всадники свернули в лес и, шурша пожухлой листвой, порысили за умчавшейся вперёд собакой. Ветер доносил до лиц стойкий запах грибов, какие можно было заметить даже невооружённым глазом. Они то облепляли деревья, то высились одинокими путниками, то росли кучной семьёй. Однако собирать их не хотелось: лишь мухоморы да поганки.

– Узор на твоих сапогах, – вдруг сказал воин. – Пегасы и грифоны. Чтишь старинные легенды или грезишь о беспечности полёта?

– С детства люблю сказки и легенды. О мире, где чудеса бродили среди людей, да и сами люди могли чуточку больше… – в голосе женщины мелькнула грусть. Она качнула ногой, уронив взгляд на сапог: – Они – моё вдохновение… и напоминание, что мы не боги. А полёт? Беспечность? – Лили тихонько усмехнулась. – Боюсь, я слишком большая трусиха для такого. А твой… Друг? Ставленник? Тот, что подарил столик. Видимо, он тоже был неравнодушен к легендам?

– Тот, кого Груольт называл драконом, полностью соответствовал возникающему в голове образу. Характер настоящего дракона, – мягко улыбнулся Роланд. – Не всякое создание могло похвастаться такой непоколебимостью. Впрочем, это не помешало развить феноменальную лояльность к человеку. Наверное, оттого, что с едва приоткрытых глаз детёныш узрел не соплеменников, а специально обученных людей. Всю жизнь мы стремимся превращать оттиски дикой природы в верных помощников, – он устремил взор к мелькавшей за дальними стволами собаке: – Тебе ли не знать…

– Ты про Кригу-то? Собаки совсем уж призрачный оттиск дикой природы. Многие сами охотно служат человеку и не представляют себе жизни без него, – Лили ответила улыбкой обернувшейся вдруг помощнице, будто та поняла, что речь зашла про неё. А может, просто услышала своё имя. – Хм, какой странный способ выращивания лошадей… Или это был не конь? – любопытный взгляд замер на лице воина. – После столика и шкатулки, кажется, я готова к новым открытиям.

Роланд обвёл лес серьёзным взором, словно кого-то искал. Затем сблизил лошадей: неспешно, но почти вплотную, что заставило женщину невольно подобраться в седле, а кобылку – предупреждающе прижать уши.

– Золотой дракон, – вполголоса сообщил воин. – С изогнутым, словно парус, рогом на носу. С подобными серпам когтями. И могучими крыльями, взмах которых срывал с голов шапки и парики…

Карие глаза сковал таинственный прищур, вслед за каким губы мужчины изогнула предательская улыбка – он впервые рассмеялся: негромко, с присущей аристократу сдержанностью.

Лили успела и на мгновение изумиться, и обозвать себя дурой, и… взглянуть на Роланда по-другому. Его тихий смех словно обернул колючее высокомерие в уютный шерстяной плед.

Женщина тоже рассмеялась:

– Какое великолепное животное! А мы… – она резко посмотрела вперёд, на синевшую сумерками прогалину, за которой светлели сухие стволы, – мы почти приехали. Надеюсь, домик цел…

Всадники спустились в низину, отделявшую молодой лес от старого бора. Когда-то здесь журчала река. Теперь же шелестели облюбованные рогозом болотца. До трясины глубиной они пока не доросли – лишь ворчливо чавкали под копытами и, как вредные дети, брызгались холодной грязью.

Оставив борозды на сухом полотне рогоза, лошади выбрались на твёрдую землю – вот и хвойная опушка, где в окружении невысоких ёлочек притаилась хижина: вся в зелёную полоску из-за растущего меж брёвен мха. Крыша была сплошь усыпана трухлявыми ветками. Но, несмотря на закрытую дверь, дыма над ней не серело, стояла абсолютная тишина.

Подъехавший Роланд набросил поводья на ближайший сук. Спешился. И прохрустел шишками до входа. Лёгкий толчок – скрип двери явил взору тёмное помещение с очертаниями печи и узкой кровати. На полу же лежала шкура. Либо волчья, либо кабанья. Точнее не сказать. Время превратило её в затёртое пятно неясного цвета.

Воин посмотрел на вошедшую внутрь собаку и тоже переступил порог, оценивая царивший в хижине запах. Ни намёка на сырость, но и спёртости не ощущалось. Вывод очевиден: крыша всё ещё давала отпор непогоде, а вот стены полнились щелями.

– Принесу хвороста и разведу огонь, – вышел наружу Роланд. – Сквозняки бывают злее стаи волков.

– А жеребец? – недоумённо посмотрела на него Лили. – Если ты не против, я с удовольствием и о нём позабочусь, пока ты занят.

– И правда, – после короткой паузы ответил воин. – Я чрезмерно сосредоточился на делах. Даже забыл, что он живой, – на лице обозначилась ветхая улыбка. – Был бы премного благодарен твоей заботе. Только сначала заберу клеймор: мало ли, каких гостей подошлют к нам сумерки, – он зашагал к коню.

– В таком случае у меня два вопроса. Мне ждать от него сюрпризов? И есть ли у тебя с собой недоуздок? Или верёвка на худой конец? Рыться в сумках, полагаю, будет не очень вежливо, – весело улыбнулась женщина, соскальзывая с кобылы.

– Жеребец спокойный, – открепляя ножны с клинком, сказал Роланд. – А недоуздок… – он чуть заметно качнул ладонью, – посмотри в ближней к дереву. Ничего против не имею, – повесив клеймор за спину, воин направился в лес: – Буду поблизости.

Проводив его взглядом, Лили оставила своих лошадей: – «Подождите немножко», – и подошла к чалому. Дав себя обнюхать, она запустила руку под гриву, выискивая самое чесательное место у коня:

– И как ты, друг, живёшь с таким хозяином? – усмехнулась женщина. – От конюшни до конюшни?

Жеребец от удовольствия вытянул шею, зашевелил губами, время от времени обнажая зубы в подобие кривой улыбки.

– Так и знала, – со смешком Лили принялась рассёдлывать коня. Ведь позади уже нетерпеливо топали маленькие копытца беспокойной кобылы.

* * *

Солнце закатилось за горизонт – бор погрузило в осенний мрак. Шлёпая губами по едва видной траве, лошади паслись у избушки, над которой только по редким искрам различался тёплый воздух. Он остывал и неторопливо бродил по округе, изредка пугая спящих птиц запахом горевшего хвороста. Очередная с тревожными криками вспорхнула с ветки и устремилась вдаль – лежавшая у стены Крига, какой поручили охранять лошадей, удостоила её лишь повёрнутого уха.

В хижине было натоплено. В небольшой печи, сложенной из глиняных кирпичей, потрескивал валежник. Медленно закипал стоявший на ней котелок. А на подоконнике, у плотно закрытых ставен, ждали пиалы. Женщина решила угостить воина чаем, заверив, что тонизирующий напиток поможет быстрее проснуться, если собака вдруг залает: попусту она не брехала.

Однако Лили лукавила. Крига могла сама расправиться с бандитами, особенно под покровом ночи, и даже отогнать медведя. Да и мерин скорее бы припечатал копытом, чем дал бы себя свести. Слаженная команда передвигалась так не первый год. Вооружённый спутник нужен был больше для отвода глаз: уж слишком падки на одиноких женщин сомнительные личности. Относился ли к ним Роланд? Скоро станет ясно. Ведь чай вовсе не тонизирующий – расслабляющий, усиленный особыми чарами, чтобы испивший спал, как младенец, явив любопытному взору все недра своего сознания. Себя-то можно огородить от воздействия: не впервой.