Ярослав Заболотников – Хроники семи королевств: Тени дремотных чащоб (страница 41)
Над столом повисло молчание. Потом на вытянутых от удивления лицах стали прорезаться усмешки, и господа разразились хохотом. Весьма заразительным – окружавшие Леонардо стражи, в чьих руках угрожающе блестели мечи, с трудом сдерживали улыбки. Некромант же оставался совершенно серьёзным.
– Нет, вы слышали?!. – седой вытирал платочком слезившиеся от смеха глаза. – Будем пшеницу растить!.. – неторопливо вернув монокль на место, он поднял внимательный взгляд на незнакомца: – Да-а, жаль терять такое чувство юмора… Убейте его.
Со всех сторон к Леонардо устремились мечи, но в следующую секунду, словно встретившие камень зеркала, разлетелись на сверкающие осколки – стражи встали как вкопанные, переводя ошарашенные взгляды, то на незнакомца, то на неуверенно лежавшие в ладонях рукояти.
– Бегите… – стягивая перчатку, посоветовал некромант. – Если хотите жить…
Увидев бледную руку с острыми когтями и объятые чёрным туманом стены, воины попятились, побросали обломки клинков и все как один ломанулись к воротам.
– А ну, вернулись! Даю пуд золота за его голову! – вскочил владелец бакенбардов, но его слова остались неуслышанными.
– Вы сделали свой выбор, – Леонардо обратил зловещий взор к повстававшим из-за стола господам, в чьих глазах теперь стыл неподдельный ужас. – Так узрите же его последствия!
Припав на колено, колдун вонзил когти в пол – сапоги всех пятерых окутала мгла, что тут же поднялась по ногам и рваной шалью впиталась в тела.
Господа стали дрожать. С воплями и перекошенными лицами рвать на себе дорогую одежду. Словно умалишённые. А едва оказались в лохмотьях, переключились на плоть. Начали выдирать зубами куски кожи, расцарапывать ухоженные лица, без сомнений рассекая ногтями даже глаза – на мягкий ковёр лилась кровь, падали слюнявые куски мяса, капала слизь. Крики же всё больше походили на стоны: либо хрипящие, либо булькающие.
Леонардо молча наблюдал, как ожившие скелеты, освобождают себя от бренных оболочек. Как свирепо они вытаскивают из разодранных животов кишки, внутренние органы, бросают их на пол, и продолжают выскребать свои изуродованные остовы, обрекая угасающие сознания на страшные муки.
«Ментальная диссоциация», более известная как «Распад души» – древняя, придуманная некромантами казнь, согласно которой образованный сколом разума и тёмной магией фантом считает себя костяной нежитью при живом организме.
Всего за три минуты стоны стихли до урчания растерзанных глоток. А с последним испустившим дух господином все мертвецы безропотно повалились на ковёр, где остались лежать неподвижно – кровавый долг был выплачен сполна.
* * *
Каждый вечер Эффалия выпытывала у Леонардо, когда, наконец, ей разрешат увидеться с мамой. Девчушке было невдомёк, почему нельзя ненадолго заглянуть домой, а затем вновь вернуться в поместье. Однако Ли получила серьёзные ранения – ей требовалось время на восстановление в тишине и покое. Невзирая на былые познания в чарах Жизни, исцеление некромант доверил Рихарду: его опыт был свежее, а руки не сковывала Тьма. Тем не менее, чтобы не думать о количестве лечебных ресурсов, колдун передал магу ящик с редкими снадобьями. Не лично. Через пернатых курьеров.
Так прошло три дня. Весьма долгих и сложных для обоих мужчин. А на четвёртый, когда Рихард кивнул наблюдавшему за поляной ворону, Леонардо с Эффалией материализовались перед хижиной. Колдун сразу же сделал несколько заметок. Зверь поднял голову ещё до открытия двери. Взгляд прямой, пристальный. Оба уха развернулись на шаги. Насколько можно судить, чутьё, зрение и слух не пострадали. А вот разум был полностью закрыт.
Леонардо толкнул дверь, и Эффалия вбежала внутрь – потоки свежего воздуха разбавили запах целебных трав.
Шиари лежала всё там же, у очага, правда теперь не бессознательно распластанная – а подобравшая под себя ноги. Девчушка опустилась рядом и обняла родную морду, которая тоже ответила нежностью.
Леонардо вошёл, едва различимым поворотом ладони закрыл за собой дверь и остановился на середине помещения.
– Как вижу, местные «мастера по иглоукалыванию» оказались некомпетентными. Выбрали слишком грубый инструмент. За что и поплатились. Благой исход.
Некромант перевёл взор на Кригу, какая лежала чуть дальше: количество ран под шерстью, ныне затянутых и неопасных, выдавали многочисленные пролысины. Взгляд вернулся к Шиари:
– Если бы твоё сознание не походило на неприступную башню, Эффалия бы красочно поведала тебе о местах, где мы успели побывать. Больше пёстрой флоры Ардонэйзии её впечатлили лишь снежные вихри Грондэнарка, – Леонардо заметил, как зверь недовольно дёрнул хвостом. – Упрёки излишни. Сколько бы опасностей ни таил север, Эффалия находилась подле меня, в тёплом тулупе, под присмотром воронов. Отмечу, что все эти дни я ответственно исполнял свои обязанности. Бывало, даже кормил её.
Хвост Шиари снова задрыгался, только теперь ещё и взгляд стал на редкость пронзающим.
– Три раза в день, – на губах колдуна прорезалась улыбка: – Неужели у тебя атрофировалось чувство юмора?
Зверь лишь фыркнул в ответ. Зато после подверг дочь тщательному досмотру: вытащил из-под себя лапу и, придерживая ею хихикающую, дёргающуюся малышку, обнюхал почти каждый дюйм её тела и лица. После же повалил и обнял шеей. Однако взор Шиари был всецело посвящён некроманту.
Тот подошёл, опустился на пол и, погладив макушку дочери обеими руками, ненавязчиво прикрыл ей уши ладонями, продолжая аккуратно перебирать волосы пальцами:
– По поводу нападавших. В мире остались те, кого даже четыре века спустя ещё беспокоят магические существа, и, в отличие от тебя, созидательных целей они не преследуют. Исследовав память мертвецов, я смог выяснить, что за нападением стоит Орден «Талого Пламени». Мне удалось найти пик его иерархической пирамиды, хоть он и находился глубоко под землёй. Дав понять, что произошла вопиющая ошибка, я предложил верховенству достичь понимания путём консенсуса и, как полагается, оставил последнее слово за собой. Когда информация о принятых мерах дойдёт до низов, они поумерят пыл. А пока тебе следует быть осторожнее: охотники экипированы артефактами, – взгляд, направленный в синие глаза, соскользнул на исполосованный шрамами бок, а ладони – на плечи дочери.
Рассказ не вызвал у зверя яркой реакции: лишь речь про консенсус и последнее слово приподняла его морду, да взгляд некроманта на затянувшиеся раны исторг из глубин едва слышный то ли рык, то ли ворчание. Зато стоило Леонардо договорить, его ладони нежно коснулся чешуйчатый нос. Та же ласково поднялась по гладкому узору и замерла на лбу, как когда-то на опущенной драконом морде.
– Понимаю твоё молчание, – янтарный взор блуждал между лазоревыми глазами: – Невзирая на отменные навыки лекаря, Рихард склонен к нотациям, способным забрать настроение и ценные для восстановления силы. Я – не он. Не сужу за превалирующую самостоятельность и независящие от нас обстоятельства. Потому предамся безмолвию вместе с тобой…
Впервые за долгое время колдун не сомневался в правдивости происходящего. Конечно, моалгрен мог инсценировать побоище гипнозом: нет убедительнее способа отвести от себя подозрения, чем предстать жертвой. Только воспоминания говорили о другом, и за тысячу лет не встретилось ни одного свидетельства, что их можно подделать. Даже самое сильное внушение являлось временной мерой с узнаваемой извне структурой.
Более того, за столь долгую жизнь Леонардо нажил немало врагов, самые коварные из которых существовали и по сей день: скрывались, довольствуясь дивидендами былой славы и остатками тёмной энергии.
Некромант знал по себе: считающие себя бессмертными умеют ждать. Годы – лишь пространство для манёвра. В отложенной мести нет ничего удивительного. Как и в выборе второстепенной цели, когда не можешь одолеть главную.
Судя по всему, мотивом послужили последние убитые вампиры. Все они принадлежали единому покровителю: загадочному господину Атсэ. Или же Сахтунм собрался с силами после уничтоженной полвека назад «сыворотки господства». А может, Кьюмингер, лишённый армии големов, наконец, осмелился выйти на тропу войны.
Искать того, кто подослал в этот край охотников, сейчас не имело смысла. После открытия врат Эрмориума, все они предстанут перед Тёмным божеством. И у них будет выбор: принять новый мировой порядок или… стать пылью на страницах истории.
Грянут времена свободы и справедливости. Вместе с возвращением существ возродится магия Света, а магия Тьмы, ныне крепко удерживаемая в руках, распределится между последователями тёмного искусства. Но её место в опустевших ладонях займут чары Теней, чтобы предостеречь человечество от ошибок прошлого. Ведь идеальное общество без стержня – утопия. Даже мироздание обязано иметь ось. Иначе хаотичное вращение приведёт к разрушению: сперва – нравственности, потом – всего остального.
День ото дня убеждаясь в своей правоте, Леонардо был готов взвалить на свои плечи непосильную для других ношу. Стать осью мироздания.
За размышлениями, утягивающими глубоко в чертоги разума, колдун не заметил, как расположился возле моалгренов. Он неторопливо поглаживал морду Шиари и макушку Эффалии, что лежала на ноге отца и лапе матери, словно связующая печать.