Ярослав Заболотников – Хроники семи королевств: Тени дремотных чащоб (страница 42)
Однако семейную идиллию нарушил нарастающий энергетический фон: Рихард шёл от реки с двумя вёдрами воды. Не желая с ним встречаться, Леонардо осторожно встал:
– На сегодня всё. Маме нужно отдыхать, а нам – возвращаться. Придём завтра.
Девчушка посмотрела на Шиари, и та неохотно подтолкнула её носом. Вздохнув с тяжестью отработавшего день крестьянина, Эффалия поднялась. Погладила напоследок Кригу и взяла отца за руку.
– Salvēre, – мягко улыбнулся Леонардо, а затем вместе с дочерью исчез в чёрных клубах.
Теперь уже вздохнула Шиари. Тоскливо посмотрела на опустевшую хижину, положила морду на лапы и прикрыла глаза.
* * *
Не только Ли тяжело переживала разлуку – Эффалия вернулась в поместье расстроенной. Она отпустила руку отца, подняла печальный взор и мысленно послала изображение: старых ссадин на плече лошади и шрамов на тёмном боку.
– Ма-ма бо-ле-ет?
– Хм, – с обрывком дыхания вышел звук лёгкого удивления. – Должен признать, ты умна не по годам. Однако, заверяю тебя, мироздание на заберёт у тебя маму. Если Рихард не справится, её восстановлением буду заниматься уже я. У каждого свой опыт.
Обещание не сильно изменило настроение дочери. Благо Леонардо знал надёжное лекарство от её хандры. Иори снова стал ходить за девчушкой деловитой походкой, а едва она оборачивалась – отлетать на несколько метров. Тут волей-неволей начнёшь обращать на провокатора внимание. Шаг за шагом, взгляд за взглядом – и вот, пятью минутами позже, вскапывая ковры на поворотах, за вороном уже гонялся взбудораженный зверёныш.
Иори чётко выполнял пожелание хозяина: игры в пределах первого этажа, чтобы Эффалия не повредилась на лестнице. Однако иногда садился на люстру в холле. Наблюдал, как внизу предпринимаются попытки взлететь повыше. Пока отсутствие опыта и слабые крылья не позволяли зверёнышу преодолеть отметку в полтора метра. Обычно это заканчивалось возмущённым писком, но сегодня раззадоренная Эффалия вдруг обернулась человеком.
– Не-чес-тно… – девчушка проследовала к канделябру, вынула незажжённую свечу и, посмотрев вверх, угрожающе потрясла ею в руке: – Ки-ну!
В ответ Иори прислал в детское сознание россыпь картинок, где чёрный клюв одним махом перекусывает восковой цилиндр, а затем настигает медовую макушку. После ворон крокнул, спикировал на ковёр и зловеще растопырил чёрные крылья. От такого представления любой другой ребёнок уже бы вжался в стену да звал бы маму со слезами на глазах.
Эффалия же взвизгнула и, выронив свечу, с заливистым смехом бросилась наутёк: догонялки наоборот – это ещё веселее!
* * *
Чуткий слух Леонардо уловил, как двумя этажами ниже, в трапезном зале звенят кубки, и вовсе не от празднования. Но сейчас колдуна больше интересовали воспоминания воронов. Сидя в кресле у себя в кабинете, он сшивал нити повествования в полотно доверия. К сожалению, на нём нашлось место мрачным пятнам. Ли чувствовала наблюдателей. Пыталась запутать их. Сменой облика и хитрым маршрутом. Ради чего? Из принципа? Или не хотела афишировать, что, помимо торговой лавки, посещает элитный бордель? Лесная заклинательница была сложнее, чем хотела казаться, а главное, не спешила делиться своими тайнами. Противоречивое качество. С одной стороны, это исключало беспечность, с другой – марало репутацию потенциального партнёра.
Пусть слежка получилась недостаточно скрытной, но иного пути узнать правду не было. В конце концов, именно вороны принесли весть о родившейся дочери. А точнее – ворон. Иори. Самый крупный, обладающий интеллектом десятилетнего ребёнка. Даже иронично, что оба собственных творения, пернатое и пушистое, сейчас находились вместе. Играли, словно родные. И эмоциональный фон Иори, какому не раз доводилось убивать людей ударом клюва в висок, ничем не отличался от восторга бегающего по крышам мальчишки.
Ветерок, пронёсшийся по кабинету, вернул глазам некроманта волчью желтизну – за столом напротив сидел сотканный из чёрного тумана двойник.
– Кажется, у нас был уговор… – недовольно сказал Леонардо.
– Бесспорно. Уговор имел место быть, – уголь глаз плавно прикрыли мглистые веки, которые так же плавно поднялись: – Уговор с тем, кто не имел сомнений. Ты же ослеплён иллюзией, несбыточной мечтой.
– Я не в ответе за чужой скептицизм.
– Если во мне есть сомнения, то только от того, что они проросли в тебе. Следующей осенью, в свете Сумеречной Плеяды, свершится судьба мироздания. Лишь «конгломерат неотвратимости» даст тебе безграничный доступ к Эрмориуму. Без него твой рассудок не выдержит необъятности дарованных знаний. Когда придёт час, ты должен будешь убить дочь. Её жизнь – цена за будущее человечества.
Леонардо выдержал паузу и холодно произнёс:
– Не сомневайся. Я всегда достигаю своих целей.
Глава 14. Разговор
Неделя пронеслась, точно стрекоза над искристой рекой, и всё стало как прежде: Леонардо вернулся в опустевшее поместье, дочь – к матери. Хоть та и не покидала звериной шкуры, уже оправилась.
Ранее, в одно из посещений, некромант обещал Шиари отпраздновать её выздоровление в живописном месте – пришла пора платить по счетам. Стол с яствами, накрытый в поселении номадов, был готов к телепортации в любую точку света. Следовало лишь выяснить у виновницы торжества, куда она желает отправиться.
Колдун материализовался у хижины, где его едва не сбила тачка с навозом: она протаранила исчезающие завитки мглы и застыла в нескольких дюймах от чёрных штанов. Идущий от сарая Рихард остановился вслед за тачкой:
– Настолько ошарашен вестью, что стал неосторожным? – щурясь от солнца, по-доброму усмехнулся он.
– Вестью? – Леонардо внимательно посмотрел на мага.
Тот загадочно улыбнулся и кивнул на хижину:
– Ли с малышкой здесь нет. Они должны быть у озера.
Всё с той же притаившейся на губах улыбкой, Рихард обогнул некроманта и направил тачку дальше.
Леонардо смерил его подозрительным взглядом. Что-то произошло. Некритичное, но весьма интересное. Похоже, не стоило отсылать всех воронов на патрулирование лесных границ. Кого-то следовало оставить присматривать за хижиной.
Жадно вдохнув наполненный запахами трав ветер, словно тот мог поведать секрет, колдун распался на чёрные клубы.
* * *
День выдался жарким. Таким же жарким, как бой, развернувшийся в недрах хвойной кроны: сойка с белкой не поделили стоявшую у обрыва ель. Сверху, откуда доносилось то цыканье, то звуки стремительных перелётов, постоянно сыпались кусочки коры. В основном на корни и сухую землю. Но один упал на окровавленную тушу подсвинка, что, хоть и была свежей, уже привлекала мух отожранной головой и выеденными мягкими частями.
Неподалёку, в тени дерева, свесив с обрыва лапы и морду, обильно перемазанную недавней добычей, лежала Шиари: наблюдала, как пятью метрами ниже, из отвесной стены, откуда торчал лишь пушистый хвост, яростно вылетал песок.
Позади зверя закружились тёмные витки тумана – чёрные, плотно облегающие икры сапоги примяли ковёр из желтых иголок. Леонардо окинул взглядом тушу, поправил перчатку и подошёл к краю обрыва:
– Начала праздновать своё выздоровление по собственному почину? Надеюсь, ты найдёшь в себе место и для моего выбора. Однако настаивать не буду. Всё-таки мы в Эльтароне, – колдун посмотрел куда-то вдаль: – А вот на севере отказ от даров считается оскорблением, за которое вправе убить. И неважно, что тебе предлагают: добротную секиру, кружку мясного пива или печень врага… Впрочем, подобные традиции касаются только местных. Чужаков там ждёт смерть за одно только появление, – на губы выплыла холодная усмешка: – Потрясающий край. Лучшее место для пополнения резервов биологического материала. Всегда свежий, всегда в избытке, ждёт укрытый снегом. А ещё говорят, что у северян проблемы с рождаемостью…
Ни на возникновение колдуна, ни на его длинный монолог зверь и морды не поднял, продолжал наблюдать за трудами детёныша, однако уши свидетельствовали о крайней заинтересованности: оба были повёрнуты к собеседнику. Под занавес речи Шиари медленно встала, проследовала к туше. Два выверенных рывка челюстями – и в пасти осторожно зажат кусок плоти. С ним она приблизилась к некроманту и выжидательно замерла с непроницаемой мордой.
– Подарок? Превосходно, – красное мясо с мелкими прожилками упало в протянутую ладонь. – Забальзамирую и сохраню среди реликвий, как первозданный символ нашего с тобой взаимопонимания, – кусок поглотили чёрные клубы: о нём теперь напоминал разве что кровавый след на коже.
«Бальзамировать? Еду?» – фыркнул зверь и медленно, жмуря глаза от удовольствия, протянул языком по ладони. – «Неправильный выбор. Но – хитрый», – его взгляд вновь застыл на янтарях глаз напротив. Ненадолго.
К усердной копательнице наконец пришло осознание: наверху гость. Да какой! Несколько дней с отцом многократно усилили радость от его прихода после разлуки в целую ночь и ещё утро. Второпях пятясь, цепляясь возбуждённо подрагивающими крыльями, попискивая от нетерпения и возмущения, Эффалия выбралась из норы. Чтобы не терять ни капельки драгоценного времени, наполовину прыжками, наполовину перелётами напрямик взобралась по зигзагу проложенной по крутому берегу тропинки и, позабыв про приличия, мокрая и перепачканная, почти врезалась в грудь колдуну, которому ничего не оставалось, кроме как подхватить её на руки.