Ярослав Заболотников – Хроники семи королевств: Тени дремотных чащоб (страница 39)
– Юная леди нагуляла аппетит? – колдун материализовался у серебряной посуды с яствами. – Рискну попытать удачу на поприще твоих предпочтений, – он выдвинул стул и указал ладонью на обтянутое мягкой кожей сиденье: – Прошу.
Эффалия подошла, взобралась на предложенное место и уселась, высматривая, что бы стащить из красивых тарелок: раз позвали – значит, можно. Выбор пал на блюдце с клубникой.
– Плод. Хм. Я полагал первенство займёт тыквенная каша… или тефтели, – Леонардо наблюдал, как дочь лакомится сочной ягодой. – Прожив одиннадцать столетий, привыкаешь всецело полагаться на собственный опыт. Однако… здесь его нет. Жаль, ты слишком мала, чтобы оценить всю ироничность ситуации. Твоему отцу, гению и новатору, приходится черпать знания со страниц обывательских книг. Впрочем, я не безнадёжен: предложить сок вместо вина догадался и сам.
Эффалия дожевала клубнику, придирчиво осмотрела другие блюда и странно взглянула на отца.
– Согласен. Чрезмерно обыденно, – улыбнулся тот. – Быть может, желаешь отведать кактусового сбитня? Я отправлю воронов в поселение номадов…
Даже не дослушав, девчушка мотнула головой. Немного поёрзала на стуле. Задумчиво осмотрелась. А затем вновь вернула внимание к Леонардо:
– До-мой…
– Уже? Тебе наскучила моя обитель? Если ты устала, наверху есть…
– До-мой, – более требовательно произнесла Эффалия.
Колдун окинул взглядом хмурую дочь и улыбнулся:
– Полагаю, это поверхностное желание. Давай поступим иначе. Ты подумаешь и скажешь, чего хочешь на самом деле.
* * *
По степи, среди пасущихся табунов и отар, пестрели, как мухоморы в лесу, разноцветные шатры. Один из них, по размерам лишь немного уступавший самому большому, стоял на отдалении от остальных, у реки, неширокой, густо поросшей рогозом и осокой.
Хозяйка шатра выглядела нарядно. Заплетённые в две косы, длинные смоляные волосы подчёркивали бездонную черноту глаз. Красный кафтан был расшит золотыми нитями и украшен медными бляшками. Под стать узким штанам. Она радушно потчевала гостя тушёной с диким рисом бараниной, щедро сдобренной пряными травами. Гость же, светловолосый мужчина в одеждах цвета речного песка, делился последними новостями об особах, обоим им небезразличных.
Пара расположилась на полу, на мягких шкурах и пышных коврах, рядом с очагом, где средь алых углей тлели серые кости. Тепло наполняло беседу неторопливостью тающего воска и нагоняло сон на тех, кто в ней не участвовал. По обе руки мужчины лежали две гиены. У ног женщины, наполовину её скрывая, растянулся во всю свою немаленькую длину соболино-махагоновый моалгрен. Он дремал, положив голову на одну из многочисленных подушек, разбросанных по шатру. Красно-медные глаза посверкивали лишь при упоминании имени девочки или её матери.
Внезапный рёв моалгрена, будто его смертельно ранили, заставил собеседников вздрогнуть, а гиен – настороженно повскакивать. Существо рывком поднялось, заметалось в охватившей его то ли панике, то ли ярости, опрокидывая посуду, расшвыривая подушки, комкая и сгребая шкуры с коврами.
Пока Хэйсэ успокаивала Яоши, Рихард наспех оградил очаг воздушным куполом. И не зря. Несколько вещей бы точно отлетели в угли, а там и до пожара недалеко.
В момент, когда моалгрен замер под рукой хозяйки безвольным истуканом, маг вдруг болезненно дёрнулся – на рубашке со стороны груди стали проступать бордовые полосы, складываясь в растекающийся рунический символ.
Взгляды голубых и чёрных глаз встретились, после чего Рихард с Хэйсэ одновременно выдохнули:
– Шиари…
Маг, не теряя ни секунды, разорвал взмахом руки пространство и шагнул в переплетение ветвей. Обогнув мужчину, гиены с леденящим душу хохотом ринулись через подлесок. Идти за ними было нелегко. Самые страшные опасения оплетали ноги чугунными цепями: взбесившийся моалгрен, сработавшая руна, уверенно рвущиеся к цели, а значит, почуявшие кровь, хищницы.
Но открывшаяся картина превзошла все ожидания. Маг даже не обратил внимания на поле боя, в которое превратилась лесная прогалина. Его взгляд был прикован к забившемуся под поваленные сосны существу. Шумно, с хрипами дыша, оно отреагировало на приближение мужчины лишь слабым движением кончика хвоста и участившимся дыханием. Присев, Рихард аккуратно очистил ноздри уткнувшегося мордой в землю моалгрена от запёкшейся крови и лесного сора:
– Ты в безопасности, Шиари…
Медленно открылся глаз, тусклый, подёрнутый мутной пеленой. Зверь зашевелился, но мужчина остановил его:
– Нет. Спи, – прозвучало мягко, и чешуйчатые веки послушно сомкнулись.
Лёгкий толчок в плечо отвлёк Рихарда: возле него стояла Хуга. Он взглядом отыскал Скелу, застывшую над телом, – нашли кого-то живого. Однако у мага не было ни времени, ни желания разбираться, кто это, да и силы он берёг. Отмашка. Вопль. Хруст.
Тело Шиари походило на ежа, которому безумный садист вознамерился повырывать иглы и перепробовал для этого разные способы: рваные, резаные, колотые раны, обломки копий, наконечники стрел, застрявшие крючья. Рихард осторожно исследовал повреждения. Видимо, последнее, на что у неё хватило сил, – остановить кровотечение, в противном случае, сидел бы он сейчас у трупа. Осматривая существо, маг обнаружил и Кригу: Шиари заслоняла её собой. Дела у той обстояли тоже не лучшим образом. Надо было их отсюда забирать. Это понимали и Скела с Хугой, что с тихим повизгиванием кружили рядом.
Рихард открыл проход на поляну перед хижиной и отправил гиен к Ильхири, чтобы те расчистили место для моалгрена. Под рубашкой на спине вспыхнули в нескольких точках размытые пятна, мерцавшие слабым голубым светом – вокруг существа стали медленно стягиваться едва различимые глазу прозрачные ленты. Они надёжно фиксировали каждый участок тела в том положении, в каком он сейчас находился. Когда с Шиари было закончено, Рихард проделал то же самое с Кригой.
Создав под ними воздушные носилки, он осторожно выдвинул их из-под деревьев и открыл новый проход, возле ивы, где их уже поджидала дриада, напряжённо застывшая в обрамлении тревожно шелестевшей листвы.
* * *
– Подумала? И каков твой ответ? – спокойно спросил Леонардо у насупленной дочери.
– Хо-чу до-мой, – сказала та, стараясь чётко выговаривать слоги.
– Уверена?
– До-мой!.. – звонко выдала девчушка и, оттолкнув блюдце, вдруг захныкала.
Странное поведение Эффалии озадачило колдуна. Очевидных мотивов для резкой смены настроения не было. И раз эмоциональная сообразность дочери не стояла под вопросом, стоило задуматься о неочевидных.
Леонардо возобновил связь с воронами – в голову тут же ворвался гудящий шквал информации: поверх запечатлённых видов города багровели брызги крови, сверкала сталь, мелькали озлобленные лица всадников. Вот и причина: вероятно, Ли подверглась нападению. К великому сожалению, обладатели мощных клювов, хоть и находились неподалёку, сделать ничего не могли. Запрет на приближение. Закрытые каналы связи. Всё сложилось крайне неудачно. Даже Иори, который мог бы уведомить о нападении личным визитом, сейчас выполнял поручение в другом королевстве…
В последних воспоминаниях удалось усмотреть занесённую в хижину Шиари и обернувшегося на пороге Рихарда – янтарь в глазах некроманта затопила молочная муть.
– Мы возвращаемся, – отрезал он.
* * *
Над низкой травой зачернел туман. Леонардо с Эффалией здесь никто не ждал. Поляна была пуста и безмолвна. Но внутри дома горел тусклый свет, а над крышей поднимался дым.
Стоило приблизиться – тихо приотворилась дверь, пропуская бледного, осунувшегося Рихарда. Посмотрев на Эффи, он натянул на лицо приветливую улыбку, вот только вышла она изрядно вымученной.
– Ард! Ма… – девочка начала было говорить, но Рихард перебил её.
– Малышка, тебя очень хочет видеть Ильхи: весь день тебя поджидала. Беги к ней скорее.
– Но ма-ма… – заупрямилась Эффи.
– Мама никуда не денется. Она спит. Кто-то её постоянно поднимает ни свет ни заря, – последнюю фразу он договорил, напустив чуточку строгости. – Ступай к Ильхи.
Глядя вслед насупленной, то и дело оборачивающейся девочке, он шевельнул рукой – от дома отделилась тень гиены и пристроилась рядом с малышкой, подсовывая той голову под ручку.
– Она снова вляпалась в историю… – Рихард перевёл усталый взор на некроманта и открыл дверь.
На улицу вырвался нагретый воздух, принёсший запах хвои, сушёных трав, горящего дерева и тяжёлый звериный дух. Вся мебель была словно сильным порывом ветра сдвинута в одну сторону, а перед очагом на лежанках из еловых лап и соломы, покрытых шкурами и тканями, распластались моалгрен и гиена.
Лицо Леонардо стало необычайно серьёзным: увиденное уже не внушало оптимизма, а тут и чуткое обоняние распознало сочившиеся из хижины оттенки крови.
– Они спят, – пояснил Рихард. – И пока их лучше не будить.
Некромант прикрыл дверь телекинезом, после чего гробовым голосом произнёс всего одно слово:
– Кто?
– Пока не ясно… – маг помолчал, блуждая взглядом по серевшим макушкам деревьев. – Забери Эффалию на несколько дней. И… у меня есть одна просьба… Помоги убрать тела в лесу… Возьми Скелу, если надо… Если некому присмотреть за девочкой в твоё отсутствие.
– За дочерью я вернусь через полчаса, – холодно ответил Леонардо, и на ближайшем дереве возник ворон, какому было приказано следить за поляной. – Яви мне место.