Ярослав Заболотников – Хроники семи королевств: Тени дремотных чащоб (страница 3)
Четыре разбойника – не шутка. Да и животных подставлять под удар без крайней необходимости не хотелось. Однако впереди – развилка. Можно было дать дёру: попытать удачу на старой, заросшей травой колее. Тогда разбираться придётся только с Роландом: телега не сумеет быстро нагнать. Когда? Сейчас, заранее, или сначала убедиться наверняка?.. А вдруг они того и ждут, что она, спугнутой косулей, рванёт по безлюдной дороге да прямо в руки второй линии загонщиков?.. Глупости! Много чести для одинокой безоружной женщины… Пока Лили колебалась, собака осторожно, по кустам, стала оббегать телегу, а мерин снова пристроился за хвостом кобылы. И вот, за секунду до окончательно принятого решения, телега вдруг изменила курс – лениво сместилась на обочину.
– Поехали, пока нас пропускают, – проскакал мимо Роланд.
Однако Лили медлила. Заманивает на нужный путь? Или всё-таки подозрения беспочвенны? Проверить можно только одним способом… Скрыв волнение под маской спокойствия, женщина порысила следом. Полностью оно исчезло лишь, когда вернувшаяся на дорогу телега осталась далеко позади. Зато раздражение не спешило её покидать. Лес – свидетель, лучше бы она послушала свою интуицию и не соглашалась на сомнительное сопровождение. Тогда бы ей и не чудились разбойники в каждом встреченном человеке после пары-тройки странных фраз…
Словно что-то почувствовав, воин внезапно заговорил:
– Знаешь, никак не пойму одного загадочного явления. Нередко заключившие со мной сделку коммерсанты, спутники и авантюристы упрямо ищут подвох, а по итогу остаются удивлёнными и даже благодарными: я всегда выполняю взятые на себя обязательства. Парадоксально, что люди боятся людей в то время, как опасность поистине безлика. К примеру, это дерево, – он посмотрел на обломанную берёзу, стоявшую без веток, в пышной юбке из мхов: – Отжило свой век, затаилось и ждёт жертву. Порождённый смертью бесчувственный охотник. Давай не будем давать ему шанса.
Роланд натянул поводья. Лили совету вняла, тоже затормозила, но вернула взгляд на лицо воина: оно было предельно серьёзным. Философ или сумасшедший? И сколько он собрался здесь стоять? Если махину не завалила буря, видимо…
Мысли подвинул глухой хруст: дерево без какой-либо видимой причины покосилось и начало падать. Грохнулось прямо на дорогу, забрызгав грязью ноги лошадей и заставив оных встрепенуться. Ещё бы. Удар о землю был такой силы, что надломил ствол в шести местах: разделил его на продолговатые цилиндры.
– Охотник остался без добычи. Сам стал лакомым уловом для печи, – Роланд примерил таинственную усмешку, поглядел на задумчиво-растерянную Лили и поехал вперёд – жеребец играючи переступил светлевшую в грязи берёзу.
Опасливо фыркая и высоко задирая ноги, за ним последовала лошадка. Рослый же мерин преграды вовсе не заметил. Одна собака отстала. Внимательно нюхала сначала разломанный ствол, потом – вывернутые корни, будто хотела понять, почему дерево внезапно упало.
Нагнав Роланда, женщина пристроила кобылу вровень с чалым:
– Осмелюсь озвучить причину упомянутого загадочного явления, – она хоть и смотрела на дорогу меж серых ушей, однако искоса бросала на воина быстрые взгляды. – Твоя манера общения, конечно, если ты со всеми её выдерживаешь, более пристала светскому рауту. Соревноваться в остроумии с благородными мужами. Очаровывать прекрасных дам. В пути же люди ищут опору, того, кто прикроет им спину, не порождая одновременно сомнений в своей благонадёжности.
А спутник её породил множество сомнений… С самого знакомства. Помножив их невероятными предугадываниями. Дважды. Совпадение? Возможно… Или… Кто же он? И что происходит в его голове?
Ловко пойманный карий взор, и чужое сознание как на ладони. Оно по-прежнему напоминало город. Белокаменный. Благородный. Без сора потаённых мыслей, с опрятными прохожими-чувствами и аккуратными домами воспоминаний. Но войти в них Лили не успела. Зрительный контакт оборвался: воин отвёл взгляд к зеленевшему елями повороту дороги. Жаль. Так хотелось узнать, что же скрывалось за утончённой архитектурой. Но чем удержать внимание любителя меланхолично обозревать окрестности? Здесь даже подведённые глаза не помогали – требовался иной подход.
– В Рорхе есть поговорка, – смотря вперёд, на скачущую по веткам сороку, сказал Роланд. – «Прищура не знает только безглазый». В ней степной ветер олицетворяет опасения. Однако, как по мне, излишне щуриться, когда он дует тебе в спину. Не всякий порыв хочет сбить тебя с ног – некоторые помогают идти. Люди научились определять направление ветра, но при знакомстве забывают установить внутренний флюгер. Хотя, следует заметить, это намного проще, чем пытаться изменить незыблемость, – воин смерил Лили любопытным взором и вернул его к дороге. – Полагаю, мои пространные речи вызывают у тебя кавалькаду эмоций. Я не нарочно. Такова моя суть в вопросах мироустройства и бытия.
Лили едва сдержала себя, чтобы не цыкнуть раздражённо. Однако серая лошадка сделала это за неё: заложила уши и как будто собралась укусить чалого, но в последний момент змеиный выпад окончился нетерпеливым взмахом головы. Кавалькаду эмоций… Полагает он… Не нарочно… А то она – слепая, не замечает его усмешек и оценивающих взоров.
– Ветер бывает непредсказуем и капризен. Вот он ласкает тебя нежными касаниями, а через минуту налетает порывом, от которого дыхание перехватывает. Не так всё однозначно, как ты преподносишь.
Женщина больше не глядела на воина, рассеянно следила за собакой, бегавшей перед лошадьми зигзагами: то в кусты с одной стороны дороги нырнёт, то скроется за деревьями в противоположной.
Подозрения не желали выпускать Лили из своих цепких лап. Слишком уж благостный порядок в голове у её загадочного спутника. Ни осторожной тени, скользнувшей на задворках, ни хитрого напёрсточника на площади. Так не бывает. Не с подобными Роланду личностями.
– С годами порывы и дуновения становятся одинаково безразличны. Я много странствовал. Собирал вехи судьбы в каждом из королевств так долго, что перестал видеть разницу менталитетов. Всё стало обыденностью, отчего, вероятно, людские реакции нещадно поблекли в моих глазах. Однако сейчас я абсолютно точно чувствую витающую в воздухе грозу. Как бы мне самому не понадобился охранник, – осторожно улыбнулся воин. – Стало быть, я забылся и совершенно бестактно возвёл личные наблюдения в ранг неоспоримой истины. Поведай мне, чем я могу исправить это скверное упущение?
Взгляд серых глаз. Долгий. Внимательный. Будто впервые перед ними предстал воин.
Он её совсем за дуру держит? Реакции для него поблекли…Как же. И каким образом она должна себя повести по его мнению? Хлопнуть ресницами и мило улыбнуться? Она может. Принятие галантной попытки извиниться стало бы ей весьма на руку. Однако лучше всего Лили умела закусывать удила. Крепче иной лошади. Порой совершенно не к месту. И во вред себе же.
– Уверена, незыблемости не страшна даже самая жуткая гроза, ослепшему не прозреть в одночасье, а посеянное очень сложно собрать обратно. Посему – оставим бесперспективную затею.
Едва всадница договорила, лошадка резко прибавила ходу и увезла всадницу… к обочине. К елям, где в тени неподвижно стояла собака, явно поджидая хозяйку. Прежде чем скрыться за хвойной стеной, женщина полуобернулась:
– Там поляна, а лошадям нужен отдых.
Пышные зелёные юбки и вправду скрывали от взглядов с дороги подобие поляны. Деревья здесь не теснились толкучей толпой, потому и трава устилала землю густым сочным ковром, несмотря на подкравшуюся осень.
Заехав за лесную ширму, Роланд застал пустое седло вольно отпущенной лошадки с перекинутым через него плащом, а саму женщину возле тонкой осинки, к которой она привязывала мерина. Однако привязь была весьма условной: обмотанная на пару оборотов верёвка вокруг хлипкого ствола. Больше для того, чтобы обозначить границы перемещений лохматого злодея.
– Мимо него ходи осторожно. Бьёт и кусает без предупреждения. И без причины. Видимой. На первый взгляд, – предупредила Лили, не поднимая глаз, занятая теперь уже своим платьем. Хоть и скромным, невзрачно-серым, с глухим воротом и длинными рукавами, всё же не таившим худощавую, сдержанно, но со вкусом вылепленную скульптором-природой фигуру. Перчатки, покинувшие хозяйку вместе с плащом, обнажили тонкие пальцы – на каждом среднем и безымянном блестело по кольцу, – которыми женщина ловко подстёгивала подол платья к нашитым на юбке колечкам. Немного времени – и длинное платье уже не так мешает передвижению.
– Отойду. Ненадолго, – Лили, не дожидаясь ответной реакции, зашагала вглубь леса в сопровождении собаки.
– Конечно, – отвёл взгляд воин. Он детально оценил перевоплощение. И красивую талию, и висевший на ремешке небольшой нож, затаившийся рядом с флягой, и даже голенища сапог, где среди кленовых и дубовых листьев парили сказочные звери: крылатые кони и львы с орлиными головами – весьма искусное тиснение.
Под шорохи удалявшихся шагов Роланд поднял глаза к серо-голубому небу. Там, в проседи перистых облаков, кружила чёрная точка. Мгновением позже её не стало, а он вальяжно спешился, взглянул на притороченный к седлу клеймор и распахнул висевшую подле сумку.