Ярослав Солонин – Мой личный штат Синема. Джармуш. Обзоры. Финляндия (страница 4)
Идея: Движение к мечте (раю) ценнее конечной цели
Сеттинг: бедные кварталы Нью-Йорка, Кливленд, Флорида в некурортный период. Середина 80-х годов.
Движущий конфликт: внутренний.
Я отдаю себе отчет в том, что выбранный режиссер и его фильм – не самые простые для таких разборов. Уже исходя из того, что это не жанровое, а авторское кино. Тем не менее, здесь есть и тема, и идея, и прекрасный сценарий, и отличная режиссура. То, что делает фильм цельным произведением, пригодным для восприятия его определенной аудиторией. Это полнометражка, выросшая из короткого метра, что показательно. Не имея на руках достаточных средств для полного метра, автор снял получасовой фильм, получивший «Золотую камеру» и Каннах, благодаря чему автор вышел на европейские компании, которые вложили деньги в полную версию.
Картина основывается на low-концепте, поскольку здесь важна реализация, а не замысел. Концепт звучит следующим образом: могут ли три человека, у каждого из которых свое представление о рае / мечте, оказаться в той точке, где все они будут счастливы?
Сюжет простой. Венгерка Ева приезжает в гости к своему брату Бэлле в Нью-Йорк. Бэлла пытаясь жить по-американски, попутно вытравливает из памяти остатки венгерского. Даже называть себя просит Вилли, а не Бэлла. Он не очень рад визитёрше, так как она принесла с собой воспоминания из прошлой жизни. Ева в свою очередь разочарована Нью-Йорком. Бедный квартал, где обитает ее брат, совсем не похож на ту сверкающую Америку, страну изобилия, что манила ее с телеэкрана. У Вилли есть друг Эдди. Кажется, это единственный человек без особых «тараканов». Он живет в этой стране давно, и совершенно лишен каких-либо иллюзий. Он просто «перекати поле», из всех героев он выглядит самым довольным.
Американская жизнь – некий рай, к которому стремятся венгры Ева и Вилли. Представления обоих основываются на голливудском образе страны. Протестантский императив «работать до седьмого пота» – не для них. Ева, правда, пытается встроиться в эту логику, когда едет жить к своей тётке Лотти в Кливленд и устраивается официанткой. В конце концов, провинциальная жизнь ей наскучивает, и она принимает предложение ребят отправиться во Флориду, которая манит собой с рекламных проспектов. Требуя от жизни рая и чуда, они в очередной раз обламываются: Флорида зимой вовсе не похожа на курортный рай. К тому же у них заканчиваются деньги – Вилли и Эдди проматывают их на скачках. Оголтело гонясь за раем, она бежит в аэропорт, чтобы свалить в Европу. Вилли бежит ее предупредить, чтобы она не летела в Будапешт, но сам улетает туда (то ли случайно, то ли нарочно). На Еву сваливается крупная сумма денег, и она остается во Флориде. Недоумевающий («И фиг ли ты будешь делать в этом Будапеште?»). Эдди возвращается в Нью-Йорк.
Набоков писал: в рай приходят не экскурсии с гидом, а одиночки. Он скорее говорил об индивидуальном разрешении духовных вопросов. Человека за ручку к духовному просветлению не приведешь. Джармуш же имеет в виду то, что никакого рая нет. На земле – точно. А про «небо» он, как атеист или агностик, точно не станет говорить. Рай – это некая точка абсолютно счастливого состояния, к которой человек стремится. Но чаще всего это стремление оборачивается бегством от себя. Для Евы и Вилли рай – это Америка. Для Вилли рай – это бегство от себя, от своих корней, языка, прошлого. К иллюзорной Америке. Вилли перенимает некоторые атрибуты жизни простого американца – фастфуд, телек по вечерам, пиво в холодильнике. То есть досуг и быт. В основе же жизни американца лежит идеология протестантизма и потребительства. Это уже говорит в пользу того, что никакого рая, по крайней мере, в виде единой для всех картинки представить невозможно. Америка – не Лас-Вегас и не Манхэттен в Нью-Йорке, в основном это описанная еще Ильфом и Петровым «одноэтажность».
Если пытаться все время сопоставлять идеал, застывший у нас в голове с картинкой, которая приближается к нам, мы никогда не будем счастливы, и упустим в жизни многое. В основе жизни лежит поступательное движение от рождения к смерти. Человек, пренебрегающий пейзажем, который проносится по ходу его движения к цели, несчастлив. Человек, пытающийся полностью уйти от своего прошлого, не разрешив его, возвращается к нему. Тому пример – Вилли. Кажется, он все-таки неслучайно вернулся в Будапешт.
CHAPTER VI. DOWN BY LAW. Диджей, сутенёр и шулер в Зазеркалье
Диджей Зак и сутенёр Джек – люди, не встроенные в систему ценностей, которая закрепилась в США после Второй мировой войны (выбери жизнь, выбери карьеру, выбери дом и машину в кредит). Зак считает, что он слишком хорош для всех тех радиостанций, где ему доводилось кратковременно работать, а у Джека амбиции гангстера уровня Тони Монтана. Зака бросает его девушка, потому что он плохо «заземлён», а над Джеком вовсю потешается его старшая проститутка, поскольку не уважает его вовсе. По сути они как американские пионеры, для которых границы не установлены, а за каждым поворотом маячит возможность озолотиться. Ещё нет правил, но есть воображение и дух первооткрывателя.
Их цели либо размыты, либо слишком запредельны, при этом ни один из них не привык особенно утруждаться. В этом их уязвимость. Зака делают сообщником преступления, а по сути – козлом отпущения, Джека подставляют с «малолеткой». Жизнь приобретает определённость: переменные в уравнении – решётка и конкретный срок, а ответа по-прежнему нет. Джек продолжает мечтать о лаврах криминального босса, Зак, похоже вообще мало о чём думает. Если бы победил здравый смысл, то они задумались бы либо о побеге, либо о том, как хорошим поведением заработать себе амнистию. Только появление третьего персонажа – Боба – делает возможным какое-то развитие событий. Боб – марсианин: итальянец, плохо знающий английский, но отлично разбирающийся в американской поэзии (Роберт Фрост, Уолт Уитмен); самый миролюбивый из всей троицы и в то же время – единственный настоящий преступник (убил одного из гангстеров, спасаясь от расправы), к тому же – карточный шулер.
С ним сюжет становится комичнее, сохраняя, однако, баланс с драматизмом (который, впрочем, тоже не изряден). Особенно умилительно смотрится Боб на фоне хмурых физиономий Джека и Зака, постоянно между собой конфликтующих. Он одновременно и миротворец, и объект насмешек. Показательно, что Боб знает дословно произведения американских авторов и при этом всё время спрашивает у американцев значение простейших бытовых слов и выражений. К тому же, стремится выражаться образно. Это напоминает о подходе Джармуша к поэзии и путешествиям: интереснее всего переводить с незнакомого тебе языка, а ехать лучше по той дороге, которую не знаешь (тупик ли там, или обрыв, или ремонтные работы), либо на которой нет указателей, а ещё лучше, чтобы не было фонарей.
Благодаря Бобу нам уже не нужно париться по поводу причинно-следственных связей: побег удался, потому что Боб решил, что он возможен. Только Боб может поймать кролика голыми руками, а ещё встретить в Луизианском лесу итальянку и жениться на ней. Боб – любимый герой Джармуша, человек с воображением. Магия «Вне закона» впоследствии трансформируется в конспирологический детектив «Пределы контроля», где Одиночка, человек с воображением, получит задание убить «человека без воображения», для чего ему надо будет встретиться с чередой людей «с воображением» (синефилы, танцовщики, художники). Нащупать «пределы контроля», а также задушить того, кто пытается всё контролировать. Пробраться в хорошо охраняемую крепость «при помощи воображения».
Нельзя сказать, что Джек и Зак лишены воображения. Зак мастерски воссоздаёт в камере атмосферу вечернего эфира на радио, чем вызывает уважение у Джека. Джек – тоже парень с воображением, но сильно привязанный к материальному. Все его мечты сводятся к лимузину, набитому красивыми девушками и горами кокаина. Его воображение замусорено штампами, почерпнутыми из фильмов о жизни гангстеров. Но если зрителя в кинотеатре за просмотр такого фильма не арестуют и не посадят, то даже мелкой сошке в большой криминальной игре – кнут, к тому же – первый кнут. Криминальная романтика – мнимая вещь. Чаще всего у крупного криминала больше общего с законом, чем у таких авантюристов, как Джек (в некоторых ракурсах – пародия на Марлона Брандо и на Джека Керуака) – с этим самым криминалом. Всё-таки, Боб – единственный, кто рисует на стене не голую женщину (в кадре рисунок кого-то из предыдущих сокамерников напоминает палеолитическую Венеру), не ведёт счёт времени, как Зак, нет, – он рисует окно. Напоминая тем самым Пиноккио с его очагом из холста, разрисованном красками.
Оригинальное название фильма – Down by law, которое обычно переводят как «Вне закона». Существует также адаптация «Вниз по закону». Потому что сочетание слов «Вне закона» ставит знак равенства между Аль Капоне и незадачливым Джеком, больше напоминающим битника, сбившегося с дороги. «Вниз по закону» – медленный уход от закона и от контроля. Переправившись через реку, лишив преследующих их полицейских и псов (как в «451 градусе по Фаренгейту»), герои отправляются в мир без границ, в зазеркалье. Формально там, конечно, есть граница с Техасом, в котором беглых преступников убивают на месте. Но на самом деле, они оказываются в мире, где правит балом только воображение. И если за Боба я спокоен, то за Джека с Заком – нет. Оказавшись за пределами контроля и вне закона, они оказываются зависимы только от своего воображения.