Ярослав Солонин – Мой личный штат Синема. Джармуш. Обзоры. Финляндия (страница 6)

Но «деревянный макинтош» – это феня, а «ромашки из соснового ящика» – поэзия. Что выдает в мистере Дикинсоне несостоявшегося (или тайком состоявшегося) поэта. Если развивать эту мысль, то условное противостояние между Уильямом Блейком и мистером Дикинсоном можно назвать этаким своеобразным поэтическим «баттлом».

Поскольку на Диком Западе вся поэзия местным – до фени, вместо слов в ход идут пули, и уже не перо приравнивается к штыку (как у Маяковского), а наоборот: Магнум – к Блейку, Смит-Вессон – к Уолту-Уитмену. Другое дело, что Уилл Блейк «пишет» сам, а Дикинсон нанимает «литературных негров» (хм, ну одного прямо во всех смыслах —

Юджин Бирд, сыгравший самого молодого из головорезов) <…>.

Как Курт Кобейн опоздал на съёмки «Мертвеца»

ДЖИМ ДЖАРМУШ

Мне, наконец, удалось связаться с Нилом, когда мы снимали фильм в Аризоне, там как раз в тот момент выступали Crazy Horse (наиболее безумный сторона творчества Нила). И у нас выдался свободный день, я раздобыл билеты на концерт для всей съемочной группы. А дальше мне удалось пообщаться с Нилом в крайне суматошной обстановке. Я подошел к нему, и он спросил:

– Я слышал, ты хочешь поговорить о своем фильме. Он уже готов?

– Нет еще, всё в процессе…

Тогда он попросил, чтобы я, когда закончу, отправил ему предварительный монтаж фильма, когда закончу его. Он пообещал, что вскоре отправит его обратно и прибавил, что сценарий для него в принципе не важен. Когда мы сделали предварительную обработку фильма, я отправил его Нилу. Через два-три дня он позвонил мне и сказал:

– Эй, чува-а-а-к, мне понравился твой фильм. Ты можешь прилететь завтра? Можешь остаться на моей ферме, где мы обсудим все детали.

Именно так я и сделал.

Говоря о фильме, я хочу уточнить следующее: хотя я уважаю Эрика Клэптона, я все же не большой фанат его музыки. Несмотря на это, я считаю, что он сделал замечательную вещь для фильма Стивена Фрирза «Стукач», где он великолепно исполнил партитуру электрогитары. Я упомянул это затем, чтобы дать понять, что хотел, чтобы Нил работал над музыкой один. Тогда он сказал, что хотел бы поработать с группой Nirvana,

Уильям Блейк: из книги «Вечносущее Евангелие»

Уж так ли кроток был Христос? В чем это видно, – вот вопрос. Ребенком он покинул дом. Три дня искали мать с отцом. Когда ж нашли его, Христос Слова такие произнес: – Я вас не знаю. Я рожден Отцовский выполнить закон. Когда богатый фарисей, Явившись втайне от людей, С Христом советоваться стал, Христос железом начертал На сердце у него совет Родиться сызнова на свет. Христос был горд, уверен, строг. Никто купить его не мог. Он звал хитро, ведя беседу, – Я духом нищ – за мною следуй! Вот путь единственный на свете, Чтоб не попасть корысти в сети. Предать друзей, любя врагов, — Нет, не таков завет Христов. Он проповедовал учтивость, Смиренье, кротость, но не льстивость. Он, торжествуя, крест свой пес. За то и был казнен Христос. Антихрист, льстивый Иисус, Мог угодить на всякий вкус, Не возмущал бы синагог, Не гнал торговцев за порог И, кроткий, как ручной осел, Кайафы милость бы обрел. Бог не писал в своей скрижали, Чтобы себя мы унижали. Себя унизив самого, Ты унижаешь божество… Ведь ты и сам – частица вечности. Молись своей же человечности.

CHAPTER IX. Джармуш и Каурисмяки: Озаренные Лапландским солнцем

Аки Каурисмяки: «Это не конец света. Это Финляндия»

Джим Джармуш: «Я – чужак, но я также американец, и мы познаем этот мир вместе»

Джим, Аки и его старший брат Мика. Познакомились они на тусовке в 1986 году, закрепив союз на магическом кинематографическом междусобойчике в местечке Соданкюля в Лапландии. Тусовка, свои, – это вообще ключевые маркеры для жизни и творчества Джармуша, и им будет посвящена отдельная глава («Встретить своих, и успокоиться»). В Соданкюля кино и водка льются рекой, а голова не болит, глаза не устают. Солнце светит круглые сутки. Здесь в разные годы побывали: Майкл Пауэлл, Фрэнсис Форд Коппола, Аббас Киаростами, Аньес Варда, Майк Ли, Кристиан Петцольд, Глеб Панфилов, Уит Стиллман и другие.

Джармуш приехал в Соданкюля в 1987 году, когда у него за плечами были «Отпуск без конца», «Более странно, чем в раю», «Вне закона» и первая новелла из «Кофе и сигарет» с Роберто Бениньи и Стивеном Райтом. Аки Каурисмяки к тому времени снял «Преступление и наказание», «Союз Каламари», «Тени в раю» и «Гамлет идет в бизнес». То есть шли «ноздря в ноздрю». К творчеству друг друга относились с уважением.

В интервью Люку Санте, соавтору по несостоявшемуся фильму «Garden of Divorse» (Сад раздора) Джим особенно выделил «Тени в раю, название которого перекликается с его «Более странно, чем в раю».

Джеймс Куонд, канадский кинокритик, отмечал сходство между картинами так: «Общее восхищение Брессоном, утра-отчужденный экзистенциализм и невозмутимую иронию, увлечение безумной Американой, или ее финским эквивалентом».

Забавно, что финн Каурисмяки, которому по своему этническому происхождению, надлежит быть неспешным, прозвал Джармуша «Mr. Slow» (Мистер Тормоз), когда они параллельно работали в Мемфисе над «Таинственным поездом» (Джармуш) и «Ленинградскими ковбоями, едущими в Америку». Каурисмяки, задействовавший Джима в роли торговца Кадиллаками, где и прилепил ему «тормознутую» кличку.

В интервью Каурисмяки тех лет присутствует неумеренный юношеский соревновательный задор, оказывающийся обаятельным вкупе со специфическим юмором финна. Когда говоришь серьезные вещи с серьезным лицом, а в глазах нет-нет да пробегают чертики.

Что, дескать, Джармуш уже три недели работал над фильмом «Таинственный поезд», как съемочная группа «Ленинградских ковбоев» приехала туда. Что Джармуш не смог договориться с баром, а Аки смог, потому что профессионал. И что парикмахерскую нашли лучше, чем у Джима в фильме, и что, наконец, какая-то там сцена получилась удачнее! Дружеская подначка, да и всё. Так сложилось, что фильмы обоих режиссеров сравнивают на предмет совпадений и того, чей лучше получился. «Кофе и сигареты», например, сравнивают с «Береги свою косынку, Татьяна». И вправду – Марко Валтонен, сыгравший у Каурисмяки маменькиного сынка, вырвавшегося от деспотичной мамки, хлещет кофе, как все герои альманаха Джармуша вместе взятые. А Матти Пеллонпяя поглощает Коскенкорву так, что, верно, ему надо было ехать вместо Вилле Хаапасало на охоту с нашими мужиками.

Так уж повелось: Каурисмяки называют «скандинавским Джармушем», а Джармуша – «американским Каурисмяки». Обоим, особенно на ранних этапах, нравилось снимать маргиналов, поэтизировать тоску и неприкаянности. Только если бы Аки снимал «Более странно, чем в раю», он бы развил линию рабочего, ждущего автобуса. Того самого работяги в исполнении Ричарда Боэ, которого смутил дерзкий Уилли (Джон Лури).

И Джармуш, и Каурисмяки, преклоняются перед манерой Ясудзиро Одзу, который использовал штатив с двумя положениями камеры – у самого пола, на уровне сидящих на татами героев, или на несколько футов выше. План, подразумевающий доверительный тон, исключающий любое насильственное вмешательство камеры в пространство жизни героев.

Первые операторы Джармуша – Том ДиЧилло и Робби Мюллер, как Тимо Салминен у Аки, предпочитают статичную камеру. «Если камера мечется туда-сюда, она становится героем фильма», – говорил Джармуш в интервью Кэтлин Макгиган в 1990 году.

Коги Танака выпустил в 1993 году 40-минутное посвящение Ясудзиро Одзу, в основу которого легли признания в любви мастеру от Клер Дени, Линдсея Андерсона, Хоу Сяосяня, Стэнли Квана, Пола Шредера, Вима Вендерса, и, конечно, Аки Каурисмяки.