Ярослав Соколов – Жил на свете человек. Как мы стали теми, с кем родители говорили не общаться (страница 41)

Знакомые иногда спрашивают, почему мы не пристроим бабулю в какую-нибудь подходящую по диагнозу клинику, где ей был бы обеспечен нужный уход, – мама могла бы спокойно работать, а я учиться. Ответов, на самом деле, у нас с мамой обычно два: во-первых, все упирается в финансы, а во-вторых… Нам однажды все же пришлось на время отправить бабулю в психоневрологическую больницу – маме предстояла длительная командировка, а мне – сдача экзаменов. Но когда мне пару раз удавалось ее навестить, бабушка постоянно спала, причем в совершенно непривычное для нее время, а на запястьях обнаружились гематомы. Мы с мамой предположили, что ее просто накачивали снотворными и привязывали к кровати. Решили, что такой «уход» нам не нужен, и больше ни в какие клиники не обращались. В самом крайнем случае нанимаем сиделку на 2–3 часа; сейчас бабушка намного легче воспринимает присутствие чужого человека в доме, ей вообще все это уже глубоко безразлично, а раньше редко когда обходилось без концертов.

Теперь у нас начались проблемы уже совсем другого порядка. Не знаю даже, стоит ли об этом рассказывать… Ну да ладно, как говорится, что естественно, то не позорно. Я в жизни никогда не слышала, чтобы моя мама ругалась матом. Ни в какой ситуации, ни одного матерного слова. Недели три назад сижу я за компьютером, курсовую пишу и вдруг слышу из бабушкиной комнаты классическую матерную формулу маминым голосом. Ну, вы поняли, какую. Спокойным, но громким и отчетливым – маминым – голосом! Я подорвалась, прибегаю – мама сидит и плачет. «Что случилось?!» – не сразу поняла я. Мама улыбнулась сквозь слезы, говорит: «Муська вернулась» и показывает на кучку какашек на полу. Фекальная стадия это называется. А Муськой звали нашу кошку, у которой на старости лет тоже было недержание, и она гадила по всему дому, где прихватит. Потом она убежала умирать на воле, и мы ее так и не нашли. Тоже всегда закапывала свои кучки и лужицы какими-нибудь одежками. Как с этим справляться, мы пока не нашли вариантов, – в памперсы бабушка по-большому никак не ходит, только писает, и только ночью, во сне. Стараемся высаживать, но не всякий раз удается подловить вовремя, чуть зазевалась – «Муська вернулась». Вот такие дела.

Все чаще я теперь сплю в комнате бабы Ули, она спит глубоко, ей это не мешает.

Иногда сажусь рядышком, глажу по заснеженным волосам, по голове и просто не могу себе представить, что ее – там – уже давно нет.

Я знаю, что она не ушла, она просто спряталась от нас, от всего мира в своем сказочном новогоднем домике.

Говорят, когда психически больной человек или тот же дементик умирает, иногда бывает такое, что в момент агонии его сознание вдруг на какое-то время проясняется, он осознает себя и всех узнает, все понимает… Нет, я не жду ее смерти как избавления, освобождения от ноши, пусть бы она еще пожила… Но как же мне хочется хоть раз еще увидеть чистые, незамутненные глаза моей роднули, увидеть в них самую светлую любовь и успеть ответить. Только бы не пропустить, боюсь этого больше всего.

Потоки и стремнины

В своей повседневности мы часто забываем о том, как хрупка наша жизнь и от каких, казалось бы, мелочей и случайностей она порой зависит. Легкомысленно не придавая значения тем сигналам, которые нам посылает наш собственный организм, продолжаем накапливать ошибки до тех пор, пока они не достигнут своей критической массы и не приведут в конце концов к серьезному заболеванию. Ошибки – как в питании и поведении, так и в ментальном и эмоциональном состоянии, в отношениях с миром внешним. Который, к слову сказать, в значительной степени мы же сами и формируем.

Основной причиной смерти во всем мире и в России являются сердечно-сосудистые заболевания, лидирующие позиции в этой печальной статистике многие годы занимают инфаркт миокарда и инсульт (инфаркт головного мозга). И в их основе – нарушение кровообращения и притока кислорода к клеткам сердца и мозга, причиной которого становится прежде всего плачевное состояние сосудов.

Подобно тому, как маленький камешек, из шалости брошенный в проезжающий мимо поезд, может разбить окно вагона и привести к жертвам, незначительный стресс или скачок артериального давления способен стать причиной катастрофы всей жизни человека. Наши кровеносные сосуды с возрастом становятся все более хрупкими и ломкими, они засоряются разного рода склеротическими бляшками и тромбами, и просвет, по которому к органам поступает кровь (то есть кислород и питательные вещества), все больше сужается. Начинают страдать органы, которые не получают достаточного питания. Прежде всего это сердце и головной мозг.

О проблемах лечения и восстановления пожилых пациентов с инсультом мы беседуем с неврологом реабилитационного центра Ларисой Анатольевной. «Когда мы говорим об инсультах, нужно понимать, что он бывает двух видов – ишемический, когда перекрыт сосуд, и кровь не питает те или иные отделы мозга, и геморрагический, когда сосуд просто рвется и происходит кровоизлияние. В обоих случаях начинается некротизация (омертвение) тканей и нарушаются функции мозга. Геморрагический инсульт всегда начинается и протекает тяжелее, состояние больного тяжелое. Ишемический протекает легче. Однако, по последним данным, как бы инсульт ни начинался, он всегда заканчивается смешанным типом. Но все, конечно же, зависит от зоны и объема поражения, от того, какие центры охвачены. Порой последствия могут быть летальные, например если задет центр дыхания и кровообращения.

Функции головного мозга многогранны, и возможности для их восстановления имеются: когда поражается какой-либо отдел, его задачи берут на себя соседние. Тут многое зависит от желания и готовности родственников пациента вплотную заниматься его реабилитацией или от финансовых ресурсов, поскольку качественное лечение, как вы понимаете, весьма дорогое.

Если говорить о функциях мозга и их восстановлении, то можно разделить их на двигательные, интеллектуальные (то, что называется когнитив) и вегетативные, чувствительные, функции навыков. Какой дефицит сохранился у пациента после выхода из инсульта, ту реабилитацию и проводят. Если, например, произошел инфаркт головного мозга в левой лобной доле доли, в центре Брока[57], то у пациента будет только расстройство речи. У него не будет двигательных нарушений. Впоследствии могут заметно страдать когнитивные функции: быстрота мышления и запоминания, формулировка фраз, письма. С центром речи и письма они тоже рядом. Здесь реабилитация будет, в первую очередь, связана с работой логопеда.

Когда на первый план выступают чисто двигательные нарушения, то имеет место даже современная механотерапия. Пациента фиксируют в лежачем положении, поворачивают платформу вертикально и заставляют мозг вспомнить, как ножки-ручки ходят синхронно. Такая механотерапия развита в современных реабилитационных центрах. На момент возобновления когнитива в некоторых реабилитационных центрах предусмотрена игра с компьютером по типу обратной связи, сейчас это тоже очень развито. Здесь развиваются другие функции.

И, безусловно, если страдают жизненно важные функции, то следят за тем, как человек дышит, как происходит опорожнение прямой кишки и мочевого пузыря, нужна ли катетеризация, как происходит глотание и т. д. Это ближе к задачам в остром периоде в условиях реанимации либо палаты интенсивной терапии.

А так, конечно, развивают, кто как старается. Если говорить про когнитив, страдает еще и психоэмоциональный фактор. Зачастую все больные с выходом из инсульта приобретают депрессию – депрессию болезни, депрессию отторжения себя больного.

Поэтому для того, чтобы у человека были силы восстанавливаться, была мотивация, нужно корректировать и лечить депрессию. Это все взаимосвязано.

Период восстановления после катастрофы, называемой инфарктом головного мозга, длится год. Есть ранние восстановительные периоды – до полугода, есть поздние – до года. Считается, что временем, за которое все могло восстановиться, является год. То, что за это время не восстановилось, например когда нарушена двигательная активность, не поднимается рука или нога, – это уже неизлечимо и за этим остается только как-то ухаживать.

Но что очень важно в остром периоде и в раннем восстановительном периоде – профилактика повторного инсульта, это главное. И основные показатели, за которыми следят врачи, – реология крови (ее вязкость), артериальное давление, показатели сахара и холестерина и прочие жизненно важные параметры, а также развитие декомпенсации основных хронических заболеваний. Все должно быть компенсировано, для того чтобы не спровоцировать повторный инсульт, потому что он чаще всего оканчивается смертью пациента.

Сейчас инсульты значительно помолодели, катастрофа может человека настичь как в пятьдесят, так и в тридцать лет. Но в пожилом возрасте инсульт особенно опасен, так как его последствия предугадать практически невозможно. Связано это и с возрастными изменениями, и с наличием заболеваний хронического характера. Инсульты у пациентов старше 80 лет редко имеют благоприятный прогноз, чаще всего поражения мозга довольно обширные и восстановления функций достичь, как правило, не удается. Самым тяжелым последствием становится коматозное состояние. Если катастрофа развивается так, что задевается ствол головного мозга, то человек может перестать дышать и глотать. Поэтому обязательно должна быть проведена интубация[58] больного, необходимо освободить дыхательные пути, нагнетать кислород, следить за глотанием, за тем, чтобы ротовая полость была чистой, свободной. Это все предусмотрено в условиях оказания неотложной помощи и реанимации.