Ярослав Соколов – Узнать по глазам. Истории о том, что под каждой маской бьется доброе и отзывчивое сердце (страница 43)

Есть также надежда, что после поразившей весь мир коронавирусной эпидемии отечественную медицину начнут снабжать российские олигархи. Огромные средства, которые ежегодно уходят на спортивные команды и прочие чисто имиджевые вещи и мероприятия, было бы разумнее перенаправить на строительство больниц и поликлиник в регионах, а приличные зарплаты должны получать не только звезды спорта, но и врачи с медсестрами. В ходе разразившейся пандемии оказалось, что передовая национальная медицина нужна не только врачам и обычным пациентам, но также и самим олигархам. Коронавирус внезапно отменил привычную доступность медицинских услуг за рубежом, а глобализация обернулась глобальным кризисом системы здравоохранения по всему миру.

Пандемия страха: сделает ли коронавирус нас счастливее?

Если раньше мы могли свободно пользоваться любыми благами цивилизации, почти ничем не были ограничены, то резкая перемена условий существования вдруг сделала нас крайне несчастными. И довольство жизнью сменилось страхом. Это свидетельствует лишь о том, что наше проявление личности (а именно так, на мой взгляд, стоит определить счастье — как возможность реализовать свою личность, самость; следовательно, несчастье — это невозможность проявить свою личность) ограничивалось лишь внешним миром.

Когда же эта связь была пусть и частично потеряна, мы стали несчастными и погрузились в пучину страха. Не говорит ли это о том, что что-то в нашем миропорядке не так?

Не говорит ли это о том, что мы слишком приросли ко всему изобилию, даруемому нам внешним миром? Не говорит ли это о том, что невозможность купить себе новый гаджет вдруг поставила под угрозу существование нашей личности?

Видимо, так. И если о чем сейчас и стоит задуматься, так это о том, от чего зависит наше ощущение счастья.

Итак, помимо данного мной выше определения, что же такое счастье?

Есть довольно прямолинейная, на мой взгляд, биологическая теория, которая объясняет, что счастье равно удовольствию. Согласно этой теории быть счастливым — значит испытывать приятные ощущения. Точка. Человек в данной теории рассматривается лишь как существо, чью биохимическую систему можно стимулировать, и тогда он будет счастлив.

Но так ли это? Если, например, спросить молодых родителей, из чего состоит их день, мы услышим, что по большей части они заняты сменой подгузников, уборкой дома и постоянной заботой о вечно орущем малыше. Одним словом, действий, которые вызывают дискомфорт в жизни у молодого родителя, намного больше, чем у того, у кого нет детей. Следует ли из этого, что дети — это несчастье? Согласно биологической теории, видимо, да.

Но спросите у того же родителя, стал ли он счастливее, когда появился ребенок? И ответ будет, очевидно, положительным. Так, может, все-таки счастье не равняется сумме удовольствий? И счастливый человек — это не тот, у кого удовольствий больше?

Согласитесь, любое событие можно трактовать с двух точек зрения. Взять хотя бы классический пример — «стакан наполовину полон» и «стакан наполовину пуст». Можно считать себя рабом новорожденного тирана и страдать, а можно находить свое счастье во взращивании новой жизни. И тот и другой вариант ответа будет правильным. Вопрос лишь в том, как ты на это смотришь. Тогда получается, что счастье — это умение правильно задавать вопрос?

И тоже нет. Жан-Жак Руссо сказал: «В чем я вижу добро — то и есть добро, а в чем вижу зло — то зло». Звучит, на первый взгляд, очень логично. Вся наша современная культура видит путь к счастью через алгоритмы вроде: «верь своим ощущениям», «поступай, как велит сердце», «верь своим чувствам», «будь собой» и так далее. Но, например, если спросить у наркомана, что такое добро, выяснится, что героин — это тоже нечто хорошее, так как именно он дарует ему счастье.

Стоит ли нам так уж усердно утверждать, что «красота — в глазах смотрящего», а счастье каждый для себя определяет сам?

Есть и полностью противоположный подход — когда Большой Брат сам рассказывает тебе, что такое счастье. Пожалуй, весь XX век — это история того, как людям объясняли, в чем состоит их счастье. Этот подход сводится к простому указанию: ты счастлив, когда твой личный смысл совпадает со смыслом коллективным. Когда твоя личная история — это не твоя история, но часть какого-то большого фильма, который принадлежит власть имущим. Чем все это заканчивается, мы могли наблюдать на примере гитлеровской Германии.

Итак, ни биологический, ни либеральный («в чем я вижу добро — то и есть добро»), ни авторитарный взгляд на счастье не представляется мне правомерным. Что общего у всех этих популярных сегодня теорий? То, что каждая исходит из того, что эмоции — это и есть человек. В них человек и его мысли, пристрастия, взгляды тождественны. Таким образом, следуя этим теориям, жизнь человека представляется некой бесконечной гонкой за тем, чтобы догнать хорошие переживания и убежать от плохих. При этом ценность «я» совсем не берется в расчет. Важны только его переживания — насколько он обложил себя хорошими эмоциями и смог избавиться от плохих.

Но это не есть счастье. Я бы даже сказал, что такое отношение к себе — причина всех несчастий, так как эта безудержная гонка за новыми позитивными чувствами и есть то, что делает нас несчастными. Когда пришел коронавирус, мы оказались один на один сами с собой. И это и есть настоящая «пандемия страха» — когда ты сидишь в тишине и вдруг понимаешь, что твое счастье разрушилось. Именно поэтому резко выросли рейтинги онлайн-кинотеатров, онлайн-игр и так далее.

Потому что настоящее счастье — это не гонка.

Это свобода быть самим собой. Вне зависимости от внешних условий. Оно никак не связано с эмоциями, потому что человек не равен своим эмоциям.

И если и есть какой-то заветный ключ к счастью, то он в том, чтобы познать самого себя, свое истинное «я», понять, кто ты и что собой представляешь.

Стоит также отметить, что ощущение счастья напрямую завязано с широтой и богатством внутреннего мира. Чем внутренний мир скуднее, тем больше он обречен на зависимость от внешних условий. Тем больше ему требуется подпитка в виде индустрии развлечений, фаллометрии с использованием люксовых брендов одежды, автомобилей и так далее.

Безудержный шопинг и безраздельное потребление — это все производные как раз таки внутренней пустоты, которая порождена глубинным несчастьем и которая навязывает ту самую гонку, о которой я писал выше. Это счастье одноразовое, которое вмиг рушится, если не имеет постоянной подпитки. Настоящее же счастье напрямую происходит из широты внутреннего микрокосмоса. И оно не может никак зависеть от внешних обстоятельств.

Я могу похвастаться тем, что во время пандемии коронавируса мне довелось, может быть, впервые в своей жизни увидеть по-настоящему счастливых людей. У них нет ни яхт, ни вилл, ни миллиардов. Это самые простые, обычные люди — медики и волонтеры. Те, кто нашли свое «я» в служении людям. Работая в сложнейших условиях, они счастливы.

Сделает ли коронавирус нас счастливее? Заставит ли он нас задуматься о том, что такое счастье и счастливы ли мы по-настоящему? По моему убеждению, счастье — сугубо внутренняя история, не зависящая от внешних условий. И раз это так, то почему же мы все оказались пленниками пандемии страха? Может, что-то не так в нас самих?

Исторические книги рассказывают нам о великих событиях, о победах и поражениях. Но мало кто задумывается об истории счастья. Это пробел, который, очевидно, необходимо заполнить. И если нам всем и надо сделать какие-то выводы из пандемии коронавируса, то это задуматься о том, в каком мире мы живем и как нам сделать мир, читай — себя, лучше.

Я надеюсь…

Давайте будем честны: человечество никогда не жило так хорошо, как в наши дни. Мы победили многие болезни, окружили себя комфортом, технологиями, придумали себе тысячи разных дел, тогда как еще совсем недавно с точки зрения мировой истории у человека было только одно дело — выжить. Мы имеем роскошь выбирать себе марку автомобиля, напитки, кухни разных стран. Мы имеем доступ к любой музыке, книгам, картинам, мы можем выбирать, полететь нам в Таиланд или в Доминикану, Канаду или Австралию — да весь мир открыт перед нами. Такого не было никогда. И тут пришел коронавирус, который заставил нас вспомнить о том, о чем мы долгое время предпочитали не думать: что на самом деле качество нашей жизни определяется не количеством люксовых брендов в шкафу, не стоимостью машины, не нашим социальным статусом (вот же ирония: статус — это количество перьев, гласит поговорка), а качествами нашей личности, то есть тем, кем мы являемся на самом деле, какими мы предстаем перед лицом опасности, катастрофы, пандемии.

И да, возможно, меня многие упрекнут в том, что даже в этой страшной ситуации я хочу найти что-то светлое, но, как писал Гете, «надеяться всегда лучше, чем отчаиваться».

И именно поэтому я позволяю себе надеяться. Надеяться на то, что мы снова начнем ценить человеческую жизнь больше, чем вещи.

Что больше ни одна живая душа не будет принесена в жертву во имя какой-то грандиозной идеи, что люди не будут средством для достижения славы, денег и прочей малозначащей чепухи. Потому что именно способность мыслить и чувствовать — главное богатство, которое есть у человека.