Ярослав Соколов – Узнать по глазам. Истории о том, что под каждой маской бьется доброе и отзывчивое сердце (страница 44)

Я хочу надеяться на то, что мы все осознаем, что такое ответственность. За сказанные слова, за поступки. Перед нашими друзьями, коллегами, родителями, детьми. Что мы хотя бы иногда будем задумываться о том, какую же ахинею порой несем. Нам нужно научиться признавать свою слабость и неправоту — именно в этом и есть настоящая сила, которую многие из нас, к сожалению, потеряли. Это же, кстати, касается и наших желаний — мы привыкли желать что-то лишь для комфорта, но не для роста и развития. И иногда наши желания и прихоти настолько чудовищны и разрушительны, что выжигают пеплом не только нас самих, но и близких нам людей.

Я хочу надеяться на то, что нам больше не будет все равно. Хотя Минздрав и предупреждает, что курение и алкоголь убивают, но на самом деле равнодушие убивает куда сильнее.

Герои нашего времени. Вместо заключения

Самого общего взгляда на устройство современного общества достаточно для понимания того, что медицина — столь обширная сфера человеческого бытия, что она в той или иной степени касается практически любого из нас. Долго ли, коротко ли, рано или поздно, но каждому человеку в течение его земной жизни приходится сталкиваться с проблемами, связанными со здоровьем, своими личными или близких людей. Каждый из нас хотя бы раз обращался за медицинской помощью, и опыт общения с врачами и воспоминания о перипетиях в борьбе с недугом у каждого свой, уникальный, а палитра эмоций по этому поводу весьма насыщенная — от самых черных негативных оттенков до восторженно-радужных.

Однако при этом не стоит упускать из виду то обстоятельство, что собственная боль или страдания родного человека зачастую застилают нам глаза, и объективная картина реальности ускользает от нашего взора, мы видим ее только с одной стороны, что называется, со своей колокольни.

К тому же наша действительность такова, что нынешнее состояние медицины — и как науки, и как практической помощи — зачастую становится заложником системы и глобальных общественных процессов в экономике, в финансах, в социальной политике, заложником коррупции и бюрократии, перекошенных вертикалей власти, скороспелых необдуманных реформ, перекроенных с чужого плеча, и прочей безалаберщины и хаоса.

К великому сожалению, порой можно наблюдать, как то, что раньше считалось грубейшим нарушением всяких норм морали, вопиющим исключением из общего правила, сегодня мы постепенно привыкаем считать нормой.

И воистину можно только диву даваться, что и сегодня наша отечественная медицина живет и даже развивается. Вопреки всему вышеперечисленному.

У каждой эпохи — свое лицо, каждое время рождает своих героев. Назвать героем времени, в котором довелось жить нам с вами, какого-нибудь суперуспешного топ-менеджера, сделавшего головокружительную карьеру к неполным тридцати годам, лично у меня не поворачивается язык. Не то чтобы я не любил топ-менеджеров, этих добровольных узников фешенебельных бизнес-центров, заложников хайтек-офисов и строгих дресс-кодов. Вовсе нет. Тем более что сам таковым являюсь. Но что-то внутри меня дает надежду на то, что все это — лишь наносное, а посему временное явление — все это безудержное, грубое всевластие потребленческого императива.

На мой взгляд, «настоящее» начинает себя проявлять прежде всего там, где существует некая заведомая обреченность, абсолютная невозможность осуществления задуманного. Именно тогда в нас просыпаются неведомые силы, которые вопреки здравому смыслу вопреки всему и вся, приводят к благополучному и единственно верному разрешению ситуации — невозможному, немыслимому, — и мы стремительно проходим над пропастью, зачастую даже не заметив, как глубока была бездна под нашими ногами.

Одной из фундаментальных составляющих настоящей человечности видится мне не что иное, как неизбывная, издревле живущая в самой сердцевине нашего существа смутная тоска по потерянному внутреннему раю как квинтэссенция великой мечты, которой мы когда-то были сопричастны.

Падая с высочайшего обрыва, отчаянно махать слабеющими руками, будто они на самом деле крылья, — безнадежно красивая попытка полета там, где он по определению невозможен.

И именно это способно порой рождать в нас то удивительное ощущение, когда уже перед самым столкновением с землей за твоей спиной, словно по волшебству, распахиваются огромные крылья, а неминуемые еще мгновение назад падение и гибель превращаются в бесконечно свободный восторженный полет.

Все сказки с самого детства говорили нам о таких чудесах, но самое главное состоит, пожалуй, в том, что эти чудеса могут происходить и в обычной жизни, надо лишь очень и очень в них верить. Верить так, чтобы даже мысленно не допускать саму возможность неудачи. Особенно это относится как раз к таким безвыходным ситуациям, когда никакой альтернативы просто-напросто не существует, и остается лишь верить — верить с такой силой и страстью, чтобы эта сила сама нашла воплощение в реальности. И когда приходит назначенный срок и такой человек оказывается перед непробиваемой каменной стеной обстоятельств или же на распутье дорог, каждая из которых ведет в пропасть, — лишь опираясь на непоколебимую веру в своем сердце, он может почувствовать, как раздвигаются очертания знакомой реальности — вопреки в сем у.

Пока я работал над этой книгой, мне приходилось сравнивать судьбы различных людей, их поведение в тех или иных ситуациях — как в настоящем, так и в относительно недалеком прошлом. И в этой связи я все чаще стал обращать внимание на странную особенность дня сегодняшнего: в последнее время практически все сферы общественной жизни захлестнула, можно сказать, повальная ментальная эпидемия. Ее симптоматика проста, но лично мне представляется крайне опасной: она вызывает гнетущее настроение всеобщей относительности, сопровождающееся активным размыванием понятий добра и зла.

Подцепивший эту нравственную инфекцию человек перестает понимать, что на самом деле хорошо, а что плохо, твердя в свое оправдание набившую оскомину мантру «все относительно». И вот, в отсутствие четких ориентиров и целей, люди блуждают в беспросветных дебрях сомнений, расходуют свои силы и время не на реальные дела, а на бесконечное нагромождение кучи софизмов, по уши увязая в болоте пустопорожних споров. Им кажется, что они живут яркой полноценной жизнью, не осознавая, что на самом деле это всего лишь ее бледная имитация.

Однако вакцина от этой заразы есть, и мне она видится в еще одном уникальном, присущем нашему национальному восприятию мира свойстве, которое можно назвать одной из граней «загадочной русской души», и что по сей день так и не поддается расшифровке западных аналитиков.

Об этом свойстве многие слышали, но мало кто действительно имеет представление, — это совесть. Совесть, если говорить предельно просто, есть некий внутренний камертон, который позволяет человеку почувствовать, все ли благополучно в его душе. Это сопоставление двух нот, одной — идеальной, изначально звучащей в высших планах нашей личности, гармоничной вибрации сверхсознания или, если угодно, Бога, а второй — соответствующей нынешнему, постоянно колеблющемуся состоянию. И чем большее между ними возникает расхождение, тем болезненнее его воспринимает наше подсознание, побуждая нас сделать все возможное, чтобы вновь вернуться к идеальному, гармоничному созвучию.

Поэтому героями нашего времени я, ни минуты не сомневаясь, считаю тех, кто беззаветно влюблен в свое дело и самоотверженно предан ему, кто, получая сущие копейки за нелегкий, а порой и неблагодарный труд, продолжает следовать своему призванию и велению сердца. Тех, кто просто живет по совести, изо дня в день выполняя свою работу, которую порой иначе как подвигом и не назовешь; для которых забытые многими нравственные принципы и понятия все еще безусловны, а не относительны. Эта книга как раз о таких людях, о врачах и волонтерах.

Идею книги, как это часто бывает, подсказала сама жизнь: судьба свела меня с миром медицины. С миром, в котором существуют своя система координат, собственная внутренняя логика, представления о жизни и смерти, добре и зле. Я словно открыл для себя неизвестную планету на привычной орбите родной Земли. Жители этой планеты казались во многом похожими на обычных людей, которых каждый день встречаешь на улицах, но при этом они порой столь же разительно и отличались от всех остальных.

Я прислушивался и присматривался к этому незнакомому миру, притягивающему своими сакральными тайнами, но иногда, признаюсь, и откровенно пугающему. Все, что от меня тогда требовалось, это лишь «молчать и слушать», как писал Михаил Булгаков в «Собачьем сердце». Ну разве что еще иногда и записывать. Я просто начал подходить к врачам с диктофоном, задавать вопросы и слушать их рассказы. Так что роль автора здесь фактически сведена к минимуму — я всего лишь собрал некий пазл. Говоря иначе, языком медицинских терминов, моя задача — провести обследование и составить анамнез (от греческого anamnsis — воспоминание).

И вот в какой-то момент я отчетливо осознал, что эти рассказы обязательно должны услышать и другие люди, самые обыкновенные, которые в большинстве своем не связаны с медициной, а посему видят работу врачей и составляют свое представление о ней только с одной стороны, чаще всего со стороны пациента. Горячее желание повело меня по этому пути: дать заинтересованным читателям возможность взглянуть на вещи с другого ракурса, прочувствовать суть профессии врача изнутри; мне захотелось хотя бы немного приоткрыть для них дверь в этот неизвестный доселе мир, прикосновение к которому меня самого заставило о многом задуматься и столь же многое переосмыслить. Тем более когда коронавирус начал яростно атаковать мир.