Ярослав Соколов – Узнать по глазам. Истории о том, что под каждой маской бьется доброе и отзывчивое сердце (страница 42)

«Замри!» Страх — это маленькая смерть того, что мы уже знаем, и одновременно начало чего-то неизведанного. Страшит гибель привычного, страшит и неизвестное новое. Страх стережет границу между старым и новым образами мира. Паника, наведенная сторонниками реакции «беги», максимально приближает человека к животному состоянию и взаимодействию с миром именно в этом состоянии. Эго подсказывает еще одну реакцию: замри, обомри, сделай вид, что ты уже умер, что тебя нет. И тогда, может быть, вирус тебя не заметит. Иллюзия, что самоизоляция — это укрытие от вируса, тешит умы многих. Эго в борьбе за выживание толкает людей на строительство баррикад и бункеров, которое отнимает громадное количество времени, энергии и ресурсов.

Информагентства сообщали, что российские богачи в страхе перед коронавирусом принялись скупать аппараты ИВЛ (искусственной вентиляции легких). Но просто купить аппарат мало — нужно оборудовать дома госпитальную комнату, где специально обученный специалист будет проводить необходимые процедуры вентиляции. На аппараты мгновенно образовалась очередь, начались поиски новых каналов поставок, Франция и Германия даже ограничили экспорт ИВЛ. Однако новостей о том, что главные бенефициары банков или некие условные олигархи создали фонд по закупке аппаратов для российских общественных больниц, не наблюдалось.

В целом в российской реакции на эпидемию наблюдалось не больше гражданской добродетели и ответственности властей, чем в Иране. Хуже всего было то, что люди и не хотели поступать в соответствии с высокими этическими принципами, помнить о том, что они все же люди.

Во взаимодействии с реальностью эпидемии на уровне животных инстинктов мало разумного. Взаимодействие разумное предполагает осознанное принятие реальности и адаптацию к изменяющимся условиям жизни. Вместо панической реакции полезнее, напротив, замедлиться, остановить беготню мыслей и осознанно наслаждаться каждым мгновением жизни прямо сейчас. Чистота помыслов во взаимодействии с миром в опасной ситуации может оказаться гораздо значимее, чем непрерывное наведение чистоты рук и окружающих предметов.

Врачи — не мы?

Один из главных вопросов, который волнует сейчас продвинутых молодых людей: куда бы инвестировать свои деньги, чтобы стать богатым? Каждый день проходят тысячи семинаров и лекций на эту тему. А это значит, что все одержимы экономическим развитием, богатством, успехом и мечтами о сытой и счастливой жизни.

Но вот пришел коронавирус и вдруг стало понятно, что экономика — это нечто похожее на самолет, из кабины которого вышел пилот, а мы все — пассажиры, и никто не знает, куда летит этот самолет, упадет ли он, что там со вторым пилотом и что теперь делать.

А чтобы понимать, что делать сейчас, необходимо делать правильные вещи заранее.

С 2015 года по многим странам Европы прокатилась оптимизация: существенно сократилось количество больниц и койко-мест. Во многом, на мой взгляд, в текущем коронакризисе виновата не пандемия, а именно здравоохранение, точнее, авторы его нового извода. Именно поэтому мы были вынуждены запереться дома: медицина оказалась просто не готова к новым вызовам. И это не вина врачей. Это вообще не та ситуация, когда надо искать виноватого. Намного важнее признать, что да, мы оказались в такой ситуации — и наша задача не найти виновного, а сделать выводы и изменить нашу жизнь, нашу медицину, извлечь уроки, которые преподал нам COVID-19. Как думаете, если бы не политики, а врачи решали, начинать войну или нет, была бы история человечества другой? По моему мнению, безусловно, да.

Мировая экономика развивается непредсказуемо, однако относительно области оказания медицинских услуг можно сделать уверенный прогноз: система здравоохранения в привычном нам виде свое отжила. Грандиозный и вместе с тем надежно скрытый от пользователей механизм ОМС, оптимизации всего еще не оптимизированного, возведение больших медицинских центров и закрытие небольших больниц в регионах, увольнения лишних специалистов, коррупция, постоянный сбор денег всем миром на плановую операцию — все эти привычные реалии на глазах теряют смысл и связь с действительностью. Систему медицинского обслуживания можно начинать создавать едва ли не с нуля.

Почти 100 тысяч койко-мест, которые Министерство здравоохранения обещает срочно вернуть в регионы, знаменуют новую модель медицинского обслуживания России, а также, скорее всего, и во всем мире, поскольку беда сейчас у всех одна.

Следует понимать, что российское правительство вот уже два десятка лет оптимизирует отечественное здравоохранение вовсе не с целью развалить все, что было построено за годы советской власти. Наоборот, чиновники были исполнены самых благих намерений наконец-то привести все в соответствие с мировыми стандартами. Чтобы интерьеры палат были, как в космическом корабле, чтобы каждый врач был как минимум героем знаменитого сериала и получал зарплату как минимум несколько сотен тысяч, чтобы даже сложные операции были доступны по обязательной медицинской страховке всем гражданам страны.

Ничего не вышло. Чтобы убедиться в этом, достаточно поинтересоваться, где поправляли свое здоровье представители российских элит до вспышки пандемии коронавируса в марте 2020 года — по всему миру, но только не на родине. Это достаточно ясно свидетельствует о нынешнем положении в отечественном здравоохранении. Для российской элиты его как бы и не существовало вовсе, и антироссийские экономические санкции 2014 года не изменили общей тенденции.

А между тем небольшие районные и даже областные больницы постепенно разваливались или закрывались, оставшиеся врачи, пытаясь помочь больным, которых меньше не становилось, губили собственное здоровье, работая каждый за двух-трех сокращенных коллег, в отчаянии пытались закрывать хоть взятками дыры в системе. Чиновники министерства здравоохранения ничего не замечали, главным критерием качества работы медицинского учреждения стала «оборачиваемость койко-места». Охрану здоровья фактически приравняли к ресторану быстрого питания: больной после любой операции обязан как можно скорее освободить место для нового посетителя. Здравоохранение, таким образом, полностью влилось в сферу услуг, оказавшись в той же области, что рестораны и парикмахерские. Система квот, по замыслу творцов этой системы, призвана была выравнять загрузку больниц в течение отчетного периода. Остальную же медицину предоставлялось наладить знаменитой невидимой руке рынка и счастливым владельцам медицинских полисов, которые должны были этими руб лями голосовать за лучшее обслуживание. Недостаточно подготовленные и оборудованные медицинские учреждения должны были прекратить свое существование, а мощные и передовые, напротив, процвести.

Сегодня стало очевидно, что эта стройная система так и не заработала, что жестоко и наглядно показал разразившийся коронавирусный кризис.

Хотя внятного и открытого признания краха от властей не последовало, однако если глава государства во всеуслышание заявляет, что принятые меры, в частности самоизоляция, — это всего лишь способ выиграть время для того, чтобы подготовиться и принять меры ввиду грядущего роста эпидемии, становится ясно: справиться с эпидемией российской медицине не под силу.

Бессмысленно и не ко времени обвинять российскую власть в развале отечественного здравоохранения. В таком же точно положении после начала коронавирусной пандемии оказались все наиболее развитые страны, что свидетельствует о том, что каждый такого рода системный кризис в эпоху глобализации закономерно становится общей проблемой. Специалисты всего мира спорят о том, как должна быть реорганизована система здравоохранения после того, как эпидемия закончится — если закончится.

Количество зараженных коронавирусом в целом по миру не снижается, а растет, вирусологи и инфекционисты уверяют, что нынешняя пандемия — это надолго. Следует ждать новых волн эпидемии. Ни одно правительство в мире не берет на себя смелость обсудить сценарий, где эпидемиологическая ситуация в стране надежно контролируется от начала и до конца следующей возможной эпидемии.

Следовательно, правительствам, в том числе российскому, надо будет основательно пересмотреть принципы развития местного здравоохранения. Существующего российского национального проекта «Здравоохранение», судя по всему, уже не существует. Даже к лучшему, что он так и не реализован в полной мере, хотя, по всей вероятности, его и невозможно было реализовать. Но, по крайней мере, теперь не пропадет впустую хотя бы часть заложенных в него триллиона с лишним рублей.

Оснований для оптимистического настроя в отношении будущего отечественной медицинской помощи немного. Похоже на то, что новой моделью российского здравоохранения станет не слишком хорошо забытая старая советская модель полувековой давности. В нее входят и больницы, готовые мгновенно принять 100–200 тысяч больных, если внезапно разразится эпидемия. Но они же означают, что все средства, выделенные из бюджета на здоровье населения, будут снова уходить на излечение и профилактику только наиболее распространенных болезней, а высокотехнологичные и передовые медицинские услуги опять станут экзотикой. Можно с уверенностью предположить, что отныне никто не одобрит разработку или закупку лекарства ценой в миллионы, чтобы излечить нечасто встречающееся заболевание у нескольких детей. На эти деньги в лучшем случае построят роддом взамен упраздненного пятнадцать лет назад в ходе последней оптимизации. Едва ли в условиях глобального экономического кризиса, который еще только начал развиваться, из бюджета страны выделят дополнительные средства на охрану здоровья населения. Надежда только на то, что бюджет министерства останется на прежнем уровне и расходы не будут сокращены.